Ген ALTA. Второй курс. Возрождение

      — Убери руки! — просит еще раз Тэхён, тон голоса повышается и на него оглядываются студенты, идущие впереди. Ли Чану это видит и поднимает руки, показывая ладони: — Всё. Убрал. Это была просто поддержка. И ничего более.       — Давай серьезно, Чану, что тебе надо? Мы обсуждали уже. Мы никто. Зачем ты продолжаешь? — спрашивает Тэхён.       — Я не знаю. Ясно? Ты привлекаешь меня, — отвечает Ли Чану, он идет рядом с Тэхёном, пока позволяет проход в шахте.       — Я ведь все время тебе говорю «нет». Неужели непонятно? Как надо сказать, чтобы ты понял меня и услышал? — печально смотрит Тэхён на Чану.       — Я услышал. Сейчас это так, хорошо. Но я все равно буду периодически подходить. Вдруг ты передумаешь, сам же не скажешь об этом, — говорит Ли Чану притормаживая. — Всё, я отхожу. Сейчас я отступаю.       Ли Чану действительно останавливается и дает студентам себя обогнать, чтобы теперь идти в конце.       Через какое-то время группа замедляет шаг и останавливается. Прямо перед ними более широкое пространство шахты и здесь пятикурсник Ли Соу показывает слой антрацита. Он явно виден, и студенты могут сделать набросок, чем все и занялись. Если не считать инцидента с Ли Чану, то Тэхену понравились пары. Ли Соу интересно рассказывал о горной породе, уделяя внимание деталям и отвечая на вопросы второкурсников.       Тэхён выходит из шахты, с непривычки щурит глаза от яркого солнца. Их группа поднялась на поверхность второй. Первая уже наверху, ждёт остальных. Чимин тут же подходит к Тэхену и спрашивает: — Как ты? Ли Чану подходил к тебе?       — Всё нормально. Что он мог мне сделать, это пара, кругом студенты и старший есть, — Тэхён сначала опускает голову, но потом поднимает и смотрит на Чимина.       — Мне показалось, что они знакомы. Ли Чану и этот пятикурсник.       — Да? Я не заметил. Но я и не смотрел за ними.       — Точно всё нормально?       — Да. Точно, — Тэхён пересказывает свой разговор с Ли Чану, но Чимин качает головой: — Все явно не так, как сказал Чану. Надеюсь, ты не поверил его словам?       — Не знаю. Мне показалось, что он говорил убедительно, — пожимает плечами Тэхён.       — Ты просто сама доброта и хочешь верить, что в людях есть только хорошее, — на губах Чимина появляется легкая улыбка.       В этот момент из шахты выходит группа Хосока, теперь все в сборе и можно перемещаться в университет. Все направляются к порталу.       Университет встречает уже своим родным воздухом, гулом студентов, у всех закончилась третья пара, и теперь время долгожданного ланча, когда первый, второй и третий курс дружно идут в любимейшее всеми место — столовую.              Хосок, Чимин и Тэхён выбирают на раздаче еду и направляются к своему столу, где уже их ждут Юнги и Чонгук.       — Привет, — встает Чонгук со стула, подходит к Тэхену, забирает у него поднос из рук и ставит на стол, теперь доступ к его зеленоглазому сокровищу открыт и Чонгук обнимает Тэхена, сильно прижимая его к себе. — Соскучился по тебе, — тихо говорит ему на ухо.       Тэхён довольно улыбается, но все-таки еще немного смущается, когда Чонгук так открыто проявляет чувства к нему. Отстраняется, счастливо смотрит на Чонгука и молча говорит губами: — Я тоже скучал.       — Ванильки, хватит радовать всю столовую, садитесь, — подтрунивает Чимин.       — Как Петрология прошла у вас? В какую шахту ходили? — спрашивает Чонгук, и за столом воцаряется тишина. Чимин и Хосок смотрят на Тэхёна, а Тэхён смотрит в тарелку.       — Хорошо. Мы ходили в антрацитовую шахту. А вы в какую? — тоже задает вопрос Тэхён и поднимает свой взгляд на Чонгука, но тот уже заметил возникшую паузу и взгляды ребят, поэтому задает вопрос Тэхёну: — Всё нормально? Что не так?       — Все переживали, потому что я оказался в одной группе с Чану, — говорит Тэхён и накрывает своей ладонью руку Чонгука, — но ничего не случилось, да, Чану подошел ко мне, мы поговорили, и я попросил больше не беспокоить меня, и он отошел. Чану меня послушал, Чонгук, послушал!       Чонгук внимательно смотрит на Тэхена, переворачивает свою руку, чтобы ладонью держать ладонь Тэхена и чуть сжимает ее. Он знает, для Тэхёна важно, чтобы его слова были услышаны, и переспрашивает: — Он точно отошел? Без оскорблений?       — Да, Чонгук. Все именно так. Закроем эту тему, ладно? Вы в какой шахте были?       — Мы тоже в антрацитовой, — отвечает Чонгук и смотрит задумчивым и цепким взглядом, но ничего не говорит, лишь слегка гладит большим пальцем ладонь Тэхёна.       Дальше разговор ребят сосредотачивается на учебе и обсуждении новых предметов.       — Несколько дней прошло, что придумали насчет тату? Появились мысли? — спрашивает Хосок, когда все переходят к десерту.       — Не особо, пока даже не знаю… растение, или животное, какие способности — отвечает Юнги.       — Мыслей как раз много, а вот на какой остановиться, пока непонятно, — соглашается Чимин.       — Уверен, что нам, как обычно, рассказали не всё. До марта обязательно добавят еще порцию знаний, — говорит Чонгук.       Тэхён ставит пустую кружку на стол, чешет брюшко Йоли и говорит: — Я думаю над одним растением, но пока не уверен.       — Над одним?? — шокировано спрашивает Хосок, поставив кружку обратно на стол.       — Да. Перебираю много растений, но в действительности, я понимаю, что размышляю только над одним.       — Я уверен, что ты нас удивишь выбором. Никто не знает так флору, как ты, — говорит Юнги.       — Заглянуть бы в будущее, чтобы увидеть, какие у нас тату и где, — мечтательно говорит Хосок, подпирая щеку кулаком, — и еще бы узнать проявится ген Alta или нет. Все кивают, а Тэхён молчит.

***

      — В следующем году мутация. Список наш не сильно уменьшился, на данный момент у нас 14 человек. Что делаем?       — Немного времени у нас еще есть, так что пытаемся сократить количество.       — Как скажете. На какой месяц будем планировать событие?       — Работаем, пока не будет семь человек в списке, максимум девять. И тогда можно будет начинать. Четырнадцать — это много.       — Сложнее становится. У нас всего два человека, один из которых и не полностью наш.       — Старайтесь использовать их на максимум. Думайте над новыми заданиями для них, как еще можно проверить. Я знаю, что вы прикладываете максимальные усилия, но надо еще поднажать. Если так и останется четырнадцать человек, то нам будет тяжело все осуществить.       — Да, согласен. Еще и в Нижнем мире проблемы. Сторонников возрождения эльфов станет еще больше.       — Глупцы.       — Если цверги обратились в черных, то на них управы нет, и убивать их тяжело. А их всё больше и больше становится. Как бы не случился прорыв. Граница миров истощается. Помимо черных цвергов, там много всякой нечисти может вырваться.       — Она не истощается, это цверги ее уничтожают.       — Как скажете. Но смысл один. Граница все тоньше в некоторых местах, и возможен выход в Средний Мир.       — С этим можно было бы разобраться, если их направить на Ильтеру.       — Слишком много жертв с нашей стороны тоже придется принести.       — Но наш император готов на это. Остается надеяться, что он еще поживет, и мы успеем разобраться с рождением эльфов.       — Он совсем плох, лучше не становится.       — Да, новости неутешительные из дворца.       — Сына нам никак не переманить на нашу сторону?       — Глупый щенок за баланс сил. Равноправия и стабильности ему хочется, а больше престолонаследников нет, и его не уберешь никак — откидывает стилус на стол, встает и подходит к окну. — Всё на сегодня. Иди. Займемся делами.

***

      Парни стоят в раздевалке, Тэхён и Чимин оделись и ждут Хосока, он сейчас застегивает джинсы: — Бассейн — тема! Офигенно!!! Лучше плавать каждый раз, чем спортплощадка, — говорит Хосок, натягивая розовый свитшот. — Всё, оделся, пойдемте. Куда сейчас мы, кстати говоря?       — Сегодня безумный день какой-то. Расписание такое жесткое. Предлагаю сейчас по домам, и всем вместе собраться на ланч, и оттуда уже на пары. Я не брал ничего из учебников — говорит Чимин.       Парни выходят из раздевалки и останавливаются, чтобы принять решение.       — Я — за. Пойдемте по домам, я тоже ничего не взял с собой, — кивает Тэхён.       Все садятся в кресла, Хосок тоже, хоть его общежитие совсем недалеко. Четверг 2. 7.00—8.30 Физподготовка 4. 11.15—13.00 Травоплетение 5. 13.15—14.45 Артефакторика 6. 15.00—16.00 🔗 Архивное Дело 7. 16.15—17.45 Травничество 10. 23.00—01.00 Флора Лунных Лесов       — Травоплетение — важный предмет, хотя вам, думается мне, так не кажется. Развею ваше ошибочное представление, — начинает лекцию профессор. — Вы научитесь разным способам плетения, которые пригодятся в Артефакторике, а также в составлении вязи рун, от этого будет зависеть сила амулета, талисмана, артефакта, а в некоторых случаях даже и свойство. И что самое главное вы сможете в дальнейшем плести свою магию. Alta людей этот предмет еще ждёт на четвертом курсе. В конце семестра у вас будет экзамен, а не зачет. Одна ошибка в плетении и магия сотворит нечто другое, амулет потеряет свойство, руническая вязь сработает совсем не так, как вы ожидаете. Начнем с самого основного и на первый взгляд простого плетения, берём стебли травы, которые я для вас подготовил…       — Фух, блин, все пальцы болят — хнычет Хосок и берет свою магосумку.       Травоплетение закончилось, и парни собираются на выход, так как Артефакторика в другом корпусе.       — Предмет для усидчивых — говорит Чимин, а сам сжимает и разжимает пальцы рук, следом тряся ими.       — Все, что связано с травами, мне нравится, — мягко улыбается Тэхён.       На Артефакторике профессор рассказывает о свойствах артефакта в зависимости от материала и особенно если материалы смешаны. Насколько будет отличаться артефакт из дерева от артефакта из дерева с камнем, даже если наложена одинаковая руна. Многие записывают, кто-то просто слушает.

Бро Гук

Какой Тэхён вышел из этой шахты?

Что, не веришь Ли Чану?

Нет. Ни капли.

Я тоже.

Будешь что-то делать?

Сложный вопрос. Как раз думаю, как быть. Если взять факты, то он вёл себя нормально, как я понимаю, разговаривал тоже нормально. Полезу сейчас — для всех я буду не прав. Но меня все не волнуют, волнует Тэхён, но для него я тоже не буду прав, а сеять сомнения — это плохой шаг.

Согласен.

Буду пристальней наблюдать. Чану точно что-то затеял. Сменил тактику.

Уверен в этом.

Приглядывай там, ладно?

Мог бы и не говорить. Конечно, буду смотреть.

      Чимин убирает беседу в плангиусе и открывает папку с предметом, чтобы писать лекцию.       День летит, следующая пара общая, потом любимое Травничество Тэхена, ужин и домой. Но учеба еще не закончена, десятая пара — Флора лунных лесов. Место сбора группы около второго учебного корпуса. Есть несколько часов на отдых и потом на пару. Но в реальности отдыха ни у кого нет, домашнего задания всегда много, поэтому все занимаются и учат.       Тэхён дописывает конспект, делает задания, в итоге кладет стилус на стол, краем уха слышит как Тэтэ что-то говорит Йоли, встает и идет в душ смыть усталость дня. Теплые струи стекают по телу, Тэхён ведет руками по животу, бедрам, и хочет, чтобы это были другие руки, которые его всегда так ласково, но требовательно сжимают, гладят, ласкают.       Недолго думая, Тэхён выходит из ванной комнаты, одевается и выходит из дома, крикнув Тэтэ, что он к Чонгуку, а потом сразу на пару.       — Тэхён? Все нормально? Что-то случилось? — спрашивает Чонгук, бегло осматривая своего запыхавшегося парня. Тэхён заходит, закрывает дверь, прислоняется к ней спиной, и жадно смотрит на Чонгука.       — Тэхён… — начинает понимать Чонгук, он сталкивается с этим горящим взглядом, сердце пропускает удар, а бабочки начинают вести свой танец в животе.       Тэхён замирает у двери, и наблюдает как медленно шаг за шагом Чонгук подходит к нему, видит блеск его глаз, как зрачки становятся всё больше и больше. И вот сильные руки сжимают талию Тэхена, именно так, как он представлял пока был в душе у себя дома, сейчас же это он ощущает наяву.       Он видит как напряжен сейчас Чонгук, тот одет в черные спортивные штаны и такого же цвета майку, мышцы играют на голых плечах, Тэхён завороженно смотрит, в итоге прикрывает глаза и откидывает голову вверх, и тут же чувствует горячие губы на своей шее.       — Я соскучился, Чонгуки, — со сбитым дыханием шепчет Тэхён, — соскучился. По твоим рукам. Крепче, Чонгук, держи меня крепче.       Из горла рвется всхлип, когда Чонгук прикусывает его ключицу, а руку опускает сразу на ягодицу, сжимает и мнет ее. Возбуждение несется сногсшибающей волной по телу, захватывая каждую его клетку, лавой растекается, топя все вокруг, и хриплым стоном вырывается: — Хочу тебя… — тут же ощущая, как его разворачивают от двери и направляют в сторону комнаты к кровати. На пути с Тэхена слетает теплая, розовая рубашка в клетку, белая футболка, серые штаны и черные боксеры.       Слова шёпотом Чонгука: — Мой, мой.. Viridis — мурашками бегут от загривка вниз…       Тэхён тает, тает на шелковых черных простынях под крепким телом Чонгука, который не может насытиться и продолжает шептать, целовать и прикусывать его вкусную, карамельную кожу. В паху все скручивается от предвкушения, Тэхён выгибается, прося больше, руки Чонгука скользят животу, талии, касаются ягодиц, сминают их и разводят в стороны.       Тэхён не знает каким образом, но смазка быстро оказывается в руках Чонгука, вот он уже растирает ее на пальцах, чтобы она была теплой, и спустя пару секунд Тэхён чувствует пальцы Чонгука. Тэхён готовился, он шепчет об этом и сразу два пальца медленно проникают в него.       Тэхён сглатывает вязкую слюну и издает протяжный стон, он видит сквозь чуть опущенные ресницы, как ходят желваки на скулах Чонгука, как тот пытается сдерживать себя. Чонгук начинает двигать пальцами, добавляя третий, от чего Тэхён томно стонет, вытягивая руки вверх и цепляясь ими за подушку, он сжимает пальцы внутри себя, — Чонгук, давай, я готов, ты же чувствуешь это, — тихо говорит Тэхён и ощущает как гораздо большее чем пальцы плавно проникает в него миллиметр за миллиметром заполняя самое сокровенное. Чувствует вес тела, которое ложится на него, горячую кожу и жаркое дыхание на своей шее.       Чонгук выжидает несколько секунд, чтобы Тэхён привык и медленно двигает бедрами. Тэхён впивается пальцами в спину Чонгука, прижимая к себе и требовательно шепчет в ухо: — Хочу. Хочу тебя. Двигайся, Чонгук!       Тормоза сорваны, Чонгук нависает сверху, его движения быстрые, глубокие, звуки шлепков и сбитого дыхания заполняют комнату… пот струится по вискам, шее и это смотрится маняще, Тэхён чуть приподнимается и облизывает языком ключицы Чонгука, цепляясь за его плечи.       Тэхён так отдается, так просит, он такой податливый, что Чонгука плавит и раздирает внутри, невыносимо чувствовать всего так много одновременно, он не продержится долго, сердце колотится так, что оно выпрыгнет сейчас наружу, а в паху все скручивает : — Viridis, весь мой.       Чонгук вбивается в Тэхена, дрожа от наслаждения, хватает его руками за ягодицы, чтобы плотнее к себе прижать и глубже проникать в это сладкое тело, которое полностью его.       Тэхён чувствует себя настолько любимым и желанным, что напрочь откидывает свое смущение, громко стонет, и сам кладет руки на поясницу Чонгуку и вжимает в себя. Он уже на грани, и вот последний толчок в его тело, он открывает рот, хватая воздух, и через несколько секунд полностью расслабляется в руках Чонгука, который рвано дышит и замирает в Тэхене, издавая тихие стоны.       Чонгук сползает на бок, притягивает к себе Тэхена, они так лежат в обнимку несколько минут, потом Чонгук встает, забирает Тэхена в охапку и несёт его в ванну. — Почему Viridis? — спрашивает Тэхён, когда они уже лежат в кровати после совместного душа. — Твои глаза необыкновенного цвета, они меня пленили с первой встречи, — говорит Чонгук и водит пальцами по плечу Тэхена. — Только глаза? — лукаво смотрит Тэхён. — Твоя улыбка, твоя теплота. Ты был таким милым, когда объяснял мне, как можно передвигаться на креслах. — Пожалуйста, не вспоминай. Ты ведь знал, да? И стоял, слушал это всё, — тянет одеяло на глаза Тэхён, чтобы спрятаться, но не успевает, Чонгук обхватывает его талию, поворачивает на бок и прижимает к себе: — Ты был милым. И таким обнимательным. Я тебя хотел укутать и забрать с собой в свою комнату и не отпускать, — трется кончиком своего носа о нос Тэхена. — И сейчас ты в моей комнате, в моей постели, ты мой. И я тебя никогда не отпущу, Viridis.