Моя личная причина ненавидить Нью-Йорк

Кларк вернулась в Нью-Йорк всего на пару дней — всего лишь глоток воспоминаний, которые она надеялась пережить легко. Рейвен закрутила вечеринку в честь своего дня рождения, как всегда шумно, весело, с шампанским и колкими шутками. Они сидели в полутёмном, модном ресторане, утопая в мягком свете свечей и звоне бокалов. — Ты выглядишь так, будто живёшь в романе, Гриффин, — усмехнулась Рейвен, потягивая коктейль. — Прямо светишься… ну, пока не начнёшь думать, — подмигнула она. Кларк рассмеялась, собираясь что-то ответить, но потом застыла. Через широкие окна ресторана, в свете фонарей, она увидела, как Лекса выходит на улицу. Та самая походка, уверенная, немного упрямая. Шелковистая белая рубашка, тёмное пальто, волосы распущены — она выглядела так, как будто сошла со страниц модного журнала. Такая красивая. Такая настоящая. Рядом шла Костия. Она что-то говорила и широко улыбалась, глядя на Лексу, а та, хоть и слушала, казалась… напряжённой. Почти отстранённой. Она не смеялась. Только опустила взгляд в землю и кивнула. Молча. И прошла мимо. Не заметив Кларк. Кларк сжала бокал в руке, не моргая, смотрела на них. Её сердце вдруг отбило новый ритм. Ни злости. Ни зависти. Только грусть, как тонкая, но пронзительная нота в любимой песне. — Кларк? — Рейвен заметила, как та побледнела. — Что случилось? — Ничего. Просто… призраки. Кларк отвернулась от окна и натянула слабую улыбку. — Празднуем дальше. Это твой вечер. Но даже когда смех снова вернулся за стол, взгляд Кларк пару раз всё равно скользнул к окну. В ту сторону, где исчезла та, кто всё ещё жила в её сердце. *** Свет раннего мартовского солнца струился сквозь занавески, мягко ложась на спутанные волосы Кларк, распластанные по подушке. Воздух в комнате был пропитан теплом, которое может дать только одно: чувство дома. Их дома. Кларк приоткрыла глаза и медленно повернулась — Лекса уже смотрела на неё, глаза зелёные, как ранняя трава, блестели от нежности. — Доброе утро, — прошептала она. — Доброе, — ответила Кларк, улыбаясь. — Опять ты проснулась раньше? — Я просто… не хотела терять ни секунды. Смотрела, как ты дышишь. Кларк рассмеялась, потянулась и поцеловала её. Медленно. Со вкусом сна и чего-то большего. — Нам пора, — сказала она сквозь поцелуй. — Работа и всё такое. — Я тебя завезу, — отозвалась Лекса, вставая с постели. — Можешь пока чистить зубы. Я приготовлю кофе. Кларк, закутавшись в Лексину рубашку, направилась в ванную. Всё было так просто и… правильно. Будто их никогда не разлучали годы и расстояние. Будто всё снова на своих местах. Они пили кофе, прислонясь к кухонной стойке, разговаривали об утре, о мелочах. Обычный момент, но с такой искрой — наполненный маленьким счастьем. В машине они почти молчали — в этой тишине не было неловкости, только нежность. Подъехав к дому Кларк, Лекса поставила на паркинг, но не успела даже сказать слово, как Кларк склонилась к ней и поцеловала быстро, но так искренне, что у Лексы вырвался тихий смешок. — Ага, увидимся позже, — выдохнула Кларк и уже собиралась выйти, но… — Эй, Кларк, — позвала Лекса, и Кларк обернулась, придерживая дверь. — Да? Лекса наклонилась чуть ближе и, с самой широкой, самой яркой улыбкой, тихо сказала: — Я люблю тебя. Кларк будто застыла. Её сердце на секунду пропустило удар. Она посмотрела на Лексу — серьёзную и открытую, настоящую. — Я тоже тебя люблю, — ответила она и захлопнула дверцу, прежде чем успела разреветься прямо в машине. Лекса подмигнула через стекло, а потом медленно уехала, а Кларк, стоя у своего подъезда, не могла сдержать этой глупой, но настоящей улыбки на лице. Квартира наполнилась тишиной, которую иногда разбивал стук клавиш ноутбука. Кларк сидела в своей любимой кофте, завернув ноги под себя, чашка кофе остывала рядом, а глаза были прикованы к экрану — она писала. Впервые за долгое время слова лились легко. Сердце было спокойным, руки — тёплыми, вдохновение — живым. Телефон зазвонил. Рейвен. — Ну?! — с места в карьер начала она. — Не делай вид, что я тебе не нужна! Вы вместе?! Вы спали? Где ты вообще пропала? Кларк рассмеялась, прижимая телефон к уху. — Доброе утро, Рейвен. Я тоже рада тебя слышать. — Не увиливай! Я знаю тебя сто лет. Рассказывай. Всё. Кларк встала, медленно потянулась, улыбаясь. — Мы… вместе. Наверное, да. Было очень… по-настоящему. И спокойно. И нежно. И… — СЕКС?! — крикнула Рейвен. — Говори да, потому что я видела, как ты светилась вчера вечером! — Рей… — протянула Кларк с лёгким смехом. — Да. Всё было. Но это не просто секс, ты же знаешь. — Чёрт, я так рада за тебя, — раздалось с другого конца. — Ты опять смеёшься. Настояще смеёшься. *** Летний вечер лениво обволакивал съёмную квартиру Кларк в Сиэтле. Солнце золотило деревянный пол, ветер лениво шевелил тонкие шторы. Кларк сидела на полу с чашкой кофе и разговаривала по телефону с матерью. — Ну, хоть пирог себе купи. Или торт. Это твой день рождения, Кларк. — Мам, всё нормально. Мне хорошо. Правда. — Она старалась улыбаться, чтобы мама это “услышала” по голосу. — Я просто немного поработаю, потом, может, прогуляюсь. Спасибо, что позвонила. — Я люблю тебя, милая. И, Кларк… ты заслуживаешь счастья. Даже если убежала от него. Слова повисли в тишине, но Кларк ничего не ответила. Они попрощались, и звонок завершился. Тишина снова заполнила квартиру. И вдруг — стук в дверь. Кларк слегка нахмурилась, встала, направилась к двери, по пути накидывая тонкую рубашку. Она открыла, и перед ней стоял молодой парень с коробкой и огромным букетом цветов — пышные белые и нежно-голубые пионы. — Курьерская доставка. Для Кларк Гриффин. Она взяла букет, пальцы чуть дрожали. — Спасибо… Когда она закрыла дверь, то заметила открытку, вложенную в букет. Простая белая карточка с тонким золотым ободком. На ней — всего три слова: «С днём рождения, Кларк». Без подписи. Без даты. Но она точно знала, от кого это. Узнала почерк, этот сдержанный стиль. Узнала сердцем. Лекса. Спустя два года, десятки километров, сломанные слова и невыговоренные чувства — она помнила. *** В этот момент раздался стук в дверь. — Подожди, — Кларк поднялась. — Кто-то стучит. Она приоткрыла дверь, не отпуская телефон. — Кларк Гриффин? — спросил молодой курьер с мягкой улыбкой, держа в руках большую коробку и красивый букет свежих весенних цветов, перевязанный лентой. — Да, это я… — Это вам. Распишитесь, пожалуйста. Кларк, всё ещё прижимая телефон к уху, поставила подпись, а затем, с удивлённой улыбкой, приняла цветы и коробку. — Эм… Рей? — Ну не томи, кто там? — Цветы… От Лексы. — О-о-о, чёрт. Она решила добить меня своей романтичностью! Что там написано? Есть записка?! Кларк вытащила из букета маленький конверт и развернула открытку. На ней было написано аккуратным почерком: «Чтобы каждое утро начиналось с улыбки. Люблю тебя. — L.» Кларк прижала открытку к груди, глаза её наполнились теплом. — Рей… я правда думаю, что теперь всё иначе. — Я рада, Гриффин. Очень. Просто не отпускай это снова, ладно? Кларк кивнула, будто Рейвен могла это видеть. — Обещаю. Весь день Кларк была с головой погружена в работу. Статью нужно было сдать к утру, и она не хотела подводить. Но даже в режиме абсолютной сосредоточенности, она украдкой заглядывала в телефон, где время от времени появлялись короткие, но теплые сообщения от Лексы. «Ты поела?» «Я думаю о тебе. И о том, как ты злишься, когда не можешь найти нужное слово.» «Соскучилась.» И каждый раз сердце Кларк делало кувырок. Когда день стал стремительно угасать, и закат начал разливать золотистые лучи по стенам квартиры, пришла ещё одна смс. «Выходи, Гриффин.» Сначала Кларк нахмурилась. Она не ожидала. Затем улыбка, медленно расползаясь по её лицу, озарила весь день. Она накинула пальто и спустилась вниз. У подъезда стояла Лекса. Удобная серая худи, джинсы, волосы собраны в небрежный хвост, но лицо — будто из рекламы. Уверенное, спокойное, родное. Она стояла, опершись о капот машины, скрестив руки на груди, и в ее взгляде было то самое мягкое озорство. — Кто тут у нас? — с улыбкой произнесла Кларк, подходя ближе. — Осторожно, Вудс. Я могу подумать, что ты без ума от меня. Лекса усмехнулась, приподнимая бровь. — Разве я это когда-нибудь скрывала? Кларк засмеялась. Тот самый звонкий, живой смех, которого так давно не было. — Куда ты меня крадёшь? — Просто вечер. Просто мы. Просто захотела тебя увидеть. Села в машину — и вот стою. — И выглядишь при этом так, как будто вышла из романтической комедии. Несправедливо, между прочим. Лекса подошла ближе, беря Кларк за руку. — Поехали. У меня есть план. Он включает в себя одну звезду, два пледа, термос какао… и много «я скучала». Кларк сжала её пальцы в ответ. — Тогда поехали, Вудс. Они ехали молча, но это молчание было уютным, будто музыка между строк. Лекса одной рукой вела машину, а другой не выпускала пальцев Кларк. Из колонок играло что-то тихое, старое — та самая музыка, под которую легко дышится. Город остался позади. Огни потускнели, рассеявшись в зеркале заднего вида. Перед ними — загород, немного холода, но без промозглости. Март был щедр на ясные вечера, когда воздух звенит и пахнет весной. Они припарковались на обочине. Старый деревянный мостик у озера, где они когда-то уже бывали. Лекса достала пледы и термос, они устроились прямо в багажнике, обложившись теплом, как в крепости. — Это мой любимый момент, — прошептала Кларк, кладя голову на плечо Лексы. — Какой? — Когда не надо никуда спешить. Когда ты рядом. Когда даже звезды не кажутся такими далекими. Лекса мягко улыбнулась и развернула термос, наливая горячий какао в две кружки. Пар поднимался легким облачком, смешиваясь с их дыханием. Кларк взяла свою кружку и согрела пальцы, прежде чем снова посмотреть на Лексу. — Когда ты сказала «поехали», — начала она, — я вспомнила, как скучала. Не по тебе даже… а по нам. По этим моментам. По этой тишине. Лекса посмотрела на неё, взгляд стал чуть глубже. — Я боялась, что мы потеряли нас. Что вернуться уже нельзя. Кларк покачала головой. — Мы просто свернули не туда. Теперь нашли дорогу обратно. Лекса потянулась, прижалась щекой к её виску. — Обещай, что не уйдешь больше. — Я обещаю , никогда — никогда. Молчание снова опустилось между ними. Только теперь оно было как обещание. С надеждой. С будущим. Вдалеке глухо кричала птица. Где-то с другого берега отражался свет костра. Но им было всё равно. В этот момент существовали только две кружки, два пледа, два сердца. И одна дорога обратно — домой, друг к другу. Лекса не спешила. Всё в этот вечер казалось правильным — даже тишина между их словами, даже звезды, рассыпанные над озером. Она сидела чуть напряжённая, хотя старалась не выдавать себя. Кларк это почувствовала, но не стала спрашивать — просто взяла её за руку, как будто говорила: «я рядом». Лекса глубоко вдохнула, и когда выдохнула, в её голосе дрогнула та самая неуверенность, что всегда появлялась, когда речь шла о чём-то действительно важном: — Кларк. — Ммм? — Кларк повернулась к ней, её волосы слегка колыхались от ветерка, а в глазах было спокойствие. — Ты знаешь, я никогда не была той, кто мечтает о свадьбах. Но… с тобой всё по-другому. С тобой я мечтаю. Я думаю о том, как ты выглядишь по утрам, о твоём смехе, о том, как ты ругаешься, когда тебе не даёт покоя абзац в тексте. Я думаю, как это — прожить всю жизнь, просыпаясь с тобой рядом. Кларк застыла. Время будто остановилось. — Я не знаю, какой будет наш следующий год, — продолжила Лекса. — Или следующий день. Но если ты будешь рядом… мне больше ничего не нужно. Она достала крошечную коробочку из кармана куртки и открыла её. Внутри было простое кольцо — матовое золото, тонкое, почти невесомое, как их вторая попытка. — Кларк Гриффин, ты выйдешь за меня? Мир перестал дышать. Даже ветер стих. Кларк смотрела на кольцо, потом на Лексу — в её зелёных глазах отражался весь небосклон. И всё, что она могла, — это рассмеяться сквозь слёзы. — Ты… черт возьми… — она заплакала, пряча лицо в ладонях, потом села ближе и прижалась к Лексе лбом. — Конечно. Конечно, Лекса. Да. И пока кольцо скользило на палец, а сердца билось в унисон, Кларк прошептала: — Мне не нужен идеальный сценарий. Мне нужна ты. Только ты.