Ген ALTA. Второй курс. Возрождение

      Время бежит, лето входит в свой самый разгар, май приносит жару и яркое солнце. Первый курс с волнительным предвкушением готовится к Эстафете Знаний, вторые и третьи курсы ярко вспоминают и обсуждают, как проходили задания на своей. Жизнь кипит, только прошла пора первых промежуточных тестов, как грядет большая проверочная за семестр. Все учат, зубрят, а ещё ждут информацию по практике. Скоро июнь. Среда. 2. 7.00-8.30 🔢 Петрология 3. 8.45-9.45 🔢 Петрология 5. 13.15-14.45 Языки Мира 6. 15.00-16.00 Руноведение       Время подходит к семи утра, и около восьмидесяти человек собирается в коридоре второго учебного корпуса, сейчас начнется Петрология. В плангиусах уже есть сообщение, как на этот раз поделены группы, все ждут звук гонга, когда к ним подойдут профессор Петрологии со студентами старших курсов и поведут всех через портал на место занятия. На теоретической Петрологии они проходили обсидиан, поэтому, скорее всего, их ждет продолжение этой же темы, только уже наглядно.       — Йоу, парни, круть совершеннейшая! Мы сегодня все вместе! — говорит радостно Хосок.       — Уже то, что первая пара не Физподготовка, истинное счастье, — бурчит невыспавшийся, как обычно, Юнги.       — С некоторого времени она перестала быть для меня проблемой, — заговорщически шепчет Хосок, и яркая улыбка озаряет его лицо, а Юнги и Тэхён кисло на него смотрят.       Но вот Тэхёна обнимают со спины, обхватывают руками за талию и кладут руки на живот, и все сразу видят, как у их смущающегося улыбчивого солнца лучатся глаза, разглаживается лицо, и уголки губ ползут вверх.       — Уиу, уиу, ванильные ванильки. Тэхён больше не краснеет и не стесняется? — подначивает Хосок добродушно, и все заливаются смехом, видя реакцию на эти слова — покрасневший верх щёк.       — Ладно вам уже, — бормочет всем очевидно счастливый Тэхён, и своими ладонями накрывает крепкие сильные руки, которые так собственнически расположились на его животе.       Глухой, вибрирующий удар гонга катится по каменным стенам коридора, и гул голосов затихает. Толпа студентов замирает в ожидании. Из-за поворота показывается профессор Петрологии Лим Соджун, строгий мужчина в черном льняном костюме, рядом с ним по обыкновению идут трое старшекурсников, на поясах которых болтаются незнакомые приборы и сумки из грубой кожи.       — Группы распределены согласно списку в ваших плангиусах, — его голос низкий и резкий. — Следуйте за наставниками, не отставайте.       Все заходят в зал, где расположен портал, первым идет профессор, а замыкает один из старшекурсников, чтобы никто случайно не отстал и не оказался в неизведанном месте.       Обычное отвратительное ощущение, словно тебя крутят, вертят в разные стороны, и вот все стоят на совершенно иной земле.       Воздух ударяет в лицо сухим, раскаленным жаром. Студенты оказываются на краю огромного карьера. Кругом простирается вулканический пейзаж: черные шершавые склоны, усыпанные осколками камня, и дымящиеся вдали трещины в земле. Небо багровое, словно затянуто вечным красным закатом.       — Добро пожаловать в карьер Огненного Хребта, — раздаётся голос профессора Лим Сождуна. — Именно здесь, в зоне вулканической активности, мы найдём то, ради чего пришли. Обсидиан.       Тэхён, забыв на мгновение обо всём, с восхищением осматривается. Его взгляд травника ищет и находит жизнь даже здесь, он видит цепкие лишайники на камнях, редкие и приземистые растения с мясистыми листьями, тянущиеся к солнцу.       Чонгук же оценивает обстановку с практической точки зрения: устойчивость склонов и как выбираться, если вулкан вдали проявит себя активнее.       — На теоретической Петрологии вы узнали, что обсидиан — это вулканическое стекло, — начинает лекцию профессор, обводя студентов холодным взглядом. — Он рождается в огне и воде, когда лава стремительно остывает, не успевая кристаллизироваться. Его физические свойства — острый излом и гладкая текстура — сделали его одним из первых материалов для орудий труда у древних народов. В магическом же мире обсидиан ценится за иные качества. Обсидиан известен как камень-пограничник. Он формируется на границе стихий Огня и Земли, а потому обладает уникальной способностью проводить и усиливать энергии, рождённые в недрах нашего мира. Но его главная ценность для, например, создания артефактов, или настаивания сыворотки, это его «стеклянная» природа. Обсидиан не скрывает, а обнажает. Он, как чёрное зеркало, отражает не то, что ты хочешь видеть, а то, что есть на самом деле. Все твои страхи, твои тёмные мысли, незавершённые гештальты и потаённые желания, — делает паузу профессор. — Не желаю кому-либо из вас попасть в обсидиановую допросную к дознавателям.       Несколько студентов невольно переглядываются. Юнги, обычно отстраненный, слушает с искренним интересом.       — Именно поэтому, — продолжает Лим Соджун, — обсидиан так ценится в артефакторике, особенно в сочетании с другими материалами. Например, в паре с горным хрусталём — камнем ясности и чистоты. Кристалл фокусирует и очищает намерение, а обсидиан вытаскивает на свет скрытые блоки, которые этому блоку мешают. Такой артефакт становится мощнейшим инструментом для самопознания и психологической работы. Но здесь надо быть осторожным, так как смотреть вглубь себя без присмотра рядом специалиста — опасно. Неподготовленный ум может разбиться о собственное отражение. Это вы будете проходить на каждом из предметов, где задействованы артефакты. Сначала учатся правилам безопасности при работе с ними.       — Ваша задача сегодня, — профессор Соджун указывает на чёрную жилу, которая огромной черной змеей идет по склону карьера, — добыть несколько качественных образцов обсидиана. Но не зубилом или молотком. Обсидиан чуток к грубой силе. Вы будете использовать сойты.       Тэхён вздрагивает и кладет руку на бедро, видимо, фантомно чувствует боль в ноге, вспоминая, как наступил тогда в лесу на одну из раскиданных специально для него сойт. Как нога истекала кровью. Чонгук, словно понимая все мысли Тэхёна, подходит к нему поближе и вопросительно на него смотрит. Только получая твердый, уверенный кивок от него, успокаивается.       Старшекурсники раздают каждому по небольшому шару, размером с крупную сливу. Шары холодные и тяжелые для своего размера, отливают тусклым металлом.       — Сойта, — объясняет старшекурсник их группе, — это одноразовое магическое устройство. Внутри обычная руническая матрица, которая генерирует контролируемый резонансный импульс. Он не взрывается, уничтожая всё в округе, а создаёт высокочастотную вибрацию, которая раскалывает породу по естественным линиям напряжения, не повреждая хрупкую структуру самого минерала. Конечно, если вы на нее наступите или будете максимально близко в момент ее вибрации, то можно получить травму. Ваша задача — рассчитать точку приложения. Бросьте сойту в основание выступающей жилы, в место, где видите микротрещины или изменения цвета. После активации у вас будет несколько секунд, чтобы отойти на несколько шагов назад. Неудачная попытка — минус балл. Потеряли сойту — замираете и не двигаетесь, и экстренно зовете старшего группы, то есть меня.       Студенты разбиваются на мелкие группки, начиная изучать склон. Наша пятерка остаётся вместе.       — Сойты значит, — крутит в руках Чимин небольшой шар, а остальные две держит в другой руке. — Вот они какие. Нам дали три штуки.       Тэхён смотрит, в руки он брать ее не хочет.       — Ну что, — разводит в стороны руками Хосок, — кто тут у нас спец, как найти «точку приложения»? Юнги, это твоя геометрия?       — Геометрия здесь ни при чём, — отзывается Юнги, уже внимательно изучая жилу. — Смотрите, вот здесь, видите, как текстура меняет направление? Это и есть слабое место.       — Может Геометрия и ни при чём, тогда это твоя Архитектура. Вон как ты быстро всё нашёл, — хлопает по плечу его Хосок.       — Я пока поищу, нет ли поблизости каких-нибудь интересных ксерофитов, — говорит Тэхён, которого неудержимо тянет к редкой флоре.       — Далеко не уходи один, — мягко говорит Чонгук, отпуская его от себя, но оставаясь в нескольких шагах.       — Угу, — слышится от Тэхёна, который постепенно отходит от парней и медленно направляется за склон, разглядывая поверхность, иногда останавливаясь и приседая, видимо, в желании рассмотреть что-то поближе.       Его внимание привлекает чахлое, но удивительно живучее растение, пробивающееся прямо из трещины. Он забывается, изучая серо-зеленые, словно покрытые восковым налётом листья, полностью погрузившись в свой мир. Именно в этот момент его единение нарушают.       — Нашел драгоценный сорняк, Тэхён? — неприятный голос разрезает тишину.       Тэхён вздрагивает от неожиданности, сразу выпрямляется, перед ним Ли Чану. Тот стоит, насмешливо улыбается, его руки засунуты в карманы легких защитных брюк. Всё это время они на пару с Джису не прекращали свои раздражающие гляделки как в его сторону, так и в Чонгука.       — Чану, — говорит Тэхён, в его голосе свозит неуверенность, он не хочет разговаривать с ним, да и говорить им откровенно не о чем. По крайней мере, именно так считает Тэхён.       — Смотрю, ты от телохранителей своих отбился, — Чану делает шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию, его взгляд скользит по точёной фигуре и в глазах загорается хищный огонь.       — У меня нет телохранителей. Ты что-то путаешь, либо не знаешь значения слов, — спокойно отвечает Тэхён, но он чувствует, как учащается его пульс. Он инстинктивно делает шаг назад, и его пятка упирается в валун позади него.       — Могу сказать тебе то же самое, — хмыкает Ли Чану. — А как же задание? Решил, что тебе не важна Петрология? — он достаёт из кармана свою сойту и начинает подкидывать ее в воздух, словно это безобидный мячик. — Я, честно говоря, не очень понял в какое место целиться нужно ей. Может, поможешь? Скажешь, куда ее кидать?       Каждый звук металла о ладонь Чану слышится в тишине, нарушаемой лишь далёким шумом карьера, словно ударами маленького молоточка по натянутой струне нервов Тэхёна. Раздражает. Еще и встал Чану так, чтобы закрыть обзор.       — Обратись к Юнги. Он лучше в этом разбирается, — говорит Тэхён.       — Да брось, не скромничай, — Чану снисходительно улыбается, делая ещё один шаг. Теперь между ними остаётся меньше метра. — Один из лучших студентов и не знает?       — Ты забыл, что у тебя тоже есть сертификат Golden, который говорит о том же? — хмыкает Тэхён, ровно стоя на месте, расправив плечи.       — Вали, — Чонгук стоит в двух шагах от них. Его поза не агрессивна, руки не сжаты в кулаки, плечи не напряжены для удара. Он просто стоит. Но в этой простоте есть такая мощь и такая абсолютная, неоспоримая уверенность, что Чану опускает руку с сойтой и делает шаг в сторону.       — Примчался, — неодобрительно цокает он.       — Вали отсюда, — взгляд Чонгука прикован к Чану, будто просверливает его насквозь.       Напряженная тишина повисает в воздухе. Кажется даже далёкий гул карьера стихает, затаив дыхание.       Чану замирает, его насмешливая улыбка сползает с лица, оставляя лишь холодную маску. Он чувствует вес взгляда Чонгука и его давление, заставляющее отступить:       — Интересно, когда тебя сорвет? — ухмыляется Ли Чану. — И тогда ты оставишь его мне, потому что сам будешь пилить свои артефакты в Восточном.       Напряжение достигает пика. Кажется, еще секунда и что-то взорвется.       — Пошёл. Вон, — медленно, проговаривая каждую букву, произносит Чонгук. Он не двигается с места, но его спокойствие пугает больше любой агрессии. Он стена, которую Чану не в состоянии сдвинуть.       Чану поднимает две руки вверх, сдаваясь, и медленно отходит назад. Он улыбается.       — Он твоё слабое место, Чон, — бросает Чану напоследок, поворачивается спиной ко всем и уходит к своей группе.       Только теперь Чонгук, наконец, переводит взгляд на Тэхёна, сталь в его глазах тает, сменяясь теплой, почти осязаемой тревогой.       — Всё хорошо? — голос тихий, предназначенный лишь для его сокровища.       Тэхён, который всё это время стоит, выпрямив плечи, медленно выдыхает. Адреналин ещё пульсирует в висках, но странное чувство удовлетворения перевешивает. Тэхён достойно отвечал, нигде не мешкался и не уступал. Пусть он и не сам поставил того на место, но Тэхён в какой-то степени доволен собой в этот раз. Во всяком случае, ему не стыдно. А это уже хорошо.       — Да, — говорит он твёрже, чем ожидает сам. — Всё нормально. Просто… надоел.       Чонгук изучает его лицо, проверяя и убеждаясь, затем коротко кивает. Он мягко берет Тэхёна под локоть и уводит его ко всем.       Юнги делает какие-то пометки в плангиусе, затем его взгляд скользит по Чонгуку и Тэхёну, он всё видел, но комментировать не станет. Некоторые вещи и так очевидны.       Инцидент исчерпан, Хосок выдыхает, Чимин одобрительно кивает.       Тем временем Юнги находит то, что искал:       — Вот. Видите этот Y-образный разлом? — он указывает на едва заметную трещину. — Импульс от сойты, запущенной прямо в центр этого узла, должен создать контролируемый раскол. Кто бросает?       — Чимин, конечно. Вы видели, как он звездочки кидает на Физподготовке? Натренировался как! — восклицает Хосок.       Чимин берет сойту, отмеряет шаги. Все отходят. Он делает глубокий вдох, и точным движением мечет шар. Сойта ударяет точно в указанную Юнги точку. Раздаётся знакомый Тэхёну звук, и чёрная жила обсидиана треснула именно так, как и говорил Юнги — по естественным линиям, аккуратно отделив несколько идеальных, гладких пластин.       — Йоу!!! Красота! Задание выполнено! — радостно хлопает в ладоши Хосок, излучая радость.       Они собирают свои образцы — тёмные, почти чёрные, но играющие на свету кроваво-багровыми и изумрудными отсветами. Пара заканчивается, профессор Лим Соджун обходит группы, записывает себе в плангиус результаты каждой. Останавливается у их пятерки, кивает, принимая их выполненное задание, краем глаза поглядывает на Чонгука и Тэхёна.       Старшекурсники собирают оставшиеся сойты и собирают группы вместе, чтобы отправиться в университет.

***

Малая совещательная. 23:00       — Мы замерли в ожидании, ректор Ким Намджун, — с толикой любопытства произносит император Кан Ю. — Удивите нас, как и в прошлый раз, своим решением?       За большим столом воцаряется тишина, но она комфортная, спокойная, своя. Намджун, сидя во главе стола, позволяет себе загадочную улыбку.       — Это пока лишь версия, может, я забегаю чуть вперед, и это будет слишком, но пятерка во многом удивительна, поэтому и решение по ним не может быть стандартным, — говорит Намджун, и его бархатный голос завладевает вниманием каждого.       У сервировочного столика, заставленного разнообразными закусками, замирает Чон Айрин. Ее тонкие пальцы, только что выбиравшие канапешки, повисают в воздухе. Она поворачивается к Намджуну:       — Я не сомневаюсь в твоих решениях. Но заинтригована. Мне никогда не удавалось предугадать, какой выход ты найдешь из той или иной ситуации.       Намджун с театральной грацией поднимается с кресла, кладет ладонь на солнечное сплетение в изящном, почти старомодном поклоне:       — Благодарю, дорогая Айрин.       Выпрямившись, он обводит взглядом собравшихся:       — Что ж, это будет командная практика-проект.       Реакция мгновенная и разнообразная. Император Кан Ю задумчиво смотрит, словно взвешивая все за и против. Рядом с ним Пак Сохён, облаченная в элегантное платье глубокого сапфирового оттенка, который ей так идёт, резко переводит взгляд, в котором читается удивление, с Намджуна на Айрин. Ким Сокджин, напротив, сохраняет спокойствие, словно уже знал об этом решении, что вполне вероятно.       Хан Джихо, до этого момента, наслаждавшийся кусочком воздушной пастилы, кладет его на небольшую тарелку и принимается ритмично постукивать подушечками пальцев по столу. Енджун одобрительно кивает, а Кан Хаюн, не скрывая энтузиазма, тут же вытягивает вверх большой палец.       — Они поедут в Ориандр, — объявляет Намджун. — Как вы все знаете, недавно там обнаружили грот, вроде его хотят назвать «Грот запечатанного слова», картографы решение еще не приняли. Раскопки формально завершены, но мы воссоздадим его в первозданном виде.       — Но это выпускное задание для третьего курса, — удивляется Айрин, ее брови слегка приподнимаются. — Ты действительно считаешь, что пятерка готова к такому сложному заданию?       Взгляд императора прикован к ректору с живым интересом.       Намджун делает паузу, давая вопросу пока повиснуть в воздухе. Он опирается кончиками пальцев о стол:       — Мой ход мыслей, — начинает он, и в его голосе звучат уверенные ноты, — был именно таким. Во-первых, отправлять на практику их следует впятером. Они круг, и мы это знаем. Все знают. Во-вторых, задание должно проходить в месте, где легко обеспечить максимальную, но ненавязчивую охрану. Грот изолирован, периметр легко контролировать. Мы, а точнее, их охрана, сможет наблюдать за каждым их шагом, не вызывая у них ощущения, что за ними следят.       Сохён одобрительно качает головой, ее губы трогает легкая, понимающая улыбка. Этот аргумент безупречен с точки зрения безопасности.       — И, наконец, в-третьих, — Намджун расправляет плечи, и его голос звучит с новой силой, — пора давать им реальное, а не учебное задание. Они круг и могут больше, чем все. Должно быть сложнее. Им по жизни теперь и разбираться с такими заданиями, все от них этого будут ждать. Будет странно обучать их стандартно. Они уже не такие, как все. Надо щупать их грани. Согласитесь, мы и сами не знаем потенциал их возможностей.       В совещательной тишина, она не напряженная, а вдумчивая.       — Пусть пробуют, — вместо бокала, император поднимает кружку с травяным напитком. — личную охрану каждому я предоставлю, как и всегда, при их выходе с территории университета.       — Утверждаем практику, — произносит Намджун.