По старой "дружбе"

Вечер был странно тихим. Бар, обычно гудящий от разговоров и музыки, будто впал в дрему. Несколько человек у стойки, пара влюблённых у окна, и всё. Пустынно, будто город за мгновение вымер, и только самые стойкие решили пересидеть это затишье с кружкой пива. Джим и Ковальский сидели в самом углу. Их столик — тёмный, с облезлой кожаной обивкой. Уютный по-своему. На столе — пиво, уже немного потёплевшее, и тарелки с остывшей едой, к которой они всё никак не возвращались. — …и вот он стоит, понимаешь, с этим криком в глазах, будто сам не верит, что пошёл на такое. — И что ты сделал? — Дал ему пощёчину. Жёстко, но без фанатизма. Надо было вернуть к реальности. Ковальский медленно покачал головой потирая переносицу. — И сработало? — Как часы. Даже поблагодарил. — Люди иногда благодарят за странные вещи. Джим усмехнулся и откинулся на спинку, потянувшись к пиву. — А ты? Когда последний раз кого-то благодарил? — Когда ты подарил мне до ужаса дорогие часы Ответ прозвучал просто, без защиты. Джим бросил на него внимательный взгляд, слегка приподняв брови, после слегка улыбнулся потягивая пиво. Тишина между ними затянулась, но не была тяжёлой. Через пару минут Джим небрежно протянул руку и слегка коснулся плеча Ковальского, будто случайно. Ковальский чуть вздрогнул, но не отодвинулся. Джим сделал вид, что не заметил. — Ты знаешь, — начал он, крутя кружку в руках, — у тебя талант. — К чему? — К тому, чтобы молчанием сказать больше, чем многие — тирадой. Ковальский взглянул на него исподлобья, но губы дрогнули. Чуть-чуть. Джим усмехнулся и слегка подтолкнул к нему тарелку. — Давай уже. Пока картошка совсем не стала оружием. Тот, нехотя, взял вилку. — Ты специально терпишь мои заморочки? — Не терплю. Уважаю. Опять тишина. На этот раз — теплее. Ковальский жевал, не поднимая глаз, Джим просто смотрел в сторону, лениво наблюдая за тем, как бармен протирает стойку. Кажется за окном начался ливень, капли сильно барабанят по стеклу окон почти что в унисон. Потом Джим снова положил руку на стол, ближе к Ковальскому. Не на него — просто ближе. — Мне нравится что ты остаёшься таким же, каким был раньше. — Я стараюсь. — Вот и хорошо. Ковальский медленно кивнул. В первый раз за вечер — по-настоящему расслабленно. Он позволил себе чуть-чуть приблизиться, не замечая, как сам его рука едва касается руки Джима. Тот не двигался. И не улыбался слишком заметно — просто смотрел на него. Пиво, еда, пустой бар и их угол. Тепло. Спокойно. Без надрыва. И отношения… пусть и медленно, но росли.