Через стекла боли

Глава 12 — Будто и не было Утро было холодным и серым. Солнце не пробивалось сквозь плотные облака, а дождь за ночь только усилил ощущение тяжести — в воздухе, в теле, в душе. Маша проснулась в больничной палате, как ни в чём не бывало. На ней была сухая одежда, плед, немного сбившийся с плеч, и неприятное жжение в вене от поставленного снова катетера. Села. Потянулась. И даже зевнула. Марина дремала в кресле у стены, а вот Варя сидела у окна — усталая, с кружкой давно остывшего кофе. Глаза у неё были красные, под глазами — тени, как у человека, который ни минуты не сомкнул глаз. Маша мельком глянула на неё, хмуро. — Ты чего как зомби? Не спала? Варя вздрогнула. Перевела взгляд. — Ты… ты не помнишь? Маша пожала плечами, словно та говорила о чём-то неважном. — Что? Что-то случилось? — Ты выбежала ночью на улицу. В одной худи. В дождь. Говорила… про Ваню. Про вину. Просила, чтобы я не оставляла тебя… Маша замерла на мгновение. Потом откинулась на подушку, устало выдохнув: — Мне снилось что-то. Видимо, просто бред. Сны — это неважно. У меня и не такие бывало. — Ты рыдала у меня на плече, — голос Вари был напряжённый, надломленный. — Ты просила… — Варя, — перебила её Маша, не глядя. — Хватит. Я не люблю, когда мне приписывают то, чего не было. Если что-то и было — это просто глюки от усталости. Не драматизируй. Слова были ровные. Почти ледяные. Марина молча смотрела на Машу из кресла, вцепившись в подлокотник. А Варя смотрела на неё с болью — такой, как бывает от предательства. — Значит, всё это — выдумка? — тихо спросила она. — То, как ты дрожала, как не могла дышать? То, что ты просила меня не отпускать? Это ничего не значит? Маша отвернулась к окну. — Я просто хочу тишины. И чтобы всё было, как раньше. Без слёз, без соплей, без этой… драмы. Варя встала. Молча. Подошла к двери. Замерла на секунду. — Ты так долго строила стены, что не замечаешь, как сама в них захлебываешься. И ушла, не оборачиваясь. --- Маша осталась лежать. Руки дрожали, но лицо — ровное, холодное. Она не плакала. Но внутри что-то тонко хрустнуло.