Невесомая хрупкость сияющего бутона в сумеречной мгле умирающего мира

Ночь в Ривенхолде сгустилась до густой черноты, лишь редкие факелы бросали дрожащие отблески на брусчатку. Чонгукиус и Чиминия шли быстро, их шаги отдавались гулким эхом в узких переулках. Ветер холодил кожу, но напряжение, что витало между ними, было жарче любого огня. Чонгукиус то и дело оглядывался, проверяя, не мелькнут ли тени в капюшонах за углом, но пока улица оставалась пустой. Чиминия держалась рядом, её изумрудные одежды шелестели при каждом шаге, а аромат парфюма — терпкий, с нотами жасмина и сандала — смешивался с запахом сырости и дыма. — Так кого ты искал в той лавке? — спросила она, нарушая молчание. Её голос был мягким, но в нём сквозило любопытство, острое, как лезвие стилета. — Старика Ксавирона или кого-то ещё? Чонгукиус бросил на неё короткий взгляд, его карие глаза блеснули в свете факела. — Друзей, — уклончиво ответил он, сжимая рукоять под плащом. — Тех, кто мог быть там. Она прищурилась, но не отступила. — Друзей, значит? А кто они такие? Не те ли, о ком я спрашивала раньше — кентавр, бард, девушка и тот уродец? Ты ведь не просто так бродил по магическим улицам. «Золотая Лютня» далеко от лавки чародея, всяк туда не пойдет. Он замедлил шаг, повернувшись к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но в груди росло раздражение. — Почему тебе так важно это знать? — спросил он, голос стал твёрже. — Что тебе до них? Чиминия остановилась, её пухлые губы изогнулись в лёгкой улыбке, а длинные тёмные волосы упали на одно плечо, когда она наклонила голову. — О, милый, не смотри на меня так сурово, — протянула она, и в её тоне зазвучали игривые нотки. — Я же куртизанка, привыкла вынюхивать, где водятся интересные люди. Вот и любопытствую — вдруг они твои друзья, и ты можешь меня с ними свести? Её слова звучали убедительно, но Чонгукиус чувствовал фальшь, тонкую, как паутина. Она флиртовала, накручивая прядь волос на палец, и её взгляд скользил по нему с явным интересом. — Ты слишком хорош, чтобы шляться по тёмным углам в одиночку, — добавила она, шагнув ближе. — Может, расскажешь мне больше? Я умею хранить секреты… и награждать за откровенность. Он отступил, его щёки слегка порозовели — её кокетство всё ещё выбивало его из колеи, привыкшего к насмешкам, а не к таким взглядам. — Мне нечего рассказывать, — отрезал он. — Идём. Нужно убедиться, что за нами нет хвоста. Чиминия пожала плечами, но послушно последовала за ним. Они свернули в очередной переулок, прислушиваясь к звукам ночи. Тени оставались недвижимы, лишь ветер гнал листья по камням. Убедившись, что погони нет, Чонгукиус ускорил шаг, и вскоре перед ними выросла громада "Золотой лютни". Свет из окон лился на улицу, смешиваясь с гомоном голосов, доносившихся из общего зала. Они поднялись по скрипучей лестнице, миновав коридор с потёртым ковром, и остановились у двери гостиной, соединяющей четыре спальни. Чонгукиус постучал условным сигналом — три быстрых удара, пауза, ещё один. Засов щёлкнул, и дверь приоткрылась. Дариэлла стояла в проёме, её мужское тело всё ещё выглядело неуклюже в грубой рубахе и штанах. Лицо её было бледным, глаза — полны тревоги, а волосы торчали в стороны, выдавая её тщетные попытки приспособиться к беспомощному сидению к номере. — Ты один? — спросила она, голос низкий и хриплый, но в нём дрожала надежда. — Пока да, — ответил Чонгукиус, входя и жестом приглашая Чиминию следовать. — Друзья… их нет. Ксавирон мёртв. Дариэлла отступила к дивану, её движения были резкими, почти судорожными — она всё ещё не привыкла к длинным ногам и широким плечам. Чиминия вошла за Чонгукиусом, её изумрудные одежды контрастировали с тусклой обстановкой комнаты. Она окинула Дариэллу взглядом, и её бровь слегка приподнялась — узнавание мелькнуло в её глазах, но она быстро скрыла его за улыбкой. — Так это ты красавчик в платье? — спросила она, обращаясь к бородачу. — Как вчера позабавились? Дариэлла вспыхнула, её кулаки невольно сжались, а Чонгукиус бросил на Чиминию предостерегающий взгляд. — Мы не забавились, — коротко сказал он. — И это не твоё дело. Чиминия рассмеялась, звук был лёгким, но с острым подтекстом. — Ох, не злись, красавчик. Я просто пытаюсь понять, кто вы такие… и где ваши друзья. Они ведь были с вами, верно? Кентавр, бард… остальные? — Хватит выспрашивать, — отрезал Чонгукиус, шагнув к ней. — Лучше скажи, что ты делала у Ксавирона. И что знаешь о тех, кто на нас напал. Она подняла руки, словно сдаваясь, но её улыбка осталась неизменной. — Уже сказала — женские делишки. А напали… кто-то опасный. Но я выжила, как и ты. Может, нам стоит объединиться? У вас явно есть тайны, а у меня — умение их хранить. Дариэлла молчала, глядя на Чиминию с подозрением, но её новый облик — мужской, резкий — скрывал её эмоции лучше, чем раньше. Чонгукиус сжал губы, не зная, доверять ли этой женщине, чьи слова были сладки, как мёд, но остры, как скрытый в нём шип. - Можно тебя на минутку? - бородач кивнул в сторону окна, куда парни отошли в сторону, и Дариэлла шепнула Чонгукиусу на ухо так тихо, как могла, - «не нравится она мне.» Только они обернулись, чтобы бросить на Чиминию изучающий взгляд, но её уже не было. Лишь приоткрытая дверь напоминала о том, что дуэт мгновение назад являлся трио.