Похоронка

Тело было в тепле, под одеялом, голова горела и была в поту, но ноги замерли, а руки дрожали то ли от тревожности, то ли он замёрз. Пару часов назад он засыпал под нежный шепот чужого голоса, а сейчас тепла рядом не чувствовалось.  Он все ещё лежал с закрытыми глазами, но когда последний источник тепла исчез, резко открыл. Серый потолок, холодный пол, на котором он оказался сидящим, разбитое окно, осколки стекла которого лежали в сантиметрах от Сергея. И кровь. Источника и причину появления он не помнил, сердце сжалось и воздух начал медленно прекращать поступать, стало душно, ладони покрылись потом тревоги. Пытаясь резко встать, пол будто бы ушёл из под ног, начало качать и тошнить, он пытался идти, но ноги не слушались и он так и стоял покачиваясь, либо его просто мутило. Сергей пытался двинутся, но каждый раз бился о невидимые стены, не мог двинутся. Паника охватывала и он чувствовал, что задыхался. Руки потянулись к голове, схватывая волосы, и тянули до боли, собственный язык не слушался. Он пытался выдавить хоть слово, пока стены окрашивались алым, будто он находился посреди кровавой битвы, крики, глаза, эти безумные глаза смотрели сквозь него, заглядывая в душу. Военные стреляли из пушек, с каждым выстрелом попадая ненароком в Сергея. Каждый из них виделся ему Олегом. Пять. Пять пуль выстрелили в него и он чувствовал что больше не может. Пытаясь отрыть рот и выдавить хоть звук, во рту скапливалась слюна, но вот вот и язык сплетется в слова, но не хватало сил, ноги не выдержали и он рухнул коленями об холодный, залитый кровью бетон. Пожалуйста, пожалуйста… — Пожалуйста, Олег..  На миг вспышка света и звон оглушают и ослепляют его и вот он, залитый кровью, в его руках нож, а из руки тонкими струйками течёт алая жидкость на былые простыни его постели. И он словно проснулся, но оглядываясь он видит - на стенах алыми слезами разбрызгана кровь, кровать мокрая от неё же в перемешку с его потом. Глаза бегают из стороны в сторону, но его голова не может пошевелится, только руки продолжают резать запястье. Рука уже онемела и боль стала туманными вспышками на фоне. Чёрные силуэты шепотом напоминали, но он не слышал, кричал, звал… И вдруг тело сново обрело способность двигаться, слово в агонии он обнял себя руками, из глазами ещё более безумным потоком лились слёзы, он ощущал их солоноватый вкус на языке и мокроту на щеках и подбородке. Но резко, он вспомнил кое-что важное, от чего по всей спине пробежались холодные мурашки, заставляя вздрогнуть в страхе. На панике он обернулся, увидев тумбочку, кинувшись к ней, словно это была его последняя надежда - спасение. И внутри полки, под бумагами, лежит… похоронка. Руки опадают, и он хочет разбить голову об эту тумбу. Хочет чтобы действительно вся комната была залита кровью.  Но, он резко понимает, что в его руках не похоронка, а какой-то левый рабочий документ, эта комната без единой капли крови, правда слёзы на языке он чувствовал. А за плечи его нежно держали руки, которые он знал лучше всех. Он судорожно обернулся… Олег. Живой… Сережа кинулся к нему, вжимаясь всем телом. Да, он был теплым, его сердце билось медленнее чем у Серёжи. А руки обнимали спину, обхватывая все его тело. Родной запах убаюкивал. А ещё неожиданно вокруг стало тихо, а в голове, словно дуновением ветра, улетели все мысли и остался только Олег, держащий его.  — Олег, я…  — Тихо, Сережа, я здесь, — и обнял ещё крепче.