шестая.
13 апреля 2025 г., 22:29
Примечания:
осторожно! СЕКС!!!!
всем беременным отойти от экрана
он молчит.
больше не рыдает.
ему позволили.
он только ластится, как больной пёс, внутри которого роются черви.
всё чешется.
так чешется.
морда спраута прячется в шею, выдыхает туда — горячо, влажно, с надрывом.
хрипом.
пальцы вцепились в ткань фартука на спине, сжимаются и дрожат, будто он боится, что космо исчезнет под ним.
растворится, если не держать слишком крепко.
синяки будут.
он толкается резко, дёргано, с напором, как будто что-то внутри него сломалось, и теперь ищет выход.
а губы — нет, зубы — впиваются в кожу.
не поцелуй. не нежность. укус.
в плечо, в ключицу, в шею, в угол губ.
кожа под ними горит, мокнет.
и он продолжает — трётся, скулит, будто ищет грудь, будто ищет мать.
будто хочет, чтобы его прижали, согрели, любили,
а вместо этого он насилует.
и космо — стонет.
от боли, от шока, от этого звука, что пульсирует в его груди.
стонет — хрипло, с надрывом, как будто горло срывается.
тело уже не его.
колготки разорваны, толстовка расползлась вверх. открылась чужому взору.
пахнет пылью, по́том, страхом.
и им.
спраут теперь весь на нём.
весь в нём.
прессует тяжёлым тазом, толкается, дышит так, будто задыхается.
ему нужно не просто тепло.
ему нужно быть внутри, до конца.
засунуть в него всё, что в нём горит.
что молит быть в этом теле.
целиком.
и пока он делает это, пока трётся лицом в его грудь, сосёт кожу, кусает, шепчет гортанным, звериным звуком —
космо смотрит в потолок.
у лампочки — тень.
пульсирует, как сердце.
он не двигается.
только тело сотрясается от каждого толчка, от каждого хлипа, от того, что это — не ласка.
это просьба.
тупое, гадкое, ебанутое.
ЖИВОТНОЕ.
его волосы щекочут кожу.
пальцы дрожат, ищут, хотят, ждут…
а космо смотрит в потолок.
пыль в луче света.
и сердце бьётся медленно.
слишком медленно.
ему стыдно, что он не кричал.
страшно, что он не ушёл.
и ужасно оттого, что часть его всё равно…
позволила.
как будто знала,
что если не пустить его...
СПРАУТ НЕ ВЫЖИВЕТ.
тяжёлая дверь закрыта на замок.
тусклая лампа под потолком мигает, будто вот-вот перегорит.
пыль висит в воздухе — тяжёлая, залипшая на стенах, на коробках, на дряхлых досках под телом.
банки — прозрачные, мутные, кривые, одна на другой.
внутри специи, засохшие макароны, какие-то дрожжи, комки соли, крупа, которой никто не пользуется.
паутина под стеллажом.
где-то в углу — плесень.
всё пахнет влажной тряпкой, деревом и телом.
в углу лежат коробки. раздавленные, порванные.
на одной из них — старый фартук спраута, прихватки космо.
внутри другой — чьи-то учебники, плакат о здоровом питании, пропитанные сыростью.
воздуха нет.
дышать тяжело.
космо прижат к полу.
одежда согнулась на груди, сбита, как и фартук.
на животе — вес.
на ногах — жар.
на губах — слюна от чужих губ.
они оба дышат часто, резко.
воздух не идёт.
где-то за дверью кто-то смеётся.
приглушённо.
смех почти не доходит.
слышно, как скребётся ложка о посуду, кто-то говорит: "подай сахар!" — и всё.
здесь — ни сахара, ни людей, ни окон.
только лампа, коробки, специи.
и дыхание.
одно поверх другого.
одно глушит другое.
всё затянуто жаром.
ничего не движется, кроме тел.
всё глухо, вязко, тяжело.
даже если закричать...
нет... нет, нельзя.
в какой-то момент космо вздрагивает.
тихо. почти незаметно.
руки дрожат. плечи вздрагивают.
и — из горла вырывается сдавленный звук.
не крик, не стон.
ПЛАЧ.
не всхлипы, а как будто что-то внутри треснуло, и пошло трещиной по груди.
он плачет, сжав зубы. без звука.
так, будто хочет вытащить это из себя, а оно не уходит.
влажное. горячее.
спраут поднимает голову.
медленно.
смотрит на него.
и —
улыбается.
тихо. просто. как будто доволен.
как будто всё правильно.
как будто всё получилось.
с пустыми, черными дырами.
и с глубоким шрамом на щеке.
"полюби меня", но так, будто тебя рвут изнутри.
а он — позволяет. спраут затихает. не сразу — ещё дёргается, дышит, наваливается всем телом, тяжёлый, горячий, будто только что выполз из огня. лицо прижато к его груди, дыхание сбивается, как у зверя, которого долго били, а потом — пустили внутрь. всё. он внутри. всё. больше не нужно ломать. космо чувствует оргазм первым. тело над ним не толкается, не трясётся — просто висит, как груз. руки вокруг талии дрожат. пальцы цепляются за ткань, будто он всё ещё боится, что потеряет. как будто космо — последняя точка на карте. где он может быть живым. спраут обнимает космо как можно крепче. берёт талию в охват. и держит. и в этот момент — вся боль приходит разом. в животе — ноющая, в пояснице — тупая, в горле — ком. в глазах — не слёзы. а пустота. в голове — тишина, такая густая, что звенит. он не может пошевелиться. не потому что его держат. а потому что он сдался. что-то внутри сломалось, когда тот прижался лбом к его груди и замер, как ребёнок, который не знает, простят ли его. спраут тихо выдыхает. шепчет что-то бессмысленное. животное.
