Ген ALTA. Второй курс. Возрождение

      — Здрасьте, многоуважаемые. Вот он я. Тут. Звали, да? — Тэтэ выходит из своего пространства в малую совещательную, на ходу поправляя слегка съехавший колпак с зеленым помпоном.       Во главе массивного стола-макроплангиуса восседает ректор Ким Намджун, его пепельные волосы аккуратно уложены, во взгляде появляется улыбка при виде малыша-кобольда. По левую сторону от него, как обычно, располагается старший куратор Ким Сокджин. Тот поправляет свою черную накидку с небольшими геометрическими ярко-розовыми вставками.       — Да, звал. Спасибо, что пришел, — кивает Ким Намджун, переплетая пальцы на столе и слегка подаваясь вперёд. — Хотел с тобой поговорить, присаживайся, пожалуйста.       — Хорошо, — соглашается Тэтэ, а сам внимательно поглядывает то на Намджуна, то на Сокджина. Подходит, забирается на стул, магией чуть вытягивая его под себя по высоте. — Вот. Сел. Да. — хлопает любопытными шоколадными глазами.       — Как твоя учёба? Всё получается? — спрашивает Сокджин, откладывая стилус и поворачиваясь к кобольду всем корпусом. Он сидит с открытым плангиусом, но сейчас его всё внимание на Тэтэ.       — Да. Чрезвычайно хорошо. Вот. Учусь. В Ориандре тоже учился! Не отдыхал! Да. Там кобольд Лип-Лип. Вот. Вы все знаете, наверное, его. Веселый и очень умный, — с радостным блеском в глазах рассказывает малыш-кобольд, оживлённо жестикулируя. — Не предположительно. Вот. Чрезвычайно чересчур чудесно.       — Продуктивная была практика для всех, судя по всему, да? — наклоняя голову набок и мягко улыбаясь, спрашивает ректор Ким Намджун.       — Это что такое? Продукты, еда? Вот да. Там всё сам, всё сам. С Лип-Липом. Тэхён вон со всеми тоже готовили. Сами. Вот. Да. Рис варили, мясо тушили. Салаты всякие делали. Бутерброды. Чрезвычайно вкусно. Чимин лучше всех бутерброды готовит. Ра-а-зные. Делились с нами, когда не было тех вот. Восточных умников. Вот, — Тэтэ сидит, болтает ногами и постукивает ладошками по столу в такт своим словам. — Тре-тье-кур-сни-ков.       — Все поладили между собой? — лукаво улыбается Сокджин, приподнимая одну бровь.       — Непродуктивно. Вот. Вместе никто не ел и не готовили, — энергично качает головой Тэтэ, его помпон смешно подпрыгивает. — Только когда одного восточного от яда вылечил мой Тэхён, тогда стали ладить. Но не продуктивно. Вот. Да. Точно-точно. Просто ладить.       — Продуктивно это не о еде, Тэтэ, — сдерживая порыв улыбнуться, объясняет Намджун. — Слово означает, что было сделано много дел, всё получилось, даже больше, чем думали изначально.       — Новое слово! — загораются глаза Тэтэ, он подпрыгивает на стуле от восторга. — Про-дук-тив-но. Хорошее слово, «всё получается». Это хорошо вот. А то выучил это вот меланхолично. И вот. Никуда его не скажешь, потому что оно грустное и никому не нужное, и никуда не подходящее. Чересчур. Вот, — он громко вздыхает и опускает плечи.       — И если теперь поразмыслить, зная правильное значение слова, то как прошла практика у всех? Продуктивно? — прищуриваясь и слегка наклонив голову, спрашивает Намджун.       Тэтэ поднимает голову вверх, стучит пальчиками по подбородку, изображая глубокую задумчивость.              — Да. Вот. Продуктивно. Много дел все сделали. Вот. Да. Чрезвычайно, — малыш-кобольд решительно кивает, довольный правильным использованием нового слова.       — Тебе не было там плохо? Не терялись с Тэхёном? — спрашивает Сокджин, слегка наклоняясь вперед, в его взгляде читается искренняя забота.       — Не-а. Нет. Не терялись. Точно-точно, — усердно кивает Тэтэ.       — Нашли что-то интересное и необычное? — Сокджин складывает руки на столе, наблюдая за Тэтэ.       — Да. Тэхён столько всяких тубусов привез со всякими травами. Весь вечер разбирал, как мы домой пришли. Весь вечер вот. Да. Продуктивно. Вот, — Тэтэ широко разводит руки, показывая сколько всего привез Тэхён.       — Отлично, вы молодцы, — Намджун одобрительно кивает и обменивается быстрым взглядом с Сокджином. — А ключ ты не видел в Ориандре? Студенты сделали там ключ?       Тэтэ задумывается, разглядывает Намджуна и Сокджина, переводя медленно взгляд с одного на другого. Его брови слегка сдвигаются, он почесывает кончик носа.       — Меня Ону-Ону учил делать металлический ключ. Вот. Да. Я умею. Сложно только правильно сделать, чтобы дверь открывать. А остальная часть ключа всё просто. Вот, — пожимает плечами Тэтэ и разводит руки в стороны.       — Молодец ,Тэтэ. Не зря тебя Ону-Ону хвалит за старательность, — хвалит Намджун малыша-кобольда, его глаза добродушно прищуриваются.       Тэтэ расплывается в искренней улыбке, его шоколадные глаза сияют от удовольствия, а зеленый помпон весело покачивается.       — А сегодня, что было, не скажешь? В столовой. — Намджун откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Ты так уже всего много умеешь, много знаешь, — продолжает он, а Тэтэ сияет, как начищенная монета, выпрямляясь на стуле. — и вдруг так неудачно выпал из своего пространства? — заканчивает ректор, а малыш-кобольд мгновенно убирает улыбку, его плечи напрягаются.       — Вот так вот. Да. Предположительно не попал в поворот. Вот. Да. Да. Предположительно. Не маловероятно, — медленно сползает со стула Тэтэ.       — Что-то случилось у Тэхёна? Ты к нему бежал? — спрашивает Намджун, наклоняясь вперёд, делая обеспокоенное лицо, его брови сдвигаются.       — Тэхён? А что Тэхён? Тэхён ел суп из чечевицы вот. Горячий. Да. А я расплескал… Вот. Да. Вытирал ему футболку. Вот. И всех порадовал своим появлением. Вот. Все улыбались, — кивает Тэтэ, нервно теребя лямку комбинезона.       — Значит, с Тэхёном всё было хорошо? — спрашивает Намджун серьёзным голосом, пристально вглядываясь в малыша.       — Я сам за ним буду смотреть! Вот! Я сам! Вы его на опыты хотите. Да. Ис-сле-до-ва-ния. В лаборатории императорские. Чтобы продуктивно. Вот! Я не отдам моего Тэхёна, — вдруг зло сверкает глазами малыш-кобольд, отходя от стола, его кулачки сжимаются, и даже помпон дергается от напряжения.       Намджун выставляет две руки ладонями вперед в успокаивающем жесте и тут же говорит, качая головой:       — Нет, Тэтэ. Никто никуда не забирает Тэхёна. — его голос становится мягче, и он разводит руки в стороны. — Да, был момент, когда император предложил провести исследования, чтобы получше узнать о тату, ты же и сам видишь, какие они необычные у всех пятерых. Живые. Пчела у Юнги даже мёд как-то умудряется добывать и заполнять соты. — Намджун указывает пальцем вверх. — Но, как видишь, никто никого никуда не забрал, — он разводит руки. — Они студенты и будут продолжать учиться здесь. В этом университете.       Сокджин кивает в подтверждение, положив руку на сердце в знак искренности.       — Да. Вот. Пусть учатся. Не отдам своего Тэхёна. Ни-ку-да. Ни в какие лаборатории. Вот, — делает ещё два шага назад Тэтэ, его глаза всё ещё настороженно блестят. — Ну вот это. Вот. Я пойду тогда. Учиться. У Тэхёна всё хорошо и у всех-всех всё хорошо. Продуктивно. Вот. Да. Точно-точно вам говорю. Не маловероятно и не предположительно! До свиданья, многоуважаемые.       И исчезает в своем пространстве.       Повисает тишина. Намджун и Сокджин обмениваются красноречивым взглядом.       — Что-то знает, — беря в руки стилус и постукивая им по столу, говорит Сокджин, его лицо становится задумчивым.       — Сто процентов, — Намджун трет переносицу, закрывая глаза. — Знать бы что там происходит, — вздыхает ректор, откидываясь на спинку кресла и устало проводя рукой по лицу.       — И сколько нам разгребать, судя по всему, — вторит ему Сокджин, скрещивая руки на груди, но с добродушной улыбкой глядя в ту точку, где несколько секунд назад убежал в свое пространство малыш-кобольд. — Но, смотри какой защитник у Тэхёна, — он указывает в сторону исчезновения Тэтэ, приподнимая брови с уважением. — Надеюсь, мы его не разозлили. Сам знаешь, что ждет тогда… бррр… — он преувеличенно передергивает плечами, но в уголках его губ играет легкая улыбка.

***

      — Настоящий кобольд! Молодец, Тэтэ, — гордо произносит Ону-Ону, встречая его в их пространстве.       Глаза Тэтэ вспыхивают радостью.

***

      И в эту ночь, когда Тэхён спит, уставший после тяжелого дня, малыш-кобольд сидит рядом с ним и гладит своей ладошкой ему в центре груди.       — Мой Тэхён. Никому не отдам.       Йоли рядом урчит, словно одобряя.

***

      Середина июля встречает студентов холодными туманами и признаками приближающейся осени.       Листья на деревьях начинают менять цвет, воздух стремительно становится все прохладнее. В Ильтере в это время начинает пахнуть прелой листвой и сырой землей, впереди маячит зима — август месяц. Второкурсники обсуждают свои вторые тату, которые все уже сделали и с предвкушением раздумывают о третьем.       — Мы своё уже получили, — вяло говорит Юнги, допивая травяной напиток и ставя кружку на стол.       Они заканчивают свой ужин в столовой.       — Достаточно, да. С этими бы понять, как взаимодействовать, и что от них ожидать, — кивает Хосок, засовывая последний кусок пирога в рот.       — Мы сразу подумали, что нам не светит ни вторая, ни третья, — вспоминает Чонгук общий разговор их пятерки с его матерью, Айрин, которая сообщила тогда о том, что на этом их fatum тату закончились. Слишком опасно. Вряд ли тело выдержит ещё столько магии. Парни согласились, все помнили ту боль, которую они терпели и момент, как тату оживали.

***

      Этот семестр оказывается беспощадным и безжалостным. И очень выматывающим. Он не оставляет никакого свободного времени. Расписание составлено так плотно, что видеться удается урывками. И, конечно, за ланчем и ужином, единственные часы, когда пар нет ни у кого.       Две пары физподготовки убивают всех. Тренер Ги Юн не делает скидок никому. Бег с препятствиями, силовые упражнения, спарринги, метание ножей, стрельба из лука, и все те умения, что каждый себе выбирает для освоения.       — Я умираю, — смиренно объявляет Тэхён, буквально падая на стул рядом с Чонгуком и обмякая всем телом.       Все сейчас приходят в столовую на долгожданный ланч.       — Хей, держись. — Чонгук поворачивается к нему, слегка наклоняя голову. — Давай ешь, впереди целый день и куча пар.       Его рука тянется к руке Тэхёна, сжимая ее, и поглаживая большим пальцем запястье успокаивающими движениями.       — Да. Держусь, — и утыкается любом в плечо Чонгука.       — Йоу, но игры между легионами, это и правда интересно, — оживляется Хосок. — Вот это круть была на прошлых!       Все кивают. Соревнования легионами, где в каждом примерно по сто человек, становится событием недели. Площадка создается с помощью магии, и после каждой игры меняется. То настоящий лабиринт с ловушками, подвижными стенами и зонами с разными препятствиями, что чистое огромное поле и трофеем посередине. Задача всегда одна — доставить трофей на свою базу.       — Это сложно, но невероятно азартно, — соглашается Чонгук, в его глазах загорается азартный блеск. — особенно когда стены начали двигаться, помните?       — Я видел, как Чимин в одиночку вырубил троих из первого легиона, — добавляет Юнги, в его голосе все слышат гордость.       Чимин выпрямляет спину и распрямляет плечи, переставая жевать. Уголки его губ приподнимаются в самодовольной улыбке.       — Слышу восхищенные ноты, Конфета! — он указывает палочками в сторону Юнги, подмигивая.       Юнги пожимает плечами, цепляет палочками кусок говядины и отправляет себе в рот.       — Тэхён, давай, лучше ешь, — говорит Чонгук, глядя, как вяло Тэхён ковыряет палочками в своей тарелке.        — Не знаю, даже какой день теперь любимый, — ворчит Хосок, что не так привычно видеть. Он потирает переносицу, морщась. Всё-таки куча улыбок и позитива всегда исходит именно от него. — вроде сегодня окон много, Зельеварение в час ночи закончится, а завтра в семь уже на Физподготовке надо быть. Хорошо, что хоть одна пара.       — Поэтому и одна. Иначе мы бы умерли на сдвоенных, — бормочет Тэхён. — Вторник мой фаворит в этом семестре. Петрология и специализация. Вот истинно волшебный день, — Тэхён находит в себе силы искренне улыбнуться.       — Я думал, перестанут в этом семестре перемешивать всех на Петрологии. Но нет. Каждый раз новый состав группы и пары интересные, всегда только практика в карьерах или шахтах, — сейчас Хосок улыбается, его лицо светлеет, а пальцы начинают отбивать легкий ритм по столу, представляя, сколько новых знакомств может получиться за семестр. — Супер!       — Я, наоборот, радуюсь, когда мы все вместе попадаем, — смотрит на всех теплым взглядом Тэхён.       — Я тоже, — не сводя глаз с Тэхёна, произносит Чонгук.       Улыбка Тэхёна становится ещё шире и теплее.       Юнги, Хосок и Чимин, понимающе хмыкая, переглядываются. Чимин прячет усмешку за кружкой с травяным напитком с шиповником и вишней, Хосок театрально закатывает глаза, но ярко улыбается, а Юнги, кусая пирог с манго, качает головой, хотя его глаза тепло смотрят на друзей.       — Ванильки, — все же не сдерживается Чимин.       После ланча расписание снова безжалостно раскидывает друзей по разным аудиториям или разным корпусам.

***

      Июль подходит к концу, впереди август и начало снежной зимы. Дни летят одни за другим, недели за неделями, сливаясь в бесконечный круговорот лекций, практик, заданий, физподготовки и редких часов сна.       Второй курс слышит в столовой недовольное бухтение первокурсников, почему их совсем не отпускают с территории Университета, но второму курсу откровенно наплевать. У них настолько насыщенное расписание, что когда наступает долгожданное воскресенье, то хочется только спать. Что в основном все и делают, валяясь в кровати сразу после завтрака и вылезая только на обед и ужин. И то, многие и на это ленятся, беря с собой контейнеры с зеленого стола в столовой.       Тэхён и Чонгук, впрочем, находят время друг для друга даже в этом безумии, совместные поздне-вечерние занятия в библиотеке, когда Чонгук потом обязательно провожает свое сокровище до дома, иногда Тэхён приходит в комнату Чонгуку, и потом его встречает Тэтэ, улыбаясь и смотря на него любопытным, но довольным взглядом.

***

Четверг: 1. 4:00 — 06:00 ————— 2. 7:00 — 8:30 Физподготовка 🔗 3. 8:45 — 9:45 ————— 10:00 — 11:00 Ланч 4. 11:15 — 13:00 ————— 5. 13:15 — 14:45 ————— 6. 15:00 — 16:00 Фауна 7. 16:15 — 17:45 Энчантинг 18:00 — 19:00 Ужин 8. 19:15 — 20:15 ————— 9. 20:30 — 21:30 ————— 10. 23:00 — 01:00 Зельеварение       Аудитория для изучения Фауны располагается в Западном крыле второго учебного корпуса на первом этаже. Видимо, специально, чтобы удобнее было показывать животных, которых профессор Фауны приводит или приносит из питомника.       Просторное помещение с высокими потолками, рядами широких столов и огромными окнами, сквозь которые льется холодный августовский свет. Вдоль стен тянутся стеллажи со свитками, артефактами для работы с животными и искусственно созданные чучела животных.       Тэхён, Чимин и Хосок, как обычно, занимают места в среднем ряду, устраиваясь за одним столом. Чимин зевает, прикрывая рот ладонью, Хосок раскрывает плангиус и кладет рядом стилус, а Тэхён смотрит в окно, где за стеклом кружится снег.       — Хочется сегодня кого-то максимально интересного увидеть, — говорит Чимин, устраиваясь поудобнее.       Не успевает никто из парней ответить, как дверь распахивается, и в аудиторию входит профессор магической Флоры и Фауны Хан Джихо. На нем свободного кроя черный костюм с темно-зеленой длинной жилеткой, а в руках большая клетка, накрытая плотной маготканью, которая не пропускает холод. Довольно-таки дорогая ткань, между прочим.       — Начнем, второй курс! — его голос звучит громко и бодро. — Сегодня мы изучим одного из самых загадочных существ, обитающих в нашем мире.       По аудитории пробегает волна заинтересованного шёпота. Профессор Хан Джихо одним движением руки снимает ткань с клетки, и студенты невольно подаются вперед, вытягивая шеи.       В большой кубической, прозрачной клетке на подстилке из мха и мелких камней сидит ящерица. Довольно крупная, размером с кошку. Ее чешуя переливается всеми оттенками синего и фиолетового, словно кусочек неба, усыпанного звездами. Но самое поразительное — это ее хвост и лапы.       Хвост расходится на конце, образуя пять более тонких щупалец разных цветов: синий, фиолетовый, розовый, зеленый, черный. Эти отростки двигаются независимо друг от друга, извиваясь в воздухе с невероятной грацией.       А лапы… у нее шесть лап вместо четырёх, причем передняя пара заметно длиннее остальных, и заканчивается чем-то похожим на человеческие ладони с тремя пальцами.       — Итак, перед вами, — профессор проводит ладонью по одной стороне прозрачного куба и протягивает руку. Ящерица тут же перебирается на его ладонь. Обвивая запястье всеми пятью щупальцами хвоста, — небесная саламандра, или, как ее называют в старых текстах — межмирная ящерица.       Тэхён наклоняется вперед, не отрывая взгляда от существа. Йоли рокочет, забирается на плечо и чуть увеличивается, раскачивая своим ярко-синим хвостом из стороны в сторону. Чимин пишет в плангиусе название, а Хосок уже начинает набрасывать схематический рисунок.       — Небесные саламандры обитают в горных пещерах, или в местах с каменистой поверхностью, — продолжает профессор, медленно обходя столы, чтобы все могли рассмотреть существо получше. — они более склонны вести ночной образ жизни, их чешуя способна накапливать лунный свет, позволяя им светиться в темноте, если они того сами хотят. Это их первая особенность.       Профессор Хан Джихо проводит рукой, к окнам и сверху спадают шторы, создавая темноту. Он ласково что-то шепчет ящерице, и саламандра начинает тускло мерцать, а по аудитории пробегает восхищенный вздох. Слышатся разные звуки животных и птиц, которые все вместе издают питомцы студентов. Давая десяток секунд насладиться, профессор делает обратный жест рукой и шторы поднимаются снова вверх, и ящерица приобретает свой прежний вид.       — Вторая особенность, — Хан Джихо останавливается возле их стола, и Тэхён может разглядеть крошечные золотистые вкрапления в чешуе существа. — это хвост. Он не просто помогает удерживаться на отвесных скалах. Каждый щупалец чувствителен к разной магии рас. Что это значит, мы будем подробнее разбирать на второй ступени обучения.       — А шесть лап? — спрашивает кто-то с задних рядов.       — Отличный вопрос, — кивает профессор. — Передняя пара лап с подобием рук позволяет им манипулировать небольшими предметами. Небесные саламандры могут открывать простые замки, развязывать узлы, даже рисовать простые символы, если их обучить. Средняя и задняя пары лап служат для передвижения. Саламандры довольно таки ловкие и скорость могут развить немалую.       — Третья особенность — их слюна. Саламандра может изменять ее состав. Слюна может быть, как и с лечебными свойствами, так и ядом. Каким способом у нее это получается — наша наука пока не знает.       Все резко подаются назад и прижимаются к своим спинкам стульев.       — Не бойтесь, — посмеивается профессор, — наша небесная саламандра очень мирная, и у меня есть с собой противоядие на самый крайний случай. Наше занятие безопасно.       Чимин поднимает стилус и спрашивает:       — Они первыми нападают?       — Нет. Они не нападают, если их не провоцировать. Они предпочитают не драться, не любят агрессию. Но если их загнать в угол, то можно испытать на себе их ядовитую слюну, например, она может вызвать паралич от нескольких минут до многих часов.       Профессор Хан Джихо делает паузу, чтобы все успели законспектировать важные сведения, а сам пока возвращает саламандру в прозрачный куб, закрывая ее магией, ставит на стол и продолжает:       — Но есть одна особенность, которая делает небесных саламандр по-настоящему уникальными, — его голос понижается, и в аудитории воцаряется напряженная тишина. — Согласно старым рукописям, а точнее, одному обрывочному листу, который хранится в архивах Ледариса, эти существа способны пересекать границы миров, и находиться там столько, сколько им захочется. Лимита времени нет.       Тэхён резко поднимает голову, Чимин замирает со стилусом над плангиусом. Хосок перестает делать зарисовку.       — То есть, — профессор Хан Джихо обводит аудиторию взглядом, — если верить этому источнику, которому более пятисот лет, небесные саламандры могут перемещаться между Нижним, Средним и Верхним мирами по своему желанию. Они — одни из немногих существ, кому доступны все три мира.       По аудитории бежит возбуждённый шепот, и несколько рук взмывают вверх.       — Говорят же, что границы запечатаны, — говорит одна студентка с первого ряда.       — Верно, — спокойно кивает Хан Джихо. — Именно поэтому это не доказано и считается мифом, а не фактом.       — А что за рукопись? — спрашивает с любопытством Тэхён. — Может, это сказка тех времен? Легенда?       — Вполне возможно, — соглашается профессор, скрещивая руки на груди, — Именно поэтому я и говорю, что это не доказано. Проверить на практике нет способа, лично мы не можем попасть в другие миры, чтобы увидеть, перешла ли саламандра в него. Все известные Среднему миру, скажем так, варианты передвижения между мирами закрыты. Входа нет. Мы застряли в своем мире, так же как и обитатели других миров застряли там.       — Но вы же сказали, что есть рукопись, — настаивает другой студент. — значит, кто-то это записал? Кто-то видел?       — Рукопись существует, — подтверждает профессор Ли, — но ее происхождение неясно. Это один лист, сильно поврежденный временем. На нем описание небесной саламандры и упоминание о ее способности «ходить меж мирами и оставаться в любом из них на любой срок». Но там же, внизу листа, есть строчка на неизвестном языке. Вязь, которую никто так и не смог расшифровать за все эти века, — говорит профессор и внимательно смотрит на средний ряд за тремя студентами.       Тэхён, Чимин и Хосок переглядываются.       Хосок шепчет:       — Вязь???       Чимин поднимает руку и спрашивает:       — А где эта рукопись сейчас?       Профессор слегка прищуривается и отвечает:       — Она хранится в одном из архивов Ледариса. Если память мне не изменяет… — он задумывается, постукивая пальцем по подбородку, — то это в Скрипториуме. Доступ туда ограничен, но студенты старших курсов могут получить разрешение на просмотр под присмотром архивариуса.       Далее профессор Хан Джихо возвращается к клетке с саламандрой и продолжает лекцию, рассказывая о рационе питания ящерицы.       Тэхён же чувствует, как Чимин незаметно толкает его локтем, и встречается с ним взглядом. В глазах друга читается та же мысль. Вряд ли это совпадение.       Хосок наклоняется ближе, делая вид, что рассматривает записи Тэхёна, и шепчет едва слышно:       — Обсудим после пары.       Все кивают.       Оставшееся время лекции тянутся мучительно долго. Профессор Хан Джихо рассказывает анатомию саламандры, все записывают и делают схематические рисунки. Когда наконец звучит гонг, трое студентов особенно быстро собирают свои вещи быстрее обычного.       — Не забудьте, — профессор повышает голос, перекрикивая гул, — к следующей паре подготовить эссе на тему «Адаптация магических существ к изменению среды» ! Минимум две страницы плангиуса третьей модели.       Стон разочарования проносится по аудитории. Тэхён, Хосок и Чимин спешно покидают аудиторию, где уже толпятся студенты, спешащие на следующие пары.       — У нас сейчас Энчантинг, он в первом учебном корпусе, — напоминает Хосок. — десять минут осталось до гонга.       — Быстрее тогда, — Чимин уже выходит в главный холл, — Обсудим всё за ужином вместе с Чонгуком и Юнги.       Они спешат по улице, где большими хлопьями падает снег. Август в самом разгаре, зима полностью в своих правах. Снег лежит плотным покровом, деревья стоят голые, небо затянуто серыми тучами, хотя вчера был солнечный и ясный день. Им даже удалось подурачиться немного и поиграть в снежки.

***

      — Всё готово?       — Да. Вы поедете смотреть?       — Конечно. Надо проверить и убедиться, что границы запечатаны и наложена защита. И не самая максимальная, чтобы не привлекать внимание, но в то же время достаточная. Все комнаты готовы по назначению?       — Да, безусловно. Все проверено. По списку мы так и оставили одиннадцать человек. Больше не выходит никого отсеять. Может быть десять, если Вы уберете Ким Тэхёна.       — Ммм… — поглаживает двумя пальцами кончик подбородка, — нет. Не уберу. Что-то в нем есть. То, что он ещё и в уже созданном круге без магии, только укрепляет меня в этом. Если он и не эльф, что все же вряд ли, то проводник. Если не проводник, то кто-то ещё. Но он однозначно с чем-то важным. Хочется изучить и посмотреть.       — Когда начинаем?       Открывает календарь, выводит на макроплангиус на стене:       — Лучше в ноябре, перед каникулами… Хмм… Идеально вот это вот число, — он показывает в календарь. — рядом как раз большой праздник В Ильтере. Ярмарки, суета. Отличный день.       — Хорошо. Записал. Всех, кто задействован, оповещу.       — За оставшиеся месяцы надо закончить с провизией.       — Да. Многое уже завезено по графику, который нами был составлен. Осталось немного. За оставшиеся два месяца, считайте три, успеем все сделать.       — Отлично. Я приеду на контрольную проверку через месяц. Надеюсь, не буду разочарован, — он постукивает пальцами по столу. — Удача нам благоволит. Щенок императора не лезет.       — Главное император жив, хоть и слаб.       — Поэтому мы должны успеть. Магическая медицина делает все возможное, чтобы задерживать его смерть. — Он встает, поправляет запонки с сапфирами на белой шелковой рубашке.       — Будем надеяться.