Через стекла боли

Глава 4 — Трещины Ночь. Ветер бил в окна общаги, гоняя листья по подоконнику. Маша сидела на полу в ванной, уткнувшись лбом в холодную плитку. Пальцы дрожали. Воздуха не хватало. Всё тело словно заполнялось тяжелым дымом, и не было способа выдохнуть его. Только боль. Только острые мысли. Последние дни вымотали её. Бессонница, крики внутри, Варин голос, что снова и снова звучал в голове — обвиняющий, настоящий, живой. И почему-то именно это причиняло самую сильную боль. Потому что Варя всё ещё значила слишком много. Маша подняла глаза на зеркало. В нём отражалась чужая девочка. Бледная, с запавшими щеками, с синяками под глазами, с бинтами на запястьях — снова свежими. Она снова сорвалась. Опять. Её дыхание сбилось, и она зажмурилась, пытаясь удержать слёзы. В это время в коридоре кто-то стучал в её дверь. — Маша? — голос Марины. Маша молчала. — Я волнуюсь, ты весь день не ела и не выходила… Ты жива? Маша хотела ответить, но голос не слушался. Через несколько минут шаги удалились. Она облегчённо выдохнула. Но ненадолго. На следующее утро Маша пришла на пары позже обычного. Слишком медленно двигалась, слишком туго закрутила бинты. Рука болела, но она не позволяла себе даже морщиться. Варя заметила это сразу. С того самого момента, как Маша прошла мимо. Что-то было не так — не в лице, не в походке, а в тени, что за ней тянулась. Глубже, чем усталость. Во время лекции Маша неожиданно пошатнулась. Её голова упала вперёд, пальцы дрогнули, тетрадь съехала на пол. Варя вскочила первая. — Эй! — её голос дрожал. — Маша! Марина подхватила Машу под локоть, но та отстранилась. Лицо белое, губы сжаты. И Варя заметила — бинт на запястье был чуть промокший. Чуть красный. Сердце Вариной сжалось. Она перевела взгляд на глаза Маши, и в них увидела не страх, не боль. Пустоту. Опасную, ледяную пустоту. — Идём в медпункт, — приказала Варя, схватив её за здоровую руку. — Я в порядке, — слабо сказала Маша, пытаясь вырваться. — Нет, не в порядке, — прошипела Варя. — У тебя рука… Ты что с собой сделала? Маша замерла. На секунду. — Не твоё дело, — прошептала она. Впервые не холодно. Впервые — с болью. — Моё. Чёрт возьми, моё, — Варя сжала зубы. — Потому что я тебя… Я не могу смотреть, как ты себя убиваешь, ясно? Слово "убиваешь" повисло в воздухе. Маша отшатнулась, будто от пощёчины. — Ты не понимаешь, — дрожащим голосом прошептала она. — Это не от тебя зависит. Это не потому что ты. Это потому что я… Варя смотрела на неё и чувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Страх. Настоящий. За неё. За то, что случится, если ничего не сделать. Маша отвернулась. И ушла. Опять. Только теперь Варя уже знала: бинты — не просто бинты. Это крик. Молчаливый. Скрытый. И теперь у неё не было права молчать.