Моя личная причина ненавидить Нью-Йорк

Кларк нервно поправила волосы, хотя они уже были идеально уложены. Она стояла у входной двери своего дома и ждала, когда подруги соберутся. Сердце билось будто впервые, как перед важной встречей или презентацией. Только на этот раз речь шла не о работе. Это было настоящее. Первой пришла Рейвен, как всегда с кофе в руках и с солнечными очками на носу, хотя за окном был пасмурный мартовский день. За ней — Октавия, чуть взлохмаченная, в спортивных леггинсах и огромной куртке. — Ну, что за спешка? — буркнула она, бросая взгляд на Кларк. — Обычно ты избегаешь людей. — Очень смешно, — усмехнулась Кларк и проводила их на кухню. Там уже был накрыт небольшой стол: сыр, фрукты, шампанское. Девушки переглянулись. — Или ты уволилась… или беременна? — прищурилась Рейвен, усаживаясь. — Хотя, надеюсь, всё-таки первое. — Ни то, ни другое, — тихо сказала Кларк, и в голосе прозвучала непривычная для неё мягкость. — Я… Мы с Лексой… Мы снова вместе. И… Она вытянула руку и показала кольцо. — …мы помолвлены. Рейвен, не раздумывая ни секунды, издала радостный вскрик и запрыгнула со стула. — Ну офигеть! Ты снова с Ходячей Загадкой и теперь уже официально?! Она обняла Кларк, почти уронив её на табурет. — Боже, это… это так круто, Гриффин, правда! Кларк рассмеялась, но тут взгляд упал на Октавию. Та молчала. Легкий холодок пробежал по спине Кларк. — О? — тихо произнесла она. — Ты в порядке? Октавия сцепила руки и пожала плечами. — Да… да. Просто… неожиданно. Очень быстро, не находишь? — Это… не казалось быстрым, — спокойно ответила Кларк. — Мы прошли через слишком многое. И я наконец поняла, чего хочу. Октавия опустила взгляд, а потом всё же посмотрела на Кларк. — Знаешь, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И если она правда изменилась, если она снова выбрала тебя — и ты её — тогда… ладно. Тогда это по-настоящему. — Спасибо, — прошептала Кларк, чувствуя, как в груди разливается тепло. Рейвен хмыкнула и налила себе бокал. — А теперь давайте выпьем. За любовь, за безумие и за то, что я явно буду главной шаферкой, потому что я самая сексуальная из всех присутствующих. Смех наполнил кухню, как звон бокалов. И впервые за долгое время Кларк чувствовала, что всё идёт так, как должно. *** Солнечный свет пробивался сквозь высокие стеклянные окна зала, наполняя его мягким золотистым сиянием. Повсюду были живые цветы — белые пионы, зелёный эвкалипт и капли сирени — всё подобрано с нежностью и сдержанным вкусом. Тонкая музыка едва уловимо звучала в пространстве, а друзья сидели в два ряда, создавая уютный круг тепла и любви. Рейвен нервно поправляла подол своего тёмно-бордового платья и пыталась не всплакнуть. Анья держала её за руку и слегка улыбалась. Октавия обняла Линкольна за плечи — в её глазах была гордость и, кажется, даже легкая слеза умиления. Монти щёлкал кадры на старом полароиде, а Харпер смеялась, наклоняясь к нему, чтобы увидеть снимки. А затем… тишина. Зазвучала музыка. И она появилась. Кларк. Она шла по проходу, и всё замерло. Платье — из легчайшего шелка цвета утренней росы, с открытыми плечами и тонкой линией талии. Волосы убраны мягкими волнами, а на шее — скромная подвеска в форме звезды, та самая, которую Лекса подарила ей много лет назад. В её глазах — свет, в каждой шаге — уверенность, и где-то под этой поверхностью — тысячи чувств, все к ней, стоящей у алтаря. Лекса. Боже, она была как из другого мира. Белое атласное платье ложилось по её фигуре, будто соткано для неё. Минималистичное, открывающее ключицы, с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине. Волосы, слегка завитые, были уложены назад, а на лице — самое тихое, самое тёплое выражение. Когда она увидела Кларк, её дыхание сбилось. Они смотрели друг на друга, пока не остались всего в нескольких шагах. И тогда началось. Церемония была короткой — такой, как они хотели. Без помпы, без чужих слов. — Кларк, — сказала Лекса, взяв её за руки. — Я не верю в идеальные тайминги. Но я верю в нас. Я верю, что все дороги, боль и молчание привели меня обратно к тебе. Я обещаю, что буду рядом. Даже когда ты злишься. Даже когда мы молчим. Даже когда жизнь снова всё испортит. Я останусь. С тобой. Кларк моргнула, сдерживая слёзы, и крепче сжала её пальцы. — Лекса. Ты моё солнце и моя буря. С тобой я чувствую, что могу дышать. Что могу быть собой. Я обещаю любить тебя не только в светлые дни, но и в самые тяжёлые. Я выбрала тебя, и буду выбирать снова. Каждый день. Всегда. Их губы дрожали от эмоций, но они держались. Ведь впереди был поцелуй. Когда обручальные кольца оказались на пальцах, и кто-то прошептал «объявляю вас…», они не дождались приглашения. Кларк потянулась вперёд, Лекса навстречу. Их губы встретились в тишине, наполненной аплодисментами и слезами. Всё, что было до — растворилось. Всё, что будет — началось прямо здесь, под сияющим мартовским солнцем. Рейвен радостно крикнула: — Ну всё! Теперь точно можете не расходиться! И все засмеялись. А Лекса, не отрывая взгляда от Кларк, шепнула: — Теперь ты моя жена. — Теперь я твоя навсегда, — ответила Кларк, и небо стало чуточку светлее. *** Лето будто разлилось по городу, тёплое, насыщенное и медовое. Солнце играло на поверхности кофейных чашек, отражаясь в очках и улыбках, в переливах льда в стаканах. За круглым столиком на веранде уютного кафе сидели пятеро — семья, созданная не кровью, а выбором. Кларк, в лёгком платье, слегка прикрывала ладонью живот, где в тишине своего собственного космоса росла новая жизнь. Рядом Лекса, в светлой рубашке, что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя, и все, даже Анья, сдержанно улыбались. — Кларк, — спросила Октавия, потягивая мятный лимонад, — вы уже знаете, кто у вас будет? Кларк рассмеялась и бросила короткий взгляд на Лексу, которая тут же подалась ближе, опираясь подбородком на её плечо. — На данный момент нет, — ответила Кларк мягко. — Но мы ждём его с нетерпением. — Скорее всего, ребёнок родится с чувством драматизма от Кларк и упрямством от Лексы, — вставила Рейвен и театрально закатила глаза. — Господи, я уже боюсь за свою мебель. — Да ты боишься за свою мебель с того дня, как я вошла в твою жизнь, — хмыкнула Анья, коснувшись её руки под столом. Все засмеялись. Лекса поднялась, забрала счёт и, пока девушки болтали, подошла к официанту, передавая свою карту. Она уже шла обратно, когда за спиной послышалось: — Мисс Вудс? И Кларк, и Лекса одновременно обернулись. Все за столом замерли на мгновение, а потом… Улыбнулись. Кларк первой посмотрела на Лексу, и в её глазах было всё: бесконечная любовь, смешанная с лёгкой насмешкой. — Привыкай, — сказала она, вставая и беря Лексу за руку. — Теперь ты не просто Лекса. Ты — моя Лекса. Лекса сжала её пальцы и тихо ответила: — Я всегда была. Солнце скользнуло по их сплетённым рукам. Смех, разговоры и звон чашек раздались снова. А где-то в будущем — в их доме, полном книг, цветов, и одного очень упрямого малыша — уже начиналась новая история.