Через стекла боли

Глава 14 — Кровь и маски Утро было серым, но без дождя. После разговора с Мариной — тяжелого, болезненного — Маша не плакала. Не кричала. Не ломала ничего в палате. Просто встала рано, как всегда, аккуратно заправила постель и пошла на пару, как будто была обычной студенткой с обычной жизнью. Но внутри всё медленно рассыпалось. --- Она сидела на последнем ряду лекционного зала, у стены. Спина ровная, худи натянута на запястья. Голова слегка опущена. Рядом — пусто. Никто из её «знакомых» не сел близко. Ни Марина, ни, конечно, Варя. Маша знала — они не подойдут. И в какой-то степени это было… правильно. Безопасно. Слишком близость — опасна. Опасно любить. Опасно верить. Родители вдалбливали это в неё с детства. Не будь слабой. Не доверяй. Не привязывайся. Люби того, кого надо. Всё остальное — болезнь. Маша вдыхала глубоко, не отрывая взгляда от экрана лектора. Но дыхание было сбито. В голове — гул. Тело протестовало. Три дня без еды и сна — а теперь ещё и вчерашний холод, переутомление, капельницы. Всё это не прошло бесследно. Где-то в середине лекции она почувствовала, как начинает звенеть в ушах. Глаза слегка помутнели. Пальцы дрожали. Она попыталась сделать вид, будто записывает, но ручка царапала страницу бессмысленными линиями. И вдруг — тёплая влага под носом. Она прикоснулась пальцами — кровь. Тонкая струйка из левой ноздри. Горячая. Жутко яркая на фоне её бледного лица. Маша резко подняла рукав, прикрывая лицо, словно чихнула. Плавно, не привлекая внимания, опустила голову, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. Достала салфетку. Прижала к носу. Никто не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Она привыкла скрываться. С детства. Когда у неё в первый раз начались панические атаки — мать сказала: «Не приноси нам стыда. Возьми себя в руки.» Когда Маша пыталась сказать, что влюблена в девочку из кружка — отец ударил по столу и закричал, что «из неё это выбьют». Когда умирал Ваня — ей велели молчать. Не плакать. Быть «сильной». Теперь она была сильной. Так сильной, что её тело ломалось по кускам — но она продолжала сидеть, смотреть на лектора, не дать никому заметить трещин. Салфетка быстро пропиталась. Маша спрятала её в рукав, вытерла лицо, втянула нос, как будто ничего не было. Пар закончился. Все начали собираться. Кто-то болтал, кто-то спешил. А она просто сидела. Одна. Как и всегда. Как будто всё под контролем. Как будто боль — это просто выдумка.