Ген ALTA. Второй курс. Возрождение

      Дни идут, Чимин, Тэхён и Хосок рассказали все нюансы тату, которые узнали от Айрин и сейчас сидят в новой облюбованной ими круглой беседке и обсуждают все сплетни универа за последние дни. Неделя была насыщенной, заданий много, сейчас начинаются промежуточные тесты, половина семестра проходит, и профессора пощады не дадут, будут спрашивать строго и подробно.       — У меня всё хорошо, только Черчение такое себе… Я должен один проект и два практикума сдать. Большинство уже готово, но я так медленно это делаю, — понуро говорит Тэхён, который сожалеет, что совсем не остается времени на его травническую, которую сделал ему Тэтэ. — Я как раз придумал новый сбор и хотел его сделать, чтобы начать проверять. Да и в лабораториях нам разрешили с новыми цветами проводить исследования. Я мечтаю разгадать тайны элиона, хотя все, наверное, мечтают, не только я, — ещё более грустно заканчивает Тэхён.       — Привнесу ноту оптимизма в твой плач, — хлопает по плечу рядом сидящий Хосок, — радуйся, что на этом семестре нет Геометрии Пространств.       — Я сейчас ни о чем не могу думать, у меня завтра запись на тату, — вздыхает Юнги.       — Ты не рад? — Хосок подмечает сомнение в голосе.       — Это какая-то лотерея, она непонятная и не просчитываемая. Непредсказуемая. И из-за этого, на мой взгляд, несправедливая. — Юнги лежит на диване, облокотившись на одну из подушек сиреневого цвета. Крыша и ажурные боковые решётки беседки из темного дерева пропускают свет, и лучи солнца попадают на Юнги, который чуть отодвигается в сторону. — Если представить, что у кого-то приживутся все тату, и этот человек разовьет способности на все сто, а у другого, например, ничего. Получается несправедливо. Кому-то достанется максимум, кому-то минимум. Кто это решает? Усилим магией, и перед нами абсолютно неравные силы и возможности. И никто не знает, не может это просчитать. И разве это честно?       — Естественный отбор? — разводит в стороны ладони Чимин.       — Мне кажется, совсем не зря, что можно выбрать элемент исключительно связанный с природой. Я уверен, что она не может ошибаться. На каждую силу найдется своя сила. Всегда есть противовес и, таким образом, соблюдается равновесие. Ведь в природе ничего не бывает просто так. Каждая травинка, каждое насекомое, каждое животное или птица, каждый минерал — всё взаимосвязано. И тату станут так же. Соединены какой-то ниточкой. Не могут быть не, — медленно и задумчиво говорит Тэхён, словно рассуждает сам с собой и взвешивает каждую мысль, прежде чем обличить её в слова.       Внутри полукруглые диваны застелены мягкими матрасами и подушками в сиреневых и фиолетовых тонах, по периметру — пышные зелёные растения в горшках, а с конструкции свисают тонкие гирлянды с маленькими лампочками, которые включаются сами в зависимости от части дня, делая пространство ещё более камерным и живым. И сейчас на минуту становится тихо — все обдумывают слова Тэхёна.       — Что-то в этом есть, — нарушает тишину Чонгук. — Сила природы непостижима. Мы можем думать, что владеем миром, но природа быстро может щелкнуть нам по носу, показав, наглядно, что это не так. Маловероятно, что она создаст или одарит чем-то неразумным.       — Но тем не менее вымирание эльфов допустила, — говорит Хосок.       — Вряд ли природа этого хотела, и она до сих пор скорбит. Все мы видели Ледарис, зелень без цветов, пригород весь в темно-зеленом цвете, ближе к черному, — не соглашается Тэхён, — там чувствуется тоска и скорбь до сих пор.       — Ну это ты загнул: тоска, скорбь. Жизнь бурлит в столице, столько всего. Природа просто помнит и показывает это, не дает расти красочным цветам, тем самым создав свою уникальную растительность в Ледарисе и его огромной области.       — Я согласен с Тэхёном. Если остановиться на мгновение и попытаться услышать Ледарис, то чувствуется отголосок… мм…плача, горя, — говорит Чимин, встает, стряхивает с себя крошки от только что съеденного пирожка с мясом, и вновь садится, но так, чтобы оказаться ближе к Юнги. Он не видел, как на него внимательно посмотрел Чонгук.       — Да ну вас. Хах, йоу, Чимин, жду, когда ты увидишь Саринсу в двух цветах, как и Тэхён, — щелкает пальцами Хосок, показывает указательным на Чимина и переводит на Тэхёна. — Если серьезно, то природа возвращает расу назад, правит ошибку, которую допустила империя.       — Ошибку? Катастрофу!!! — возмущенно добавляет Юнги, но в своей спокойной манере, а Чимин, наблюдая за ним, улыбается краешком губ.       — Уже и так вон сколько всего поменялось, офигеть можно, а сколько ещё всего будет. Если задуматься, мы живем в такое время, которое войдет во все учебники. Возрождение новой расы. Это ж обалдеть. А мы прямые свидетели. Наверняка, эльф — Тэхён, руку даю на отсечение, — и вытягивает ее перед всеми.       — Хоби, ну! Ты что говоришь-то! — бухтит Тэхён.       — Скажите, что мы все так думаем. Все странности и всякая дичь непонятная происходит только с тобой, — смеется Хосок. — Перечислять?       — Как бы то ни было, мы действительно живем в исторически важное время, и за всем, что происходит, любопытно наблюдать, — приходит на помощь Тэхёну Юнги. — Посмотрим, что как окажется с этими тату. Судя по вашим рассказам, будет сильно больно. Хотелось бы всё это терпеть не просто так, а чтобы хоть что-то получилось. Я долго выбирал и формулировал способность, что я хочу, а потом ещё искал элемент, который имеет это свойство. И еще мне непонятно, почему кто-то мучается несколько часов, кто-то полдня, а кто-то практически сутки, — Юнги ведет взглядом по Чимину, Хосоку и Тэхёну.       — Да, с этим я согласен. Мне пока больше всего повезло. Два с половиной часа и вживление закончилось. Может, потому что не прижилось? Поэтому так и мало по времени, — пожимает плечами Чимин.       — Я семь часов всё это терпел лежал. И не встанешь, чтобы походить, вдруг так легче переносилось бы. Лежишь с этими фиолетовыми чарами расслабленный и мысленно считаешь минуты, когда это всё закончится. Можешь только тихо ныть. — уголки губ опускаются в сожалении, но тут же Хосок вскидывает голову и продолжает: — Скажем о тату? Мы с Чимином видим друг у друга. У меня вот здесь — и показывает в точку солнечного сплетения. И могу поделиться, что там, все равно в этом году узнаем, так что тянуть не буду. У меня там Ласточка.       — У меня черепаха. Вот здесь, на ребрах, — он согласен Хосоком, бессмысленно не говорить во всяком случае о самом тату. Вот свойства, да, еще не готовы рассказывать. Но можно догадываться. Черепаха на легких очевидна всем, наверное.       — Ликорис. На виске, — говорит Тэхён и кладет палец на тату, — вот здесь, на левом.       Все с интересом смотрят на него, и Юнги говорит: — если ласточку и черепаху как-то можно понять и со средней вероятностью предположить выбранные свойства, то что можно было взять у ликориса, да еще и на висок… это типа мозгом управлять способностью? Или как?       Вопрос повисает в тишине, Тэхён смотрит на всех и покусывает нижнюю губу: — Ну, когда-то мы все соберемся и расскажем обо всём. Но наверное, не сейчас, да?       — Думаю, да. Мы друзья, бесспорно, но пока это совсем личное, с чем хочется пожить самим. Понять будет ли вообще приживаться способность, — кивает Чонгук и берет в свою ладонь руку Тэхена, поддерживая его.       — Я завтра набью пчелу. А вот где? Вам всем выбирала место Айрин, основываясь на своих знаниях, поэтому я тоже положусь на нее, но думаю, тату будет где-то здесь, — Юнги обводит рукой от ключицы до солнечного сплетения.       — Терпения тебе завтра, Юнги. И сил терпеть, — практически в один голос произносят Чимин, Хосок и Тэхён. Чимин при этом сжимает плечо Юнги и тихо говорит: — Интересный выбор. Буду гадать, какую способность ты хочешь — Юнги поднимает глаза на Чимина и видит, как он подмигивает. Юнги же, как обычно, закатывает глаза и отворачивается… при этом улыбаясь.       — Сами такие же ванильки, но почему-то это говорят только нам, — тихо говорит Тэхён и тычет локтем в бок Чонгуку. Но его все слышат, и Хосок прыскает со смеху.       — Ну вот, приплыли, — вздыхает Юнги и закрывает глаза руками.       Чимин его крепко обхватывает, обнимая, и парни заваливаются на диван: — Слышал, Конфета? — шепчет на ухо Чимин.       Все с улыбкой и смехом наблюдают за парочкой, им давно понятно, что чувства есть, но пока Юнги не хочет их обозначать, а Чимин ждёт и не отступает.       — Ты что молчишь? — возвращается к теме Юнги и смотрит на Чонгука.       — Я буду делать ворона. Прости, Чимин, я знаю, что ворон твой питомец, но…— начинает говорить Чонгук, но Чимин не дает ему сказать фразу до конца:       — Какое прости, ты о чем вообще?! Питомцы — это питомцы. А тату — это тату. Зачем это смешивать как-то. Мы же все понимаем, что значат питомцы в нашей жизни, и знаем, чем мы руководствуемся, когда выбираем способности себе. И да, ворон отличный выбор, какую бы способность ты у него ни взял. Где будет тату?       — Думаю примерно там же, где ликорис у Тэ, — говорит Чонгук и смотрит на Тэхёна, — но я не уверен, только предполагаю. А там, как скажет мама.       — Какой у нас набор: ликорис, черепаха, ласточка, пчела, ворон, — Чимин перечисляет все их тату в порядке появления их на коже у парней. — Кто-нибудь думал о камнях, минералах?       — Я решил не торопиться и последовать совету куратора. Петрология только в этом году у нас началась, и лучше правду выбрать что-то из минералов на последнее тату, — отвечает на вопрос Хосок, и все кивают, соглашаясь.       — Всё равно я считаю тату каким-то рандомом. Повезёт — не повезёт. Кому-то может всё достаться, кому-то ничего, — возвращает тему Юнги.       — Я буду думать, что природе виднее, как поступить. Кого одарить этим даром, а кого нет, — не соглашается Тэхён, задумывается на секунды, слегка чешет запястье и неуверенно продолжает, — у меня есть одна мысль, не знаю…просто мысль, но скажу. Хосок перестает жевать яблоко и, как и все сейчас, смотрит на Тэхёна в ожидании.       — Я по поводу боли при нанесении тату. Я выбрал далеко не самое первое свойство ликориса. У некоторых растений, это свойство шло одним из первых, но мне очень хотелось, чтобы это был ликорис, ммм… не могу объяснить, но мне важен этот цветок, и вы знаете, как долго я мучался, пока способность вживлялась. Мне кажется, чем дальше свойство по списку, тем дольше длится боль, так как оно медленнее впитывается в организм.       — Очень рабочая мысль, —подумав, говорит Чонгук. — Вполне так может и быть. Может это тоже нам не говорят, как и многое. Например, чтобы мы искали именно свою способность, опираясь на своё внутреннее желание, а не на то, как нам будет больно и как долго.       — Что-то в этом есть, да. Звучит логично, — говорит Чимин. — Я не понимаю пока идеи, почему нам ни о чём не говорят, почему магический мир так скрыт. О нём все знают: дети, люди, да вообще все! Но ничего не видят. Какую-то поверхность, что типа он есть. А что в нём? — резко говорит Чимин и разводит руки в стороны. — Неизвестность.       — Да, казалось бы, мы в Университете, а такое чувство, что всё равно в школе и проходим какие-то очевидные азы по магии, те же руны, намного проще их было бы выучить в детстве, а в универе уже учить вязи рун, станы. Хотя бы так, — добавляет Юнги.       На территории университета раздаётся гонг, все по инерции смотрят на время, Юнги тянется к магосумке: — Пора расходиться, наверное. Домашки куча, тем более завтра день пропущу. Пойду делать, что успею, — и на этих словах встает с дивана.       — Давай, мы с тобой, может, и дня два не увидимся, у тебя завтра тату утром, а у меня после обеда запись. Кто знает, сколько будут они вживляться, — говорит Чонгук и встает с диванов, протягивает руку Тэхёну, поднимает, при этом чмокнув в губы.       — Тэхён уже не краснеет, заметили? — Хосок передразнивает поцелуй, посылая в воздух чмоки губами.       — Эй, — Кричит Тэхён и…все видят заполыхавшие алым щеки. Весело хихикая, все встают, забирают сумки и расходятся по домам.

***

      «Мин Юнги, 1 fа́tum тату — 2й этаж, кабинет 37, верховный чародей Чон Айрин»       — Здравствуйте, Айрин. Я к Вам. Сегодня мой день для тату, — заходит Юнги в кабинет, в то время как Айрин, раскладывает атраментумы на столике.              — Проходи, Юнги, — кивает Айрин. — Ты уже знаешь, многое, так ведь? То, что я рассказывала ребятам, наверняка всё обсудили? — она садится на свой крутящийся стул и поворачивается к кровати, где уже расположился Юнги.       — Да, верно, — подтверждает он.       — Хорошо, тогда сразу задам тебе вопрос, что и всем. Что ты выбрал для себя?       — Пчелу с сотой. Не знаю, можно ли так? Чтобы была еще и сота рядом? Пчёлы прекрасно понимают пространство на интуитивном уровне и как правильно заполнить его, выжав на максимум. Сотой хочу показать, что именно эту хочу способность, — говорит Юнги, смотря на Айрин.       — Хм… Интуитивный уровень и еще один дополнительный элемент тату. Мм… Должно получиться, будем делать на сердце всё же. Хоть основное, что отвечает за интуицию мозг, он анализирует ситуацию и ищет похожее в пройденном опыте, на основе этого человек принимает решение, но всё же… Но всё же сердце подсказывает пульсом, вызывая чувства, изменяя давление и вызывая тревогу или, наоборот, даря уверенность в выборе. Ты хочешь делать удобным пространство, чтобы было приятно, хорошо. Это больше идет к душе. Да, делаем на сердце. Снимай футболку, я пока выберу атраментум, — и поворачивается к своему столику, размышляя уже сама с собой: — Хм… два элемента. Какой из вас мне лучше использовать?       Юнги снимает свою нежно-розовую футболку с прицепленной вдоль лентой университета, складывает и кладет на диванчик, затем располагается на больничной койке. Ложится на спину, подправляет резинку розовых штанов, поднимая ее чуть выше на талии, и замирает. Чувствует свой стук сердца, мурашки бегут по рукам от волнения.       Выбрав средней толщины и длины атраментум стального цвета, Айрин поворачивается к Юнги на своем крутящемся стуле: — Ты уже знаешь, что будет больно, поэтому когда совсем станет невозможно терпеть, говори, мы остановимся ненадолго. Не затягивай и не доводи до края, это тоже важно. Начинаем, мой хороший. Пусть всё получится. — Далее Айрин дает стандартный обет неразглашения для fatum тату, делает надрез на пальце, и подносит острие атраментума к левой стороне груди.       Проходит несколько часов, как Юнги любуется небольшой пчелкой и сотами рядом с ней.       — Теперь вживление, — говорит Айрин, и поток фиолетовой магии направляется к груди Юнги, обволакивая её, где Айрин выжигает руну, запуская процесс. Юнги прикрывает глаза, сцепляет зубы и устраивает свои руки на животе.       Айрин пару минут смотрит на Юнги, хмурится, выходит, направляется к медсестре и говорит: — У меня сейчас следующая запись, смотри внимательно за Юнги. Особый контроль. Что-то мне не нравится, как ведут себя лучи магии в теле. Я в любом случае почувствую, если что-то будет не так. Наблюдайте: одного не оставлять, надо будет выйти, зовите смену.       Айрин уже отошла от поста медсестры, как оборачивается и просит: — Подготовьте раствор для охлаждения. Думаю, он может понадобиться.

      — Маам, это я, — говорит Чонгук, заходя в кабинет. Он видит Айрин — она стоит спиной к двери и смотрит в окно, сложив руки в замок. Она оборачивается, и улыбка появляется на ее губах.       — Всё нормально? — Спрашивает Чонгук нахмурившись.       — Да. Переживаю, ностальгирую. Сегодня я буду делать первое fatum тату своему сыну, а это, знаешь ли, очень волнительно. Сын вырос, и через год день рождения магии, — Айрин мягко, с нежностью и любовью в глазах смотрит на своего ребенка.       У Чонгука появляются ямочки на щеках от улыбки: — Я всё равно твой сын, вырос или нет, так что, ну, хватит переживать. Давай делать тату. Я думал, думал, столько перебрал всего: и растения, и животных, и птиц.       — Кого выбрал? — наклоняет голову Айрин, светясь от любопытства.       — Будем делать ворона, мам, — говорит Чонгук и смотрит внимательно, следя за каждой эмоцией. Он знает, что она его всегда поддержит, но настоящая, первая реакция очень интересна.       Айрин жмурит глаза, при этом улыбаясь, поднимает веки, и Чонгук видит столько тепла, и выдыхает с облегчением, сам не заметив, что задержал дыхание в ожидании ответа.       — Ворон, значит. Даже примерно могу представить выбранную способность, но могу и ошибаться, поэтому внимательно слушаю.       Сын и мама обсуждают тату какое-то время, выбирают место, Айрин говорит, что подойдет висок, осталось определиться со стороной. Как оказывается, ведущего глаза у Чонгука нет, и он также может выбирать сам, как и Тэхён.       — Давай на правой, — решительно и совсем недолго думая, произносит Чонгук.       — Потому что у Тэхёна на левой? — хмыкает с задором в глазах Айрин.       — Да. Хоть я сам этого и не буду видеть, но это так будет символично, когда мы будем смотреть друг на друга… тогда мой ворон будет видеть ликорис Тэхёна.       — Как вас там Чимин зовет?? — посмеивается Айрин. — Ванильки?       — Ну мам, и ты туда же? — всё же смеётся Чонгук. — Хотя мы уже привыкли. Тэхён привык. А мне всё равно, как нас называют.       — Ладно, сын, давай начнём. Готов терпеть?— берёт атраментум в руки Айрин.       Через несколько часов Чонгук проводит пальцами по ворону, голова которого расположилась точно на виске, ворон смотрит вперед, а клюв дотрагивается практически до уголка век, ниже идет грудка птицы, и ее перья, которые создают эффект движения.       — Идеально! Спасибо, мам, — всё ещё смотрит на себя в зеркало Чонгук.       — Передохни минут десять, я пока проведаю Юнги. Попей воды и полежи. Сейчас самое основное и более болезненное, чем нанесение тату, — говорит Айрин, встаёт со своего стула, поднимает руки вверх и тянется, потом скидывает руки вниз и трясёт ладонями.       — Хорошо, понял. Передавай привет Юнги там. Он в какой палате? — Спрашивает Чонгук       — Отдыхай, — ничего не отвечает Айрин и выходит. Ее выражение лица сразу меняется на сосредоточенное. Она уже чувствовала от лучика, следящего за Юнги, что не всё идёт гладко. Но медсестра не звала, значит, всё было терпимо. Она идет по коридору и через несколько дверей открывает 37 кабинет, сразу же спрашивая, как себя чувствует студент.       — Я уже обтирала его несколько раз. Кожа вокруг тату горит, но жар не утихает, приложите руку — он идёт дальше. Переходит на живот.       — Дала маленькую дозу сонной настойки?       — Да. В таком состоянии лучше спать. Доза совсем небольшая, сон поверхностный.       Айрин откидывает простынь, ведет рукой от тату на груди вниз.       — Ниже пупка кожа нормальная. Теперь проверяет выше груди: шею и трогает лицо.       — Горячо. Но пока всё допустимо. Смотрим дальше. Чаще используй охлаждающий раствор.       — Поняла.       — Я буду минут через десять, сейчас вживление, и после я подойду.       — Хорошо, — говорит медсестра и опускает ткань в прозрачный контейнер с голубой жидкостью.       Айрин идет по коридору назад в палату, где ждет Чонгук, выдыхает, поправляет выбившийся локон светлых волос за ухо, натягивает улыбку и открывает дверь.       — Ты быстро. Передала привет? Как там Юнги? — спрашивает Чонгук, он лежит на кровати, повернувшись на бок лицом ко входу. — Не ответишь, да? Даже, несмотря на то, что я тоже тут, в больнице.       — Не отвечу. Просто скажу, что всё в рамках допустимого. Давай теперь тобой займёмся. Готов? Передохнул немного? — Айрин стоит у кровати и гладит Чонгука по волосам. — Будет больнее. С тату ты очень хорошо справлялся. Осталось еще один заход перетерпеть, и всё.       — Мам, ну, чего ты. Не говори со мной таким жалостливым голосом. Всё нормально. Я терплю. Думал даже больнее будет. Давай. Не переживай так. Я сильный, ты же знаешь. — берет в свою руку ладонь матери и чуть сжимает её.       — Знаю, знаю, — вздыхает Айрин, — но всё равно переживаю. Ты мой сын, а я знаю, какую боль сейчас тебе причиняю, — Айрин гладит большим пальцем пальцы Чонгука. — Ладно, всё. Готов? Давай продолжать.       Несколько минут — и вживление завершится. Айрин проверяет руну: та горит в магическом облаке и плавно оседает на кожу, просачиваясь и исчезая в теле. Айрин ждёт, чтобы убедиться, что процесс начался. Наблюдает, как от штриха к штриху, ворон на виске сына начинает загораться фиолетовой магией Айрин, и вот он — последний штрих, сейчас тату полностью светится. Она начинает отсчет, чтобы увидеть, как тату станет обычным и черным, вобрав в себя чары, которые должны просочиться в вены, тогда кровь начнет разносить их по всему организму, вживляя способность и меняя клетки в теле. С Этого момента Чонгук начнет испытывать сильную боль. Менять строение тела — больно.       «Десять, девять, восемь, семь», — мысленно отсчитывает Айрин, видя, что сын провалился в полудрёму, как и должно быть, чтобы тело стало полностью расслабленным. — «Шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль»       Ворон на виске Чонгука темнеет, Чонгук морщится, но не сильно, нанесенные чары не дают напрягаться, держа мышцы расслабленными, слышится слабый стон. Айрин сочувствующе смотрит, но ничего поделать не может, к сожалению. Такова цена fatum тату.       Айрин делает пару шагов по направлению к двери, как вдруг слышит слишком громкий всхлип сына, в это же время она чувствует, как ее дергает лучик, следящий за Юнги, но она резко оборачивается на Чонгука и видит, как от тату исходит яркий фиолетовый свет и силуэт ворона отображается на потолке палаты. Она подбегает к сыну, берет за запястье, чтобы посчитать пульс, глаза лихорадочно бегают по ворону, стараясь понять, что происходит.       Скрипит тревогой плангиус, наверняка это пишет медсестра. Что-то с Юнги. Она слышит громкий топот в коридоре.       Влетает медсестра: — Госпожа Чон, госп… — на полуслове останавливается, глядя на Чонгука широко открытыми глазами, переводит взгляд на Айрин и словно сама себе не верит, произносит: — С Юнги то же самое. То же самое. Тату светится фиолетовым, а он громко воет от боли. Что делать? Что делать, госпожа Чон?       Тишина. Две женщины смотрят друг на друга. Одна в шоке, у другой же мысли скачут, как сумасшедшие, пытаясь хоть какую-то выцепить одну сто́ящую.       — Я не могу раздвоиться. Где большая палата? — резко спрашивает Айрин.       — Тридцать вторая, — тут же отвечает медсестра.       — Ты везешь Юнги туда, я — Чонгука. С ними происходит что-то одинаковое. Быстро. Везем их в тридцать вторую, — говорит Айрин, подбегает к изголовью кровати, поднимает рычажки, которые держат кровать в статичном состоянии, и быстро начинает катить кровать.       Буквально через минуту они встречаются у входа в палату и завозят туда ребят, слыша, что стоны боли становятся чуть тише, что удивительно — одновременно у двоих. Питомцы парней на кроватях с ними: Голд клокочет, Ами шипит, но никто из них от своих людей не отходит.       — Так, Юса, — обращается Айрин к медсестре — мы же одни на этаже? Он специально выделен под тату, насколько я знаю, — на этих словах та кивает, — никого на этаж не пускать, закрой его. Только с моего разрешения. И неси ещё охлаждающий эликсир. И Юса! Обо всём молчать и ни на чьи вопросы не отвечать!       Юса кивает и выбегает из палаты выполнять поручения Верховного Чародея. Айрин же сканирует магией парней, но ничего, кроме своей магии, вживляющей тату, не видит. Словно должно быть всё хорошо, но это не так. Тату горит фиолетовым, лица влажные от пота, он тонкими дорожками стекает по шеям. Айрин проверяет пульс у одного и второго, он все еще повышен.       Секунды думая, Айрин открывает плангиус, кидает кодовое экстренное сообщение в чат своего круга. Буквально минута и появляется Намджун, который, скорее всего, был в малой совещательной, где есть портал.       — Айрин, что такое? — спрашивает Намджун, но он уже сам видит, что происходит что-то аномальное, глядя на горящие тату парней.       — Я не знаю, — говорит Айрин, давая себе минуту слабости и нервно сцепляя пальцы обеих рук в замок. — Чёрт, Нам, я не знаю, не знаю.       — Врача?       — Бессмысленно. Они не больны. Что-то с тату. И это должна решить я. Но я первый раз такое вижу. Я не знаю, что происходит. Моя магия впиталась, она вживляет способность. Но идёт ещё какой-то процесс, который я не вижу и не понимаю. Не понимаю, что происходит, — судорожно перебирает пальцами Айрин. — Не понимаю.       — Во-первых успокойся, так ты сможешь трезво мыслить, — говорит Намджун, подходя ближе к парням и рассматривая тату.       — Чонгук выбрал ворона? — хмыкает Намджун, не сдержавшись, он собирается ещё что-то сказать, но тут появляются жгуты портала, из которого выходят Ким Сокджин, Кан Хаюн, и Хан Джихо. Не успев закрыться, появляется новый и оттуда делает шаг Мин Енджун.       Вопрос «что случилось?» повисает в воздухе. Енджун подходит к кровати сына, смотрит поочередно на Юнги и Чонгука, его пальцы чуть дрожат, но он быстро берет себя в руки.       — Я схожу за Сохён, — говорит Джин, все слышали скрип плангиуса, понимая, что пишет Сохён, но привести сюда её могут только маги. Один явно никуда от сына не отойдет, поэтому уходит Сокджин. Пара минут, и круг весь в сборе.       — Что за фигня? — Как обычно, не церемонясь, спрашивает Сохён. — Ох, ничего себе, что это?       Айрин в сотый раз сканирует ребят, но ничего не видит и спрашивает с отчаянием в голосе:— Хаюн, ну, а ты? То же самое видишь, что и я? То есть ничего?       — Ничего. Только твои чары, которые уже в крови, чтобы начался процесс вживления. Но сейчас они в стадии… Они словно ждут? — медленно и недоверчиво поворачивает головой Хаюн из стороны в сторону.       В этот момент влетает Юса: — Ой, извините. Господин ректор, господин проректор. Госпожа Айрин, там студенты просятся к вам.       — Какие студенты? — спрашивает Айрин, а у самой интуиция шарашит оглушающе.       Юса подглядывает в плангиус, где записала их имена и называет: — Чон Хосок, Пак Чимин, Ким Тэхён.       — Пустите их.       Юса кивает и убегает. Семеро ALTA людей стоят вокруг двоих парней на кроватях с одним и тем же вопросом в мыслях: «Что, черт возьми, происходит??»       — Хоть круга, скрепленного магией еще нет, но он всё же сформирован — это мы уже с вами признали ещё после эстафеты, — начинает рассуждать Намджун, потирая подбородок двумя пальцами, — поэтому сейчас они бегут сюда. Они чувствуют призыв круга?       — Но это еще невозможно, — взмахивает руками Хан Джихо.       — Пора убрать это слово, если оно относится к нашим детям, — цокает Сохён. — Что-то особенное происходит с ними, это ещё очевиднее после падения в Нижний мир. Кому это удавалось за последние века?       — У меня до сих пор это в голове не укладывается, — качает головой Енджун и поправляет простынку на кровати Юнги. — Наши дети, какая участь им достаётся — тяжело быть необычными, на которых будет направлено всё внимание. Оно уже на них. Пристальное. Сколько поползновений в их сторону предотвратила их охрана и мы сами даже за это короткое время, что их выпускали из университета и на каникулах!       — Вы ведь сейчас то же думаете, что и я? — спрашивает Хан Джихо, перемещаясь между кроватями ребят и изучая их тату. — Это похоже на живые руны, которые мы все видели только в книгах.       — Да, такая мысль, конечно, была. Но, — Айрин приподнимает брови и разводит ладони в стороны, — я просто чародей. Как такое возможно?       Тишину коридора прорезает пронзительный крик Юсы: — Госпожа Айрин, сюда! Айрин, быстрее! Сюда!       Айрин резко оборачивается к двери, затем без лишних слов, вихрем вылетает из палаты, за ней выбегают остальные. В коридоре они видят страшную картину: медсестру на полу со студентом в руках и рядом двух других, корчащихся от боли.       — Каталки! — кричит Айрин, подбегая к Тэхёну и Чимину, парни хоть и стонут от боли, но пытаются ползти вперед: к палате, где лежат Чонгук и Юнги. — Живо!       В ещё недавно пустом коридоре воцаряется хаос, крики эхом отскакивают от стен. Сохён и Хаюн бросаются в ближайшие палаты за каталками, а мужчины подбегают к студентам, Намджун поднимает Тэхёна, Енджун забирает у Юсы Хосока, Джихо берет на руки Чимина. Ким Сокджин возвращается назад, чтобы подготовить места.       Из пространства вываливается малыш-кобольд: — Тэхён! Мой Тэхён! Что с ним?       Тэтэ следует за Намджуном, они заходят в палату вслед за Хаюн, ей помогает Сокджин, и они вдвоем закатывают каталку-кровать       — Не знаем пока, Тэтэ, пока не знаем, — говорит Ким Намджун, опуская стонущего Тэхёна на подготовленное место.       — Тэхён, Тэхён, Йоли, Йоли, что случилось? — мечется Тэтэ и залезает к своему человеку. Йоли громко рокочет и забирается на щеку Тэхёна, обвивая шею синим хвостом.       Сэт влетает в палату за Хан Джихо с Чимином на руках, который сейчас идёт к свободной кровати, её только что поставила Сохён с помощью Сокджина. Вдруг Сэт резко зависает в воздухе, начинает хлопать крыльями, его глаза что-то ищут и находят. Ворон летит к Чонгуку. Садится на подушку и не сводит глаз с его виска, где фиолетовым горит и пульсирует тату во́рона.       Взрослые стоят в окружении пяти кроватей, на которых лежат пятеро студентов. Две кровати у одной стены, три у другой.       — Они все резко перестали чувствовать сильную боль, — говорит очевидное сейчас для всех Сохён, глядя на парней, которые выглядят, словно уснули. — Они без сознания?       Айрин осматривает каждого, подходит к Чимину и расстегивает рубашку, распахивая её в разные стороны, черепаха горит и пульсирует фиолетовым, направляется к Хосоку и делает то же самое, и все видят святящуюся ласточку на солнечном сплетении. Ликорис Тэхена также полыхает фиолетовым. На какой-то миг воцаряется тишина.       Юса замирает в дверях и широко раскрытыми глазами смотрит на всё происходящее.       — Они не кричат от боли, это уже хорошо? — раздаётся неуверенный вопрос Сохён.       — Связаны и не связаны. Вот, — говорит Тэтэ, который сию же секунду становится центром внимания.       — Круг! — восклицает Намджун, — что если требуется создать круг, как если бы они уже были с геном ALTA?       — Пробуем, — подхватывает идею Айрин. — Мы могли дотронуться магией друг до друга, они не могут.       — Значит, пусть соприкоснутся кожей, — говорит Хаюн.       Сокджин и Енджун начинают отодвигать кровати, так как пытаться создать из них круг бесполезно, соединить ребят руками будет невозможно. Юса отступает, медленно пятится в коридор и исчезает из виду. Сохён, привыкшая держать всех в поле зрения, дотрагивается до руки стоящего рядом Намджуна и взглядом указывает на дверь. Он понимает и поспешно покидает палату.       Енджун выжигает руну в воздухе, летят небольшие искорки розовой магии, и одеяла с простынями сами стелятся на пол, на них аккуратно укладывают ребят по кругу, соединяя их руки.       Все смотрят, ждут любого, малейшего изменения, но ничего не происходит.       — Что можно ещё попробовать? Может, как-то магия должна запустить процесс, чтобы ребята вышли из этого состояния? Айрин, посмотри, — предлагает Сокджин.       — Всё так же. Я вижу свои чары, свою магию, как если бы способность уже вживилась. У всех. Хотя у троих я не должна этого видеть уже, так как прошла неделя с их тату. А Чонгук… я нанесла fatum ему буквально час назад, я не понимаю, что происходит, — абсолютно разбито произносит Айрин и прячет лицо в ладонях.       — Айрин, соберись, черт возьми! Ты лучший чародей Ильтеры! Ты Высший Чародей при Императорском Дворце! Лучше тебя нет. Ты знаешь о тату всё! Думай! — резко говорит Сохён и, сбавив тон, добавляет: — Просто думай, забудь про эмоции, включи ум.       — Да, я знаю о fatum всё, но…       Тату парней начинают гореть ярче, все слышат тихие всхлипы, а кожа парней покрывается испариной.       В этот момент входит Намджун и сразу смотрит на Тэтэ, который задумчиво бродит вокруг сформированного круга парней.       — Ону-Ону, — громко говорит Намджун, — думаю, Вы уже здесь, выйдите к нам, пожалуйста.       Он оказался прав, так как в ту же минуту из своего пространства выходит кобольд университета.       — Я не смогу вам помочь, — говорит Ону-Ону, — я не знаю, что надо делать в этой ситуации. Магия спит в них и ждёт пробуждения ALTA. Я знаю только одно, что магия в них есть. А какая — нет. И что происходит с их линиями и нитями сейчас, я не знаю.       — А я не понимаю, что вижу. Вот. Да. Всё не так. Не соединяется так вот. Вот. Как вы хотите. Вот. Предположительно надо по-другому. Вот. Да. Предположительно, — останавливается Тэтэ и кладет палец на подбородок.       — Надо поменять их местами? — спрашивает Айрин. — Так, давайте Чонгуку в руку положим руку Тэхена. Они пара и пусть будут вместе.       — С другой стороны от Чонгука — Чимин. Они с самого детства вместе, — подхватывает идею Сохён. — И Енджун, не знаю, заметил ты или нет… но, Чимин должен держать Юнги.       — А Тэхён Хосока. Они первые, кто здесь познакомились и первое время ходили не разлей вода, пока к ним не присоединился Юнги, а потом уже Чонгук с Чимином перевелись, — говорит Сокджин.       Ребят кладут в круг именно в таком порядке, соединяют их руки, как ворон, ликорис, ласточка, пчела, черепаха загораются ярчайшим фиолетовым светом, начиная образовывать линию, плывущую по кругу, обвязывая каждого, бросая искры ещё и на питомцев. Когда нить замыкается в круг, она становится толще, от нее летят всполохи и искры, и вдруг резко, в одну секунду всё растворяется и исчезает.       Парни одновременно выдыхают, их тела расслабляются, на лицах безмятежность и спокойствие.       — У них больше нет магии??? — шокированно говорит Ону-Ону.       — Как все светятся… — завороженно произносит Тэтэ и смотрит на парней своими огромными шоколадными глазами.       Семеро взрослых одновременно переводят свои взгляды на кобольдов. _____________ Надеюсь вам понравилась глава, в этом случае жмем кнопку «жду продолжения» 😉 Обязательно зайдите на бусти и посмотрите тату Тэхена и Чонгука. На днях покажу вам тату Чимина, Юнги и Хосока. Визуал на Бусти весь в бесплатном доступе. https://boosty.to/nara_tae Конечно, я буду бесконечно рада, прочитать Ваш комментарий о главе. Ваше мнение. Поделитесь эмоциями о прочитанном. Заранее спасибо ❤️ Ценю вас и люблю, мои читатели ❤️ ✨🌷✨