Пикой вверх

      Арсений любит гадать на картах. Будь его воля, он бы на каждом шагу советовался с колодой, но, к сожалению, судьба не настолько милосердна, чтобы принимать все решения за него. В по-настоящему трудных ситуациях Арсений всё-таки обращается к спрятанным в отдельную коробочку — чтобы не растеряли своих способностей — тридцати шести картам и, нашёптывая вопрос, тасует колоду. А потом по выпавшей комбинации определяет, что же всевышний пытается сказать ему.       И его гадания сбываются. Не всегда верно и со стопроцентным совпадением с Арсеньевой расшифровкой, но сбываются. В такие моменты Арсу кажется, что в его руках есть что-то поистине не поддающееся объяснениям и каким-то логическим доводам; тем не менее нельзя не упомянуть, что это помогает Арсению по жизни.       Однако Арсений не гадает, а всё потому, что при любом раскладе одной картой из трёх в комбинации оказывается пиковый туз, направленный пикой вниз.

***

      Арсению двенадцать лет, когда мама впервые показывает ему, что картами можно не только играть в школе, прячась от учителей, на деньги, а ещё и гадать. Будучи маленьким мальчиком он ни в коем случае не верит в это, но поддерживает мамину легенду о том, что все события предначертаны кем-то свыше. Арсений радуется вместе с ней, когда выпадает крестовый туз, значащий неожиданный денежный доход, накидывает свои версии о приближающемся письме при бубновом тузе и старается не подавать виду, когда выпадает червовый туз (в маминой расшифровке он всегда значит сильные чувства и любовь, но Арсений, от ребят узнавший о «сексе», не может не связывать закрытые двери в родительской комнате с картой). Он никак не запоминает всех значений, потому постоянно переспрашивает у мамы, а та со вздохом принимается объяснять всё сначала.       И Арсений не верит в эти гадания. До поры до времени.       В пятнадцать лет в рождественскую ночь (по традиции их семьи именно тогда все вопросы и обращения к вселенной самые точные, из-за чего её нельзя пропускать) мама предлагает Арсению вытащить три карты. Он смеётся, спрашивая, на что именно они гадают, когда мама предлагает:       — На личную жизнь!       Когда первой картой оказывается червовая дама, а второй — крестовая восьмёрка, мама едва ли не хлопает в ладоши: «У тебя будет важный разговор с какой-то девушкой!» Но потом она резко меняется в лице, когда комбинацию завершает пиковый туз.       — Арсений, милый, послушай, — лепечет шепотом она, чтобы ненароком не разбудить главу семейства, никак не признающего гадания, — здесь, вероятно, есть какая-то ошибка, либо…       — Что это значит, мам?       — У пикового туза есть два значения, дорогой. Если он выпадает пикой вверх, то это какая-нибудь выпивка или праздник, корпоратив… Что-то обязательно будет отмечаться. А если пикой вниз — это удар и крупные неприятности. Что-то, что сильно затронет тебя, выбьет из колеи. Очень нехорошая карта, и я так не люблю, когда она выпадает!       Арсений совершенно не понимает, как рисунки на картоне могут предостерегать от опасности. Но когда через полгода он расстаётся со своей девушкой, вернувшись домой и рассказав об этом маме, оба вспоминают про расклад и делают выводы. С тех самый пор Арсений не пропускает ни одного гадания мимо ушей, все значения запоминает и его уверенность в том, что всё это — совпадения, пошатывается.       А ещё через год их семью настигают тяжелые времена. То отца понижают до низшего звания, соответственно, падает заработок, то кто-то из родственников сильно заболевает, то единственная возможность на отпуск рушится на глазах, то старшая сестра заваливает вступительные экзамены и не поступает в училище. И одним вечером, когда все неприятности доходят апогея, мама заходит к Арсению в комнату с очень опечаленным видом. Она рассказывает, что гадала — много и часто — и с наибольшей частотой ей выпадал пиковый туз в плохом ключе. Мама плачет, предполагая, что кто-то проклял её, наслал все беды — черные тузы. Она не понимает, кому насолила и что пошло не так, но каждая проблема отдаётся в памяти недавним гаданием, когда одна из трёх карт оставалась константой. Арсений её успокаивает, решая повременить с новостью о том, что его выгнали из театрального кружка.

***

      С тех самых пор при любой неудаче Арсений не может не думать о колоде карт и о том, что всё слишком чётко складывается в единую картину предсказания. Он на всю жизнь запомнит мамино выражение лица, когда она слёзно уверяла, что больше в жизни не притронется к картам, потому что всё сбывается. Все самые ужасные предзнаменования обрушиваются на их семью проливным дождём с громом и молниями.       Но это не мешает Арсению гадать самостоятельно. Он делает расклад на учёбу, когда стоит перед выбором собственного желания или помощи семье — карты уверяют послушать себя, и Арс, наплевав на пикового валета — пустые хлопоты, поступает в театральное училище. Арсений обращается к раскладу, когда решает окончательно съехать от родителей куда-нибудь поближе к учебному заведению, а в итоге оказывается в Санкт-Петербурге и вузе мечты!       Всё идет хорошо, просто отлично!       Учёба складывается сама собой, знакомые находятся, а связи налаживаются. Арсений находит себе самую клишированную подработку — официантом, — но зато это помогает отвлечься от ежедневной рутины. Никогда не знаешь, что может произойти в общепите. Сегодня к ним завалится немножко пьяненький мужичок, а завтра нагрянет проверка. Но Арсений со всем справится, как минимум, потому что обо всём его предупредят карты: когда стоит повторить меню, когда прийти пораньше, а когда и вовсе взять выходной за свой счёт и уберечь свой зад от лишних неприятностей.       К лету перед третьим курсом совсем голову срывает от одиночества. У Арсения много знакомых, много друзей, а любимый человек всё никак не появляется в его жизни. Хочется, чтобы он приходил домой, а его с порога встречали объятьями и игривым «чмоком» в губы. Хочется, чтобы его любили. И если найти такого человека (а у Арсения оказывается в приоритете отыскать именно парня, а не девушку) — задачка со звёздочкой, то подобрать котейку из картонной коробки слепой бабулечки у крыльца их кафешки гораздо легче. Котёнок в хорошем состоянии, правда, маленький ещё совсем, но зато бабушка кличет Арсеньюшку всеми ласковыми и добрыми словами, желает всего наилучшего: счастья, любви, здоровья ему и котику.       Так и названый Кот теперь живет с Арсением на съёмной квартире (повезло, что владелица оказывается не против, даже сама подкармливает его иногда) и заявляет свои права на всё, что теперь в его власти. Получается, не Кот живёт с Арсением, а Арсений с Котом, но его всё более чем устраивает. Радость от появления в его жизни этого рыжего комка энергичности и желания носиться по квартире теплится у Арса в душе́ и никак не проходит. Каждый день Арсений испытывает едва ли не эйфорию, приходя из училища, а на пороге его уже поджидает Кот, сразу трущийся об ноги и аккуратно ведущий на кухню (интересно, зачем же!).       Ещё через время к нему на неделю приезжают родители. Владелица квартиры с радостью знакомится с ними, предлагая принести раскладушку, чтобы помочь в их временном размещении. И как счастливо и совершенно случайно совпадает, что именно на этой неделе Арсений отмечает свой двадцатый день рождения. Мама с папой, собравшись, дарят ему недешёвые часы, а потом добавляют перстень-печатку, и Арсений расплывается в улыбке, не зная, что сказать. Он очень любит своих родителей не за деньги (которых в семье сейчас не так уж и много на такие подарки), просто редко показывает это, потому что они сами всё понимают.       Светлая полоса длится подозрительно долго, но Арсений думает, что таким образом вселенная отплачивает ему за все беды, настигшие их семью. Говорят, не везёт в картах — повезёт в любви, а у Арсения наоборот. И играть в азартные игры он не то чтобы собирается, зато под рукой всегда есть колода, к которой он может обратиться в случае чего.       А потом что-то идёт не так. Арсений счастливо заканчивает обучение в театральном училище, но ни один театр не берёт его к себе. Арс не отчаивается, пробует себя в разных городах, но никак не может получить одобрения.       Тут же вспоминается пиковый валет — напрасные хлопоты: Арсений несколько лет учится ради чего? Чтобы никто не взял его служить искусству?       И Арсений гадает. Гадает много и часто, чтобы понять, как быть дальше, но лишь одна единственная карта выпадает снова и снова.       Выходит бубновая шестёрка, червовая семёрка и пиковый туз.       Арсений собирается на свидание. Алёна — девушка очень интересная, она сразу понравилась Арсу, когда они познакомились. И если уж вариантов с парнями у него попросту нет, тогда стоит попробовать с другой, раз судьба даёт шанс. У них даже что-то получается: они смотрят кино (пока не на последнем ряду, но всё впереди), гуляют по парку, едят мороженое и наслаждаются друг другом. Неловко держатся за руки, когда Арсений понимает, что что-то не так. Поднимает свою руку и Алёнину заодно и видит, что печатки, подаренной родителями, нет. Девушка никак не разбирает, что служит резкой переменой настроения её объекта симпатии, но Арсений списывает всё накатившие воспоминания о подростковой любви и говорит, что это никак не связано с Алёной, целуя каждую из костяшек её руки.       Выпадают пиковая восьмерка, крестовый король и пиковый туз.       Отца Арсения совсем резко начинает интересовать, почему же тот не может найти себе нормальную работу. Он звонит почти каждый день, чтобы выяснить отношения, но, кажется, ни одна из сторон удовлетворённой не остается. Они, в целом, сильно ссорятся, и в какой-то момент Арсений перестаёт выходить на связь со всей семьёй, кроме мамы, которая из соображений отца сама по себе не общается с сыном. Обидно.       Ещё одним пиковым тузом оказывается Алёна, в которой Арсений до поры до времени видит потенциальную партнёршу, а в итоге она все это время была уже занята. Не понятно, почему и для чего она ходила на свидания с Арсом, но тогда он лишь убеждается в том, что теперь ищет смысл своей жизни определенного пола.       И когда Арсений взаправду не остаётся никого, кроме Кота, он по возвращении домой с работы видит настежь открытое окно. А Кота не видит. Пазл складывается сам собой, и это ещё один пиковый туз, направленный пикой вниз.       Арсений пробует гадать, предварительно найдя ту самую карту и переложив её таким образом, чтобы она выпала в хорошем значении. Следующий расклад надежд не оправдывает: снова пикой вниз.       Арсений решает не гадать вовсе. Ему не нравится каждый раз находить связь между событиями из жизни и комбинациями карт. Колода откладывается в дальний угол и забывается сквозь любые желания вернуться к ней. «На этом всё, — думает Арсений, — наигрался. Больше не буду».       И он отрицает любые способы подсмотреть в будущее, обратиться к судьбе или связаться с вышними силами. Теперь Арс живёт самой обычной жизнью, как раньше, ходит на работу, платит за квартиру и пытается не утонуть в проблемах. Коллеги в кафе периодически предлагают сыграть партию — другую в дурака, пока в зале не нужна их помощь, но Арсений выходит из игры уже после второго раунда, когда под коном лежит пиковая семёрка, а в веере игровых карт оказывается козырной туз (с которым Арс благополучно проигрывает, будучи не способным сфокусироваться на ходе игры, получив немалый триггер). В карты он больше не играет — только в «Уно», но так уж получается, что остальным по душе партейка на обыкновенных четырёх мастях, — да и вообще как-то больше не хочется связываться со всеми этими азартными играми.       А потом Арсению в кафе сообщают, что их работников зовут в Сочи, чтобы те обслуживали людей во время какого-то турнира. Арс ехать не хочет: нельзя сказать, что он огромный фанат таких поездок, а тем более работы на выезд, — но поделать нечего! Как будто есть мысль о том, что ему больше прибудет, чем убудет от этой разовой акции. На раздумья у него есть аж половина дня — завтра подаются списки официантов на игру. Значит думать надо как можно быстрее.       По возвращении домой Арсений достает чистый лист бумаги, берёт первую попавшуюся ручку и делит его на две колонки: «за» и «против» — называет их именно так.       Во-первых, думает Арсений, по словам администрации, это плюс к зарплате — на турнире каких-то богачей явно найдутся добродушные миллионеры, закинувшие «копеечку» на чай. «Очень, очень неплохо», — записывая чаевые в колонку «за».       Во-вторых, это, какой-никакой, отпуск! Когда Арсению ещё удастся бесплатно и легально оказаться в городе-курорте аж на… Три дня?! Это очевидно плюс, учитывая, что они будут работать посменно и не весь день, а только во второй его половине и ночью, и заменять друг друга. То есть вполне себе есть шанс слинять к побережью, чтобы даже если не искупаться, то хоть ножки помочить. «За»!       В-третьих, вечером в их общий чат ещё раз пишут с вопросом, кто в итоге поедет на покер. А Арсений с азартными играми завязал не так давно, как-то не очень приятно. Слово «ПОКЕР» огромными буквами пишется в колонке «против».       Затем Арсений додумывает ещё очень много аргументов вроде «не будет времени собрать вещи», «новое место — сложно работать», которое потом переходит в «смена обстановки — отличный повод отдохнуть» и многое другое. И обе стороны уравновешиваются. Тогда он не видит других способов решить, кроме как обратиться к колоде.       Он клялся больше не использовать её никогда в жизни. Он обещал, что не будет связываться с картами. Хотя какая разница, если он уже рассматривает потенциальную поездку в Сочи на турнир по покеру? Тасует, перемешивает быстро и резкими движениями, чтобы ненароком не увидеть ни единой карты, но аккуратно, чтобы они не выпали — каких-то домыслов в виде знаков судьбы ему сейчас не надо. Нужен четкий ответ, ехать или нет? Дрожащими руками Арсений выкладывает крестового туза — казённый дом. Что-то связанное с деньгами — об этом Арс и сам догадывался, так что сильно это не помогает. Достаёт пикового короля — благородного человека, и как будто уже становится неплохо. Всё зависит от третьей карты. Интересно, судьба смилуется или как?       А потом происходит то, что в покере назвали бы «парой» — Арсений разбирается в комбинациях самую малость — то есть, две карты одного номинала. И, как ни странно, пара не королей. Доставая третью черную карту, Арс боится предположить, но всё сводится к одному — ехать никуда не надо, мало ли его там ограбят (к казне и деньгам с крестовым тузом), изнасилуют, не дай Бог (к уже и не совсем благородному человеку, которым может оказаться вполне себе кто угодно в отрицательном значении!), или ещё чего похуже.       Челюсть отвисает и обратно возвращаться не хочет, но роковой пиковый туз выходит пикой вверх, будто бы насмехаясь и с ехидной ухмылкой желая всего хорошего. Стоит ожидать подвоха, однако все карты получаются хорошими. А туз… в значении праздника, мероприятия, собственно, именно на такое Арсений и собирается, но до этого собирался метафорически, а вот сейчас уже пишет администратору, что едет на турнир и одновременно с этим скидывает вещи первой необходимости в рюкзак. Когда же такое ещё случится, что эта отвратительная карта сыграет на руку Арсения? Нужно пользоваться моментом!

***

      Ладно, нет, Арсений не разбирается в покере совершенно. Он уже третий день сидит где-то недалеко от игрового стола, так особо ничего и не сделав. Его смена началась вместе с турниром, но в первый день помощь официантов как-то особо никого не интересовала. Он вообще думал, что будет принеси-подай мальчиком на побегушках — по факту, так и есть, просто «богачи», которых Арсений представлял зажравшимися кабанами, таковыми не оказываются, а вполне себе приличными людьми, знающими меру. Большинство даже самостоятельно ходят куда-то при надобности. Это Арсения немного печалит: зачем же он здесь тогда? С одной стороны, хорошо, что он не напрягается лишний раз — как будто дополнительные выходные! С другой — он вообще-то всё-таки надеется на какие-нибудь чаевые…       Пару раз он проходит по залу и спрашивает, не нужно ли кому чего-нибудь? Ему говорят, что дадут знать, если понадобится, а пока, мол, уйди не мешайся. Хорошо, без проблем!       За первые два дня Арсений так и не разбирается в правилах, так что оставляет все надежды на третий. А тут — вот те раз! — его вызывают на смену снова (это было ожидаемо!). Мыслей особо никаких нет, третий день — финальный, может быть, ему удастся сделать хоть что-то полезное. Вообще ребята с предыдущей смены рассказывают, что во время их работы в зале появились официанты и разные люди, присланные самой организацией: «Типа они не уверены в наших способностях! Пидорасы!» И на третий день «подмога» точно так же остается.       Пиздец! Арсению здесь не нравится. Очень странно и непонятно как-то все. Он представлял турнир по покеру совершенно по-другому: колесо с чёрно-красными делениями (кажется, оно и близко не связано с этой игрой, но в мыслях возникает!), куча богатых людей, и каждый пытается вырваться победу зубами, постоянный шум и гам, ставки и стопки денег. А тут… Не так. Или он что-то понимает не так.       Хотя один мужчина всё-таки соответствует представлениям. Арсений наблюдает за ним с разных сторон с первого дня — или, вернее, с его первого стола. Арс не знает как оценивать игру (к слову ко всему, это вовсе не его прерогатива), но этот «Шастун» — так он подписан на большом экране — выглядит очень правильно здесь в отличие от всего остального на взгляд Арсения. Он сначала выигрывает, потом его выбивают, потом он садится за другой стол, а там по кругу: выигрывает, проигрывает, выигрывает, его выбивают. По крайней мере Арсений именно так это и видит. Не вникая в кучу странных слов, смотреть за его игрой очень нравится Арсу. Он единственный, кто ему приглянулся из участников и кому хочется желать победы в гранд-финале.       Шастун снова сидит за столом — финал фрибетов, — когда вдруг поворачивается куда-то в бок и подзывает Арсения к себе. Он спохватывается и подходит к нему со спины, чуть растерявшись, заодно Арс замечает его карты — даму с тузом.       — Водички не принесешь? Обычной самой, — полушепотом просит Шастун, протягивая пустую бутылку.       А глаза у него зелёные, но уставшие-преуставшие! Сказать, что Арсений залипает, ничего не сказать, но через пару секунд дёргается и убегает в сторону с мини-баром. Находит упаковку бутылок по пол-литра и относит одну Шастуну. Тот благодарит, выпивает залпом едва ли не половину (Арсений старается не смеяться от сравнения с мужчиной, долгое время бродящим по пустыне в поисках оазиса) и просит не отходить далеко.       — А то я звал-звал хоть кого-нибудь из ваших официантов, а они все попрятались куда-то, — улыбается Шастун, пока до него не доходит слово в игре. Потом «коллирует», что бы то ни значило, и турнир идёт своим чередом.       Арсений и не планирует далёко отходить: следить-то за ним нужно! Он уходит за камеры и потом видит: с тузом и дамой Шастун проигрывает. Зато через время очень не маленькая сумма падает в его банк с двух тузов. Один из которых, кстати, пиковый.       До перерыва Арсений успевает ещё пару раз подойти к нему, но Антона (это выясняется от сидящих за столом людей, обращающихся к нему по имени) это скорей забавляет: очень уж надоедает сидеть множество часов за одним и тем же делом, а тут хоть официант, может быть, развлечёт его. И ещё один подход Арса — вместе с парой бутербродов по просьбе Шастуна — приходится как раз на перерыв. Антон берет один из них, жадно откусывает и жалуется на сильную усталость, пока Арсений не вздумает сбежать. А потом, чтобы окончательно оставить его рядом с собой, протягивает ему второй: «Приятного аппетита».       — Я здесь на работе вообще-то.       — Ешь.       Вот так Арсений с некоторым Антоном Шастуном ест бутерброды в перерыве покерного турнира.       После небольшого отдыха Антон становится победителем стола фрибетов и проходит в гранд-финал. Арсений искренне радуется за него, подмечая, что пиковый туз, может быть, не такой уж и плохой. Либо Арсу просто сильно не везёт.       Когда за столом уже во всю идёт самая напряженная игра сезона, Арсений продолжает сидеть где-то в сторонке, то и дело подглядывая за событиями, а в мыслях он никак не может понять: откуда вообще вылез Антон и почему у них вообще появился какой-либо контакт.       Больше всего пугает то, что Шастун ему нравится и как игрок, и как человек: внешне приятный, да и в общении вроде неплохой. Хотя, наверное, всё-таки странно судить о нём в таком ключе после двух-трёх дежурных фраз. Арсений знает Антона три дня, Антон знает Арсения три часа — при лучшем раскладе, но это вовсе не мешает ему периодически оглядываться по сторонам в его поисках по залу. Арс уверен, что игра требует полной концентрации внимания на себе, но, если уж Антон думает, что половину времени можно выискивать Арсения глазами (именно его, потому что только при пересечении взглядами с ним он расходится в улыбке во все тридцать два, минуя трёхдневную усталость), а особенно когда от этой игры зависит буквально все, то пусть так и будет. Арс здесь не при чём!       Антон идёт очень хорошо, выбивается в лидеры почти сразу же, орудует фишками так, словно под столом у него ещё пару триллионов таких же, а выигрышные комбинации складываются сами собой. Вот что значит поцелуй удачи! Вот кому она вся направлена.       Арсений вновь выходит в общий зал с подносом и снует туда-сюда, предлагая всем свои услуги — принести чего-нибудь выпить или перекусить, а не… «Как же отвратительно это звучит! — думает он. — Я как будто проститутка с услугами. Надо придумать какую-нибудь другую фразу». Кто-то из уже вылетевших игроков просит Арсения принести ему чего-нибудь покрепче: финалистам ещё играть и играть, а посмотреть за этим хочется в живую и прямо по факту.       Арс уверен: он всю жизнь шёл к этому моменту. Учился одиннадцать лет в школе, потом ещё вдвое меньше в ВУЗе; прошёл через все испытания и преграды, справился с задачами разной трудности и миновал пакости пикового туза ради того, чтобы сейчас один единственный раз пройтись через всё помещение вместе с подносом, на котором чинно размещен снифтер с ромом. Наполовину полон или наполовину пуст — Арсений решает не размышлять, чтобы лишний раз не отвлекаться. Он ни раз выходил с важными заказами у себя в кафе, но здесь любой писк кажется в разы весомее, а оттого переживается гораздо сильнее. Старается не думать ни о чём вовсе: Арсений — скала, Арсений — лепесток сакуры, мерно движущийся по течению реки. Арсений спокойно идёт через все камеры, успевает одновременно с этим поправить задравшийся фартук свободной рукой и ещё и следит за игрой. Антон напряжён, Антон теряет множество заработанных фишек. И Арсений едва сдерживается от того, чтобы проходя мимо него шепнуть слова поддержки на ухо: ты справишься, ты победишь. Он Антону никто — случайный официант, с которым они больше не увидятся вне турнира.       Шастун так не думает, поэтому пока раздаются карты на следующий круг, он резко поворачивается к Арсению и машинально дёргает за руку, обращая внимание сконцентрированного на роме Арса на себя. Собственно, сила, с которой схвачен локоть, не рассчитана, так что Арсений не удерживается и сильно расшатывается.       Приходит секундное осознание, что сейчас он либо прольёт алкоголь на костюм Шастуна, либо прольёт алкоголь и ещё и упадёт сверху. Такой момент, очевидно, сразу же разлетится на нарезки и станет популярным в интернете: неумелый официант испортил одежду знаменитого блогера Антона Шастуна! Или кто Антон вообще? Арсений слышал, что на этом турнире много блогеров, наверное, он тоже?       «Пиздец, пиздец!!!!»       Антон удерживает Арсения (ему совершенно не хочется знать, за что именно Шастун держит его в тот момент), хотя снифтер всё-таки покачивается и со звонким грохотом падает на поднос, спасибо, что не на пол или, чего ещё похуже, на Антона. Содержимое разливается, и несколько капель всё-таки попадают на белоснежную рубашку Арсения и ахуеть-какой-пиздатый пиджак Шастуна.       — Ой, извините! — откладывая поднос на столик с какими-то вещами Антона, говорит Арс. — Сильно попало? Я сейчас принесу салфетки, извините!       — Я думал, мы перешли на ты, — Антон отряхивает невидимую пыль, пока Арсений быстро бегает туда-сюда к бару и обратно уже вместе с сухими полотенцами. Он протирает столик от алкогольных следов, а потом тыкается салфеткой в плечо Шастуна, будто это поможет исправить ситуацию с пролитым ромом.       — Это единственное, что вас — тебя сейчас волнует? — возмущается Арсений — наверное, сейчас недовольствовать должен Антон, но он лишь растягивается в улыбке, совсем не злой, наоборот, умиляющейся. — Извини! Те! Ещё раз, — неловко щебечет Арс, поскорее убегая от камер: тасовка карт закончилась, вот-вот начнётся игра.       Арсений ненавидит себя за этот перформанс. Он быстренько доносит новый наполненный снифтер заказчику и прячется сначала среди людей, а потом и вовсе убегает в подсобку, когда кто-то из его коллег выходит на официантский пост.

***

      Антон заканчивает свой путь в этом сезоне покера на финишной прямой, и никакой туз ему уже не помогает. Только Арсений об этом узнаёт, уже сидя в своём номере в отеле, где разместили весь сброд персонала, смотря трансляцию с игры. Неужели часом-двумя ранее его тоже показывали вот таким крупным планом, как Шастуна в момент поражения? За себя становится жутко стыдно, а в интернет он вообще боится выходить с запросом «Турнир по Покеру Сочи» — наверняка отовсюду сейчас сыпятся оскорбления нерадивого официанта от фанатов Антона.       Огромным потоком летят и сообщения во временном рабочем чате официантом: обсуждают игру, забавные случаи за эти три дня (без упоминания Арсения не обошлось) и просто куча всякого спама. Арс листает группу, в тексты не вчитывается, а так, просто — поверхностно осматривает на наличие чего-то… Из разряда «слишком». И вдруг глаза цепляются за одно единственное сообщение с отметкой Арсения:       «@Arsdvatri я сейчас дорабатывала смену в зале и меня попросили передать тебе, что в 405 номер заказали что-нибудь выпить — на твой вкус, ну и чтобы ты сам пришёл туда, соответственно»       Ой как нездорово.       Ой как Арсению это не нравится.       Хочется сделать вид, что он не заметил этого сообщения, уже уснул и ему дела нет до какого-то там номера. Потому что мысли сами снуют в голове туда-сюда, потому что в зале оставался только один человек, кроме его коллег, кто успел познакомиться с Арсением. Возникает страх. Появляется сильная нужда в том, чтобы остаться у себя, прибиться к кровати за ноги и руки и не иметь возможности подняться. Но его ещё раз отмечают в чате, напоминая про долг официанта. Идти нужно. Но вот как идти — вопрос хороший? Арсений думает ровно три секунды перед тем, как достать колоду карт, привезённую с собой, и чуть больше времени перемешивает их.       Пиковый туз (по накатанной, Арс уже и внимания не обращает), пиковый король и червовая восьмёрка.       Разговаривать значит будут. Арсений предупрежден — вооружён, прокручивая в голове всё то, что мог бы сказать. Пока он борется с непоколебимым желанием случайно сломать замок с внутренней стороны его каморки, в чате он спрашивает что-то вроде: «А бар открыт вообще или как?» — бармен буквально через секунду отвечает, что да.       Доходя до зала, Арсений успевает позлиться на Антона, что-то вроде «Нахуя он спизданул такое?». Неужели ему так приспичило ещё раз увидеться с нелепым официантом до того, как завтра они все разъедутся: каждый в свой город, в свою жизнь, — что он готов пойти на самые ухищренные методы достижения цели? А для чего ему разговаривать с Арсением? Или действительно просто захотелось выпить и расслабиться под конец турнира, а из всех вариантов официантов первый, кого захотелось бы видеть в такой момент, — Арсений? Как всё сложно, как все запутанно. Арс запутывается каждый раз всё сильнее и сильнее.       Он, мягко говоря, выглядит так, словно уже не в строю. Выходить в зал со своими обязанностями, по крайней мере, в планах не было, так что Арсений уже самую малость растрёпанный и в махровом халате после душа (и стесняется признать то, что фоном банных процедур служила трансляция игры, чтобы Арс точно не пропустил победу Антона; вот, не пропустил, получается, но и не дождался). Под халатом, к счастью, не голое тело — надеть трусы Арсений не поленился. И как отреагируют остальные люди в зале — совершенно всё равно, главное, на камеры не попадать; а вот что подумает Антон — та ещё загадка.       До бара он добирается совсем без проблем и вопросов, а на людей и их косые взгляды не обращает внимания. Ну и что, что парень, отбегавший по залу два дня официантом, расхаживает здесь же в халате, спасибо, запахнутом, а потом и вовсе едва не переваливается через барную стойку с просьбой подать ему бутылку вина — абсолютно любого, ему всё равно. Его, такого растрёпанного, даже узнаёт бармен, который, видимо, читал рабочий чат и в курсе о некотором четыреста пятом номере. Посмеиваясь над жестокой судьбой Арсения, он подаёт ему полусладкое и два бокала.       — Зачем два? Он же один там в комнате, наверное, — удивляется Арс.       — Так у этого твоего заказчика три дня был нескончаемый стресс, понятное дело, что он захочет расслабиться, — протирая какие-то фужеры от капель вод. — Может, у него есть кто-то?       — Не знаю, — Арсений ставит всё на поднос, — звучит пиздец странно на самом деле. Потом сам пойдёшь искать этот второй бокал, если что.       — Да без проблем.       Почему-то осознание всей ситуации накатывает только тогда, когда двери лифта в отеле раскрываются на четвертом этаже, отправляя Арсения на расстрел (ощущается всё именно так). Ноги подкашиваются, становятся ватными и совершенно не хотят двигаться в нужном направлении, но Арс слишком упёртый и честный, чтобы не отдать заказ. Тем более точной информации о человеке по ту сторону двери, у которой Арсений всё-таки останавливается, не решаясь сделать последний шаг, как таковой нет: версия с Антоном просто-напросто самая правдоподобная. А на самом деле там может оказаться кто угодно.       Поднос перехватывается одной рукой, правой, а левая совсем тихо стучит в дверь. Слышится несколько тяжелых шагов, обременённых трёхдневной усталостью, и лишь потом из комнаты показывается её обитатель. С интуицией у Арсения всё в порядке.       — В четыреста пятый номер попросили выпить «что-нибудь» на вкус официанта, — улыбается, стараясь скрыть под маской расположенности волнение и тряску: вот бы Антон не заметил, что бокалы ходуном ходят по подносу, хоть бы.       — О! Отлично, спасибо, — Шастун чуть мешкается: и не забирает алкоголь, и не уходит назад; а потом приоткрывает дверь сильнее, впуская новоприбывшего. — Арсений, не зайдёшь?       Арс не слышит этого, вернее, слышит, но не хочет осознавать, что это не галлюцинации. Антон — самый настоящий Антон Шастун — зовёт его в свой номер, чтобы что? Арсений терпеть не может свою любопытную натуру, но на приглашение кивает и делает неловкий шаг вглубь номера.       У Антона комната ни чем не отличается от его. Арс бегло оглядывается и понять не может: это персоналу повезло, что их разместили на одном уровне с почитаемыми гостями — игроками, или участникам турнира не повезло оказаться в одинаковых покоях с официантами, барменами и другими. Тем не менее Антон садится на кровать и пару раз хлопает по месту рядом с собой, подзывая Арсения. Он чуточку медлит, но подходит к столу, ставит на него поднос и открывает вино, догадываясь: Антон, верно, хочет, чтобы Арс налил ему алкоголь и подал всё готовенькое — это его работа, как ни как. Арсений так и поступает: наполняет бокал чуть больше, чем наполовину и отдает его прямо в руку Шастуна. Антон перехватывает его за ножку, отпивает и каким-то до боли интимным шёпотом спрашивает:       — Не присоединишься? — глаза у него уже чуть поплывшие, но не от выпивки — кто Антон такой, чтобы от глотка вина его уже вело? — а от сложного дня. И в такие моменты хочется, чтобы все вокруг понимали тебя без слов, но, видимо, Арсений ни один намёк считать не может.       — Так я же на работе, — процеживает сквозь зубы, стараясь удержать себя от спонтанных решений пить вместе с Шастуном — чувствует его неспокойное сердце что-то неладное.       — Ты всегда работаешь в халате и тапочках? — вот и всё, попадание — сто очков Антону! У Арсения аргументов не то чтобы мало, их вообще нет, но раз уж решает отпираться, то будет гнуть своё до конца.       — Я пойду переоденусь, если тебе, — всё-таки хочется быть с Антоном на одном уровне обращений, под вечер мозги уже не выдерживают на «Вы», тем более если тот так настаивает на фамильярности, — принципиально.       — Нет, стой! Я, — Шастун отставляет бокал на тумбу и порывается встать с места в попытке остановить Арсения, хотя оба понимают, что он никуда не пойдёт, — я вообще поговорить хотел. С тобой.       — О чём? — Арс руки у груди складывает, а бедром опирается на край стола. Ему нравится иллюзия взгляда с высока: сейчас, пока Антон сидит, его высокий рост совсем не ощущается, и Арсений обращается куда-то немного вниз, чтобы поймать, заставить смотреть глаза в глаза.       Антон поднимается с кровати и подходит практически вплотную к Арсу. Теперь приходится немного задирать голову, но это совершенно не мешает. Шастун подхватывает бутылку вина и наливает во второй бокал, который впоследствии едва ли не вкладывает в руку Арсения.       — Не знаю. Ни о чём, просто поговорить, — Арс слушает, пригубляя напиток. — Поэтому и попросил тебя лично принести. Не мог же я сказать: «Арсения Попова мне в номер!» — не мог. Ты очень приятный человек, мне понравилось с тобой общаться в перерывах.       — Спасибо, — вдруг чувствует, как щёки начинает покалывать румянцем. Что же такое, почему его смущают самые обычные фразы от Антона? — Ты тоже хороший… В общении. И человек тоже… — вот и всё. Вот Арсений и ощущает себя влюблённой нищенкой; запинающийся при виде Шастуна, он не хочет верить в то, что этих трёх дней достаточно, чтобы появился какой-то интерес. — Откуда ты узнал мою фамилию? — спешит сменить тему.       — У тебя, если ты забыл, вот тут, — и берётся, блять, за край халата где-то в районе груди, ведёт в сторону, показывая на определенное место, — висел бейджик.       — Действительно, — очень отстранено и с придыханием говорит Арсений. Касание кажется слишком интимным, слишком личным, особенно когда Антон руку не убирает — заворожённый, проводит по одной и той же области и через мгновение уже касается открытой ключицы, — бейджик, — выдыхает.       Шастун перестаёт гладить его, отходит, взглядом зазывая присесть. Арсений ведётся, всё-таки он больше не на работе, его смена закончена, тогда почему бы и нет. Мозг плавится, несвоевременно подкидывая какие-то новые чувства, медленно приходит осознание.       Они правда начинают разговаривать обо всем сразу, но и ни о чём — одновременно. С Антоном диалог строится сам собой, с Антоном лёгко. Алкоголь на мысли не действует, лишь придаёт уверенности в правильности событий. Да, пожалуй, именно сидящим с Шастом (оказывается, так зовут его друзья) Арсений чувствует себя как нельзя хорошо, комфортно. Нет напряжения, они не молчат, не повисают в незнании что сказать. Поток слов льётся подобно вину, неоднократно подливающемуся в бокалы. И почему-то когда Антон, случайно перепутав, выпивает из Арсеньева, возмущаться совсем не хочется, засунув свою брезгливость куда подальше.       Арс не замечает, как за приятным разговором оказывается сидящим на коленях у Антона. Не замечает, как они сливаются в поцелуе, пьяном, но не от вина, а от эмоций. Арсений, неожиданно понимая, что для Шаста он навряд ли значит столько же, сколько для него, решает отдаться полностью и без промедления: хватается за горло его футболки и прижимает к себе, словно пытаясь скрепить их, чтобы навсегда остаться рядом, чтобы показать, что для него это не просто развлечение на одну ночь, хоть оно и так резко стукнуло в голове. Антон не остаётся равнодушным, притягивает и вместе с Арсением валится на кровать, чуть смазывая поцелуй.       Они какое-то время так и лежат: Арс на Антоне, уложив голову где-то на его груди. Он слушает ускоренное биение сердца, пока оба пытаются отдышаться и не знает, как же подступиться к теме о происходящем. Сейчас не совсем подходящий момент, чтобы что-то обсуждать.       Но Антон словно чувствует, что что-то не так. Он, верно, читает мысли Арсения, вдруг неожиданно сообщая:       — Арсень, — до боли трогательно звучит его имя из уст Шастуна, — тебе как, норм? Ну, что вообще сейчас мы делаем.       «Норм, очень даже норм!»       — Да.       — Мне просто показалось, что ты какой-то задумчивый… О чём ты думаешь?       — Я боюсь, ты можешь неправильно понять меня, — приподнимается на локтях, чтобы видеть лицо Антона.       — Я очень постараюсь, обещаю.       — Я не хочу, чтобы для тебя то, что вот-вот произойдёт, оказалось… Проходной ночью, если так можно сказать. Чтобы не было так, что мы сейчас с тобой потрахаемся, а завтра не вспомним друг друга, вот.       — Арсюш, — ласково и как-то по-особенному, с любовью, говорит Антон, — поверь, для меня это уж точно не проходная ночь. Я с первого же дня турнира тебя заметил, но всё не знал, как подступиться к тебе. Ты казался таким далёким от всего, что я думал, даже если я заговорю с тобой, ты тут же пошлёшь меня и уйдёшь. Я, признаться честно, нашёл тебя в ВК и перед сном постоянно залипал на твои посты, — это разбивает Арсения окончательно: он падает обратно тому на грудь, пытается обхватить за торс и скрыться в этих недообъятьях. Антон ведь и так чуть ли не до утра сидел за покерным столом, а тут, оказывается, он ещё и своеобразным сталкингом занимался.       Шастун гладит уткнувшегося в него Арсения по ещё сыроватым после мытья волосам, а сам смотрит не менее влюблённым взглядом.       — А потом вот как получилось, так получилось, да? Если бы я ничего не почувствовал за эти несколько дней, я бы даже не стал потом всеми способами пытаться привлечь твоё внимание, сейчас бы не позвал… Но если ты ничего не хочешь, я пойму! Я не держу тебя здесь, если что, — целуя в макушку.       — Я хочу, Антон, очень хочу. Поэтому и сказал тебе. Мне важно понимать, что я для тебя сейчас не просто красивый официант, которого можно при любой возможности разложить на барной стойке или вызвать к себе для всяких плоских утех, а что-то большее.       — Плоских утех? Серьёзно? — Антон очень старается не смеяться, но получается плохо.       — Ты понял, о чём я! — бурчит куда-то Шастуну в футболку.       — Понял, понял, — сжимая в своих огромных руках. — А можно тебя поцеловать?       Вместо ответа Арсений сам отлипает от его тела и, усаживаясь где-то в районе паха, тянется к лицу, чтобы сомкнуться губами. Время замедляется, и Арс проживает новую жизнь за ту пару мгновений, пока Антон руками гладит где-то в районе поясницы, а языком проводит по рядам зубов. На месте не сидится: Арсений вдруг спускается чуть ниже и притирается так аккуратно к пока ещё небольшой выпуклости. Антон, не ожидавший такой спешки, тяжело выдыхает в поцелуй, и тогда они разлепляются.       — Вот так сразу, да? Арсе-ений, — Шастун чувствует, как член наливается кровью и поднимается, чувствует, что Арс тоже понимает это и кайфует ещё больше. Вот он какой — официант покерного турнира! — А я ещё и переживал, что тороплюсь сильно, что не получится у нас ничего.       — Всё получится, Шаст, всё получится, — Арсений на самом деле сам не уверен в достоверности своих слов, но по крайней мере ему бы очень сильно хотелось в это верить. С Антоном и правда хочется — всего и сразу: и жёсткий секс, и обниматься по утрам в кровати. И первое может вот-вот случиться.       — Как мне повезло встретить тебя, даже не верится.       — Мне тоже, — «повезло» — проглатывает Арсений. Потому что действительно всё оказывается связанным: Арс с гаданиями, вечно выпадающие пиковые тузы и Антон, продержавшийся в лидерах благодаря пиковому тузу. Это не может не удивлять.       Арсений уже откровенно трётся об Шастуна, пока тот мнёт руками его бока и задницу. Чуть постанывает, когда чувствует окрепший член, сползает в ноги Антона и максимально отвратительно целует прямо в блядские домашние шорты. Высовывает язык и, поглядывая на Шаста своими ангельскими глазами, лижет так, словно ему не мешают несколько слоёв ткани.       — Арс, ты чего творишь? — вопрос скорее риторический, и не озвучить его не получается. Антон чуть грубовато хватает его за волосы и оттягивает от паха, пытаясь сфокусироваться на Арсении, а не на давящем возбуждении.       — Я думал, тебе такое понравится, — виновато отворачивает голову и выпрямляется. Арсений медленно развязывает пояс халата и оголяет лишь плечи, которые Антон тут же тянется расцеловать. Каждый сантиметр и минимум дважды, чтобы покрыть Арса собой.       — Я просто не ожидал, — возникает желание обратиться к Арсению каким-нибудь милым и ласковым словом, что-то вроде «родной», но Антон погашает его в себе: не известно, как может отреагировать Арс. Он пока повременит с этим, но в мыслях Шастун себе отмечает, что нужно будет обязательно поговорить с ним на тему прозвищ.       На шее расцветают несколько засосов под аккомпанемент Арсеньевых стонов. Как-то по-дикому звучит, думает он, но ему нравится быть помеченным Антоном — пусть все знают о том, как чудесно они проводят последнюю ночь турнира.       — С тобой мне всё понравится, Арс, — шепчет прямо на ухо, спуская халат ниже. Одной рукой Антон гладит талию, а другой выворачивает рукава, чтобы Арсению было удобно освободиться от плена махровой ткани.       Арсений в нетерпении скидывает одежду окончательно и усаживается обратно на своё теперь уж законное место. Елозит, будто бы Антону есть куда ещё больше возбуждаться, смазано целует в губы и лижет по ним, совершенно забывая о границах — ещё пятнадцать минут назад он был готов уйти к себе в номер сразу после того, как отдал заказ; сейчас Арс решает отдаться ему с головой. Антон вниз тянется, к груди Арсения, и берёт в рот правый сосок. Прикусывает, совсем чуть-чуть оттягивает, и Арса выгибает дугой одновременно с громким несдержанным стоном. К левому соску побирается рука, цепляет его, царапая коротко подстриженными ногтями, и Арсений хватается за его голову и прижимает к себе, моля, чтобы Антон не останавливался, и отталкивая, потому что это невыносимо. Это как очень-очень плохо, до такой степени плохо, что аж хорошо. И Арсений не вправе противиться своим чувствам.       Руки тянутся к Арсению, гладят его бёдра и мнут ляжки, пока тот продолжает издеваться, скачет на его члене, и сам раздражаясь о грубую ткань трусов, и Шастуну не позволяя удовлетвориться полностью — бельё всё ещё на них. «Ни нам, ни вам — как говорится». Антон резко хватается за его задницу и останавливает движение — теперь управляет он. Арсений замирает чуть выше паха, самостоятельно не касаясь его, зато чувствуя, как собственное возбуждение упирается Антону в живот. Шастун удерживает его в таком положении, и Арс изнемогает: хочется потереться обо что-нибудь или чтобы ему поскорей засадили по самые яйца, — и из всех возможных вариантов остаётся только совсем мелко двигать бёдрами вперёд — назад, периодически касаясь тела Антона головкой члена, скрытой уже насквозь промокшей тканью. Шастун самодеятельность не приветствует: хватка становится сильней, и Арсений, не способный теперь лишний раз покачнутся в сторону, разочарованно стонет, укладываясь головой на его плече, в ухо.       Антон времени зря не теряет: он поддевает край трусов и рукой залезает под резинку. Кожа пылает огнём, словно по ней течёт раскаленная магма, и Шаст покрывает одну из булок своей огромной и не менее теплой ладонью. Чуть сжимает и оттягивает — наверняка она теперь ещё краснее, чем была до этого. Вторая рука тоже не бездействует, а встречается с другой половинкой и проделывает с ней ровно то же самое. Затем движения синхронизируются, Антон раздвигает оба полупопия, открывая доступ к самому сокровенному. Руку поверх дырки кладёт, а другую убирает, и ткань белья старается вернуться на место, прижимая Шаста ещё ближе к Арсению на интимном уровне. Антон дразнится и перебирает там пальцами, будто щекочет, и, кажется, Арсу это не нравится:       — Мх… Шаст!… Давай убирай свои руки… — прерывисто щебечет. — Сними с меня, блять, трусы и трахни меня!       — Какой ты нетерпеливый, — Антон прикусывает мочку уха Арсения, и это вновь сопровождается стоном. — Хорошо, давай именно так и поступим. Арсений откидывает халат в сторону изголовья кровати, и в этот самый момент Антон резко стаскивает вниз его трусы. Арсу приходится встать с удобного местечка, чтобы сбросить их совсем, а затем вернуться.       — А как мы будем без… У тебя есть смазка с собой? — упёршись коленями по обе стороны от ног Антона в кровать, спрашивает Арсений.       — Нет, — Антон рукой тянется к его лицу, приоткрывает рот и дёргает по губам, — но ты же мальчик послушный и умный — знаешь, что нужно делать, верно?       Арсений сглатывает набежавшую слюну и подозрительно смотрит на два пальца у своего рта: «Антон, а… Ты руки-то хоть мыл?» — всё-таки брезгливость никуда не ушла, она всё это время таилась внутри Арса, выжидая подходящего момента.       — Мыл, не переживай, — пока своей свободной рукой подбирается к ягодицам. Они горячие, словно Арсений лишние пару часов пролежал на животе где-то под солнцем — попа благополучно сгорела. Антон пока лишь несмело поглаживает то одну, то другую половинку, а то и вовсе — поясницу.       Арсений хватается за его плечо, сжимает, когда чувствует, что начинает задыхаться в своих стонах. Антон пальцами у него во рту тоже перебирает, чтобы Арс смог смочить абсолютно всю поверхность, подготавливая его для себя. Слюна уже течёт по подбородку, оставляя неприятный холодный след, который на контрасте с высокой температурой тела продувается едва движимым ветром из открытого окна, и Арсению как никогда хочется стереть вот это всё, будто никакой «грязи» вовсе и не было, но факт того, что он сейчас с Антоном и всё вроде как стерильно, а про «грязь» это лишь его глупые брезгливые заскоки, сильно тешет и успокаивает. Оттого хочется продолжать.       Антон руку неожиданно достает, и на смену ей во рту оказывается другая, до этого гладившая ягодицы. Всё происходит очень быстро: не успевает Арсений и провести языком по всей длине его пальцев, как стеночки сфинктера раздвигаются и Антон проталкивается внутрь на одну фалангу. Арс мычит и приковывает указательный во рту, постепенно привыкая к какому-то движению в заднем проходе.       Когда внутри уже свободно двигаются два пальца, а Арсений даже начинает кайфовать от происходящего, мыча теперь не от боли, а от удовольствия, Антон достаёт руку изо рта и приходится ей по члену, предварительно вытащенному из шортов благодаря Арсению. Аккуратно проводит вдоль несколько раз на пробу — на слюне они навряд ли далеко уедут, но других вариантов нет, — а затем уже более уверенно дрочит, доводя себя до апогея желания. Антон проводит и по члену Арсения, уже блестящему от естественной смазки, собирая её, а потом размазывая по своему, и Арс погибает оттого, каким же интимным кажется это действие. Антон же, времени совсем не теряя, берёт в одну руку сразу два органа — и свой, и Арсения — и дрочит обоим за раз. Арс как бы не сопротивляется, дышит совсем томно и тяжело: касание ощущается глотком свежего воздуха, целиком и полностью заполненного парфюмом Антона и его естественным запахом — в таком и задохнуться, в желании надышаться, не жалко. Антон проводит по каждой венке, оголяет головку и дразнится, пальцем перекрывая уретру. Проходит по каждой чувствительной точке, словно перед их сексом где-то нашёл и прочитал инструкцию к Арсению, сжимает у основания, чтобы они не закончили раньше времени. Все это время одновременно с самой ахуенной дрочкой в жизни Арса другой рукой Антон растягивал его уже тремя пальцами.       Через какое-то время голову сносит обоим и они решают, что Арсений готов. Он аккуратно пристраивается над членом Антона и, пока Шаст придерживает его за бёдра, Арсений медленно и тягуче опускается вниз. Одна только головка внутри ощущается чем-то слишком огромным и непривычно распирает сфинктер, так что Арсений (руководство процессом Антон полностью передал ему, чтобы тот смог сделать всё в комфортном для себя темпе) больше не двигается, давая себе время, чтобы привыкнуть и оценить чувства. Пока что это только нескончаемое желание продолжения и совсем маленькая боль от инородного органа внутри себя.       Арсений, решивший, что привык, начинает опускаться ниже и потом снова поднимается, чувствуя, как стенки ануса сжимаются на нём, затрудняя движение. Он повторяет несколько раз до тех пор, пока ему не становится удобно, и двигается дальше. Антон одновременно с этим вылизывает его ключицы, собирает капельки пота на языке и целует везде, притупляя новые порывы боли. Во впадинку языком ложится, и в этот самый момент Арсений взгляд на него опускает, глаза в глаза смотрит, и видит в них какой-то совсем неземной счастливый блеск. Он руку на щёку Антона кладёт, Шаст ластится к нему словно кот, и Арсений берёт его за подбородок, притягивая к своим губам. Целует, глаза закрывая от удовольствия, смакуя каждую секунду чужую сладость. Антон губами ловит все вздохи Арсения, пока тот постепенно продолжает двигаться вверх-вниз на нём, пальцами смахивает единичные слёзки, накатившие от переизбытка ощущений — вовсе не боли.       Совсем скоро Арсений насаживается полностью. Первый толчок приходится прямиком на простату, так что Арс не может себя сдержать: выгибается кошкой, к Антону льнёт и заходится в новом стоне. Остаётся на месте, садиться чуть поудобнее и ждёт, пока первая волна электрического разряда пройдёт сквозь тело. Арсений теперь снова ниже Антона на пару сантиметров — смотрит на него, немного закинув голову назад, с огромным восхищением. Неужели это действительно происходит: Арсений сейчас в одной кровати с Антоном, ведомые, как оказалось, общим интересом занимаются сексом? Не верится.       Арсений на торс Шаста укладывается, трётся своим членом о его футболку и понимает, что в таких своеобразных объятиях хочется чувствовать Антона целиком — не в одежде. Он, периодически двигаясь на Шастуне, руки свои под его футболку запускает и судорожно гладит по всей поверхности тела, словно боится, что прямо сейчас их кто-то разлучит.       — Антон… — выстанывает Арсений с новым толчком по комку нервов. — Антон, сними футболку. И шорты… тоже желательно.       Арс отлипает от него, и тогда Шастун как-то по-особенному красиво хватается за края футболки и стаскивает, застревая в горле. И пока Антон откидывает одёжку куда-то в сторону, Арсений припадает к его груди, целует, а потом как распахивает глаза:       — Шаст, это… Это что такое?! — пальцем касаясь где-то между сосков. Если Арсений так удивлён, уже будучи сидящим на члене Антона, пока его собственный колом упирается в чужой живот, не оборвется ли всё так ужасно?       — Просто татуировка. Арс, что-то не так? — бегающими глазами осматривает Арсения, пытаясь понять, что его так смущает, на языке тела. Антон действительно в замешательстве: — Арсень, ты против наколок? — предполагает. — Скажи, пожалуйста, что не так!       У Антона на груди пиковый туз.       — Напомни мне после секса пересказать тебе свою жизнь. А то кроме имён ничего друг о друге не знаем.       Арсений начинает активно двигаться в своём темпе, пока Антон не знает, куда свои руки деть: Арса хочется всего и сразу, но поза не то чтобы позволяет ему взять его. Он обязательно поменяет расклад дел, но позже, сейчас пусть Арсений порадуется верхней позиции.       Антон руки на его хрупкую на вид талию кладёт, сжимает совсем немного, добавляя ощущений, а потом включается в действие и помогает Арсению насаживаться до самого конца. Арса ведёт от такого Антона, он кричит его имя, не волнуясь о соседях в отеле — все сейчас на афтерпати после турнира, никому до Шастуна нет дела, кроме фанаток, следящих за трансляцией и никак не находящих его в кадре. А на экране Антон всегда такой сексуальный, такой держащий в страхе всю аудиторию и в том числе Арсения, готового признаться, что в душе он дрочил на то, как Шаст играет. Но, пожалуй, он всё-таки промолчит.       Арсений и сейчас сдержаться не может. Напряжение настолько высоко, что хочется поскорее закончить это всё, а потом долго-долго вспоминать с улыбкой на лице. Как же его мажет! Арсений обхватывает член, размазывает предэякулят и размашисто водит по себе, оголяет головку и массирует её, яички перекатывает. Антон не остаётся безучастным: он руку Арсения своей накрывает и его словно током пробивает. Вот так сидят: Антон, Арсений на Антоне с членом в заднице — за руки держатся. И это кажется раз в десять интимнее, чем всё, что происходило до этого — просто так схватиться друг за друга (возбуждение Арсения они решают оставить в покое, иначе сегодняшняя ночь закончится слишком рано) и молча смотреть в глаза. Говорит гораздо больше, чем слова.       В мгновение ока, Арсений сам не замечает, он оказывается на кровати: стоит (и Арс, и у него), руки сложив и уткнувшись носом в них, а задницу отклянчив, прогибается в спине, будто он график функции «единица, делённая на икс». Антон руками разводит ягодицы, вновь дразнит пальцами, и пока Арсений изнывает от уже непривычной пустоты внутри, насаживается на него, бёдрами подмахивая. Тогда Шаст решает не мелочится: входит сразу до основания и начинает вбиваться так, что отвратительно пошлые шлепки эхом звучат у Арсения в ушах. Он сейчас задохнётся от концентрации запаха секса в номере Антона; он сейчас оглохнет от громких шлёпков кожи о кожу; он сейчас ослепнет от одного лишь взгляда Шастуна, пойманного в порыве развернуться и поцеловать. Антон его всё-таки целует и целует с особой страстью и проникновенностью, а у Арсения совершенно трогательно реснички дёргаются в этот самый момент. Шаст сверху на него укладывается, одной рукой придерживая за живот, а другой схватившись за волосы, чтобы его голову в свою сторону развернуть. И он совсем наивно и по-детски чмокает в щёчки и в родинки на спине: то в одну, то в другую, — как будто пытается собрать с Арсения шоколадную крошку. Арс сладенький — Антон словно дозу наркотиков принимает, слизывая со спины испарину. И вбивается-вбивается-вбивается, прижимает его к кровати, всем своим весом наваливаясь. Арсений сам двигается, чтобы получить больше, чтобы по самые яйца впустить Антона.       Ни руки, ни ноги не держатся, разъезжаются куда-то по сторонам. Арсений едва успевает к себе прикоснуться, как Шастун начинает входить под одним определенным углом, приходясь головкой по простате, а рукой — водить по его члену. Арс достигает своего пика быстрее, чем может допустить хоть одну такую мысль, так что с криком кончает Антону в руку и на кровать. Разливается в послеоргазменной неге, сваливается на кровать, и Шаст через пару минут заканчивает прямиком внутрь Арсения. Аккуратно подбирается, не выходя из ануса, и ложится сверху, вместе переваливаясь на бок. Антон плечи его целует, прижимает к себе и зарывается носом во взмокшие волосы, всё ещё приятно пахнущие шампунем.       Он покидает тело Арсения лишь спустя несколько попыток отдышаться. Сперма тут же каплями вытекает из него, и Антон гасит в себе желание вылизать Арса изнутри. Это он попробует в следующий раз, а на сейчас достаточно. Арсений переворачивается на спину, лежит на сыром постельном белье, смотря в потолок, и не думает ни о чём вопреки своему сложному выражению лица. Ни одна мысль не держится в голове долго, зато удовольствие от только что завершившегося соития накатывает снова и снова, проходясь по телу судорогами.       Антон сбоку лежит, руки к Арсению протянув и перекинув через него, обнимает и притягивает ближе. Глазами-сердечками рассматривает его, а сам светится весь, не веря, что это произошло. Счёт времени потерян, который сейчас час — не ясно, зато понятно, словно выжжено на корке подсознания, что то, что они сейчас лежат вместе, — это правильно. Донельзя правильно и необходимо обоим. Как будто всю жизнь они шли именно к тому, чтобы познакомиться на турнире и найти друг в друге личное успокоение.       Антон льнёт к нему, на плечо ложится так, что и не скажешь, что он только что втрахивал Арсения в кровать. «Антон на Кота похож», — первая ясная мысль в голове Арсения.       — Арс, всё в порядке? Нормально всё? — Антон приподнимается на локтях и заглядывает прямо в душу, выискивая ответ на свой вопрос. — Тебе понравилось?       — Шаст, это лучшее, что со мной случалось, — Арсений сталкивает Антона обратно и подле него устраивается, ножку свою элегантную перекидывая через тело. — Спасибо большое, правда. И за то, что позвал меня к себе. Я вообще последние три дня своей жизни никак объяснить не могу, логические цепочки провожу, а все наперекосяк получается.       — Тогда давай тебе объясню я, — Антон его по голове гладит, — я приехал на турнир, а ты — на работу. Мы понравились друг другу, познакомились и занялись сексом. И, может быть, раз нам обоим всё понравилось, так стоит попробовать что-то ещё?       — На ещё один заход меня не хватит! И ещё я весь липкий.       — Ты весь самый лучший у меня, — Антон чмокает его в нос, — и я не об этом, — хмыкает и улыбается совершенно по-доброму. — Может, мы могли бы начать встречаться? Чисто в теории, попробовать только, если не получится, то разойдёмся. Но мне, на самом деле, очень хотелось бы быть вместе с тобой.       — Да? — Арсений глаза распахивает и неотрывно смотрит. — Ты же не знаешь обо мне ничего. Совсем ничего! А я о тебе. Может, не стоит торопиться с отношениями?       — Ну ты бы хотел? — Арс неловко кивает: он не совсем уверен, что поступает верно, но встречаться с Антоном хочется по-настоящему. А значит других вариантов и быть не должно. — Тогда давай не будем торопиться, как ты сказал. М-м-м… зову тебя на свидание завтра! Будем узнавать друг о друге больше!       — Мы завтра уедем отсюда, а шанс того, что мы живём где-то рядом… маленький, — Арсений не нагнетает, просто ему хочется разобраться со всеми такими моментами заранее, чтобы потом не возникало трудностей.       — Арсень, я чемпион по баунти и в мистери забрал немаленькую сумму, — улыбается Антон. — У тебя есть какие-то планы на следующую неделю?       — Нет, не должно быть.       — Тогда Винлайн спонсирует нам с тобой лучшую неделю в твоей и моей жизнях. Если ты не хочешь никуда ездить, давай я приеду к тебе в город и мы там начнём всё сначала: познакомимся, будем ходить на свидания, а потом посмотрим.       — Я в Питере живу.       — А я завтра совершенно случайно лечу в Питер, как так совпало?!       — Ты серьёзно?       — Пока нет, я ещё не купил билеты, — берет Арсения и полностью перетаскивает его на себя сверху, а он аккуратно укладывается на его груди, — но знаешь, мне совершенно не составит проблем найти билеты и в этот же день полететь куда-нибудь. А два билета: на меня и моего чудесного спутника и великолепного парня, ради которого я лечу в Санкт-Петербург, — сути совсем не изменят.       — Ты пиздец, Антон. Нахер я сдался тебе такой?       — Какой такой? Самый лучший? Я сам не понимаю, я вроде особо ничем хорошим не отличался.       — Нет, не такой, — Арсений взгляд неловко прячет в его груди, а сам пальцем по татуировке пикового туза водить начинает, — я вот, например, гадать на картах люблю.       — А я в них на деньги играю — мы идеальная пара!       — Нет, послушай. Очень странно прозвучит, но каждый раз, когда я гадал, мне выпадал пиковый туз в плохом значении — это самая плохая карта во всей колоде… А перед турниром он снова мне выпал — в хорошем. И я вот думаю, может быть, это как-то связано с тобой? Я следил за игрой, и постоянно, когда тебе выпадал пиковый туз, ты забирал всё себе… То есть вот мне не очень с ним везёт, а тебе — очень даже.       — Арсюш, ты слышишь себя? И после таких «совпадений» ты всё ещё не уверен в том, что нам суждено быть вместе? С тузом мне всегда везёт — это все знают. А раз тебе с твоим — нет, так давай я стану твоим пиковым тузом «в хорошем значении». Я после твоей истории ещё больше верю, что у нас с тобой всё обязательно получится. Арс, давай попробуем, пожалуйста.       Вот они — крестовый туз и пиковый король — деньги и благородный человек. Антон при деньгах, Антон теперь очень даже важный человек в жизни Арсения. Да даже если и не получится, вспоминать он будет его только с улыбкой на лице.       Вот он — пиковый туз пикой вверх. Праздник, мероприятие — это всё Антон. Такой же яркий, такой же необходимый Арсению.       Вот он — расклад перед турниром. И всё сбывается! И всё в хорошем значении. И всё говорит о том, что им нужно попробовать.       Арсений теперь сам в этом уверен. Потому что «не получится» не будет — у них всё обязательно получится. Это что-то больше, чем взаимная симпатия; это связь, выстроенная самой судьбой, что свела их на этом турнире. И Арсений спрашивал у неё, стоит ли ехать сюда, а она набатом кричала: «Беги туда!»       Арсений не жалеет, что приехал на турнир.       Арсений рад, что познакомился с Антоном.       — Давай попробуем. Я знаю, что всё получится. Я расклад делал, там всё хорошо, — и обнимает, жмётся ещё ближе и целует в губы чувственно и любовно. Антон отвечает, безусловно, с такой же пылкостью и желанием. Всё получится.       Арсений нашёл свой пиковый туз.