tango of bullets and lust

Такси мчалось по ночным улицам, освещённым тусклым светом уличных фонарей. Данте и Леди сидели близко друг к другу, их тела едва касались, но этого было достаточно, чтобы то самое напряжение между ними становилось ощутимым. Атмосфера в машине была плотной, и оба чувствовали эту искру, которая нарастала с каждым километром к квартирке Данте.  После того поцелуя, который они обменялись в баре, было трудно вернуться к обычной беседе. Леди не могла удержаться, её пальцы медленно скользнули по его руке, и с каждым движением она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее. Данте заметил это, и его взгляд стал более внимательным, он интуитивно приблизился к ней, касаясь её плеча и затем мягко кладя руку на её бедро. Леди даже не стыдилась в полумраке заднего сиденья такси касаться своими теплыми, влажными губами шеи полу демона. Спустя мгновение, она слегка задохнулась, ощущая его прикосновение, и, не удержавшись, прошептала с полузапоздним смехом: — Дай подумать, чертенок.  Данте наклонился ближе, его дыхание стало заметно горячее. Он сдержанно улыбнулся и шепотом ответил: — Сейчас не самое время для этого, не так ли? Леди ответила лёгким томным вздохом, который звучал почти как вызов. Её пальцы снова скользнули по его груди, чувствуя пульсацию под кожей. — Ты всегда так уверен в себе, Данте, — её голос дрожал от предвкушения. — Но сейчас... ты что-то действительно хочешь. Её слова, казалось, были искушением, которое он не мог проигнорировать. Он приближался ещё ближе, и на мгновение почувствовал её дыхание на своём ухе. — Хочу... — его голос был низким и тихим, почти с каким-то мурлыкающим тоном. — Но ты ведь знаешь, что я никогда не спешу. Они оба были немного пьяны, и это только усиливало волнение. Леди подалась вперёд, её дыхание было немного учащённым, когда она наклонила голову, вновь прикасаясь губами к его шее, оставляя на его коже лёгкий, едва заметный след. Данте закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь её прикосновениями, а потом, не разрывая дистанции, ответил лёгким поцелуем, который постепенно перешёл в более глубокий, настойчивый. Но все эти моменты были всё-таки тихими, невыразительными по сравнению с тем, что чувствовали они оба. Между ними не было нужды в словах, всё говорили их взгляды и прикосновения.  Она оставила на его коже лёгкий поцелуй, и, когда её губы оторвались, произнесла, уже не скрывая томного вздоха: — А ты не спешишь, чертенок. Данте закрыл глаза, когда её руки нашли его шею. Он прижал её к себе, чувствуя, как она погружается в это напряжение, и слабо выдохнул, понимая, что в таком моменте всё может сойти с ума. — Ты права. Но разве ты хочешь этого? — Он взглянул ей в глаза, улыбаясь с лёгким вызовом. Леди ничего не ответила, но её взгляд говорил сам за себя. Между ними не было нужды в словах — всё говорили их взгляды и прикосновения. Леди отстранилась ненадолго, чтобы посмотреть в его глаза — полные того же желания и непонимания, что и у неё. Она знала, что между ними сейчас не было ничего, что могло бы их остановить. Но и в то же время этот момент был настолько хрупким и деликатным, что казалось, он может развеяться с первым же резким движением. Такси продолжало свой путь, а они погружались в этот момент, который сложно было бы описать словами. Всё было на грани, и каждый следующий взгляд, каждое прикосновение казались естественным продолжением всего, что произошло до этого. Сквозь запотевшие стёкла такси город терял очертания. Всё, что существовало сейчас — это касания, дыхание, ритм сердец, стучащих в унисон. Леди наклонилась ближе, её волосы скользнули по его щеке, и шепотом она произнесла: — Если ты не торопишься, тогда… позволь мне вести. Данте приподнял бровь, его взгляд заискрился тем самым дьявольским весельем, которое она ненавидела и обожала одновременно. — Да, лейтенант, — выдохнул он, подставляя шею под очередной поцелуй. — Но смотри, не заведи нас слишком далеко до того, как приедем. Она усмехнулась и впилась губами в его ключицу, осторожно прикусывая. Его рука, теперь уже не скрываясь, соскользнула под край её куртки, касаясь обнажённой кожи талии. Прикосновение было ленивым, тлеющим — как последняя затяжка на сигарете. Леди выгнулась навстречу ему, одна её нога легла поверх его бедра, почти обвивая. На секунду кабина такси перестала быть реальным пространством — только они, их тела, их жара. Он склонился к её уху: — В кафе ты начала игру… Ты уверена, что хочешь закончить её на заднем сиденье? Леди провела ногтями по его затылку, затем вниз — по позвоночнику, оставляя за собой молнию дрожи: — Кто сказал, что мы заканчиваем? Когда такси остановилось, Леди чуть медленнее обычного распахнула дверь — словно не хотела, чтобы момент растворился слишком быстро. Данте расплатился с водителем, и они вышли в прохладную ночь. Город шумел где-то вдали, но в этом переулке, рядом с его квартирой, всё было почти тихо. Он отпер дверь, не глядя, ловко, как будто всё происходило автоматически. Леди шла следом, не касаясь его, но расстояние между ними снова начинало таять. Дверь захлопнулась за ними, и Данте на секунду замер, прислушиваясь. Тишина квартиры словно звенела, и в этом звоне было нечто необыкновенное. Он бросил ключи на стол, повернулся… и сразу столкнулся с её взглядом. Её пальцы оказались у его воротника, медленно скользнули вниз, будто изучали. Свет в комнате был мягким, почти неоновым — улица просачивалась в окна. Всё казалось нереальным. — Значит, это твоё логово. Оно ощущается по-другому, когда не хочешь тебя убить слишком сильно, — сказала она негромко, но с долей вызова. — Не роскошное, но своё, — усмехнулся Данте. — И не для всех. Ты и сама знаешь.  Он подошёл ближе, и без слов снял с неё куртку, осторожно, как будто это был ритуал. Он набирал темп. Леди не отводила взгляда, её дыхание всё ещё было учащённым. Когда его пальцы скользнули по её плечам, она не удержалась — взяла его за ворот свитера и резко потянула к себе. Их губы снова слились — на этот раз иначе, с нетерпением, уже без сдержанности. Данте отступил, но не для того, чтобы уйти — чтобы притянуть её ближе, и на этот раз руки его легли на её талию уверенно, исчледуя ее тело. Леди не отстранялась. Она почувствовала, как её спина коснулась стены, как его тело прижимается, согревает, зажигает. — Ты умеешь ждать, — прошептала она, цепляясь пальцами за его волосы. — Но, похоже, мне уже плевать на твоё терпение. Он усмехнулся, низко, сдержанно. Его голос звучал, как предвкушение: — А мне — на твоё разрешение. Поцелуй стал глубже, жёстче. Пальцы сжимали, ласкали, раздевали. Комната дышала с ними в унисон. Всё, что было в такси, — только прелюдия к настоящему танго, которое начиналось здесь, на границе желания и безумия. А именно, на кухне полукровки.  I wanna be your slave, I wanna be your master Данте резко снял с нее портупею, а после на пол полетела рубашка, оголяя пышную грудь.  I wanna make your heartbeat run like rollercoasters Он не стеснялся, облизывая ее. Кажется, Леди уже напрочь забыла о том, что хотела вести эту партию. Каждый из них двоих смотрел друг на друга, прерываясь только на поцелуи.  I wanna be a good boy, I wanna be a gangster Она резко облизала его шею, доходя до губ. Он ухмыльнулся своим острым оскалом.  — На мою кровать в ботинках нельзя.  — Мне насрать.  — Я знаю.   Они резко упали вдвоем на его кровать. Она судорожно помогала снять ему свитер с кедами и штанами, а он так и заставил ее кинуть в дальний край комнаты солдатские ботинки, едва не задев гитару и сегу, которые так были важны для парня. 'Cause you could be the beauty and I could be the monster  Девушка устроилась на парне, который лежал под ней на спине, томно вздыхая. Сначала он поласкал ее между ног, а затем, достав из тумбочки презервативы и осмотрев их, они оба покраснели, он наконец вошел в нее. Он крепко сжал ее бедра, но потом вспомнив, на что способны его руки и как он случайно ломает пистолеты, резко убрал их.  — Я что? Давала приказ отставить? — После этих слов девушки Данте улыбнулся и сжал сильнее ее сочные бедра, а через несколько мгновений одна из его крепких рук скользнула на ее шею, от чего он слегка вздрогнул, боясь не слишком сильно сжать, однако его улыбка стало еще шире, когда двое руки девушки сомкнулись на его крепкой шеи. В его теплой постеле они устроили импровизированный танец прямо посреди комнаты. Неловкий, дерзкий, местами откровенно смешной — но с каждым движением всё ближе и ближе к пику удовольствия и близости. Смех плавно перешёл в тишину, пронзённую только их дыханием и взглядом, в котором не было ни вызова, ни игры — только искреннее принятие друг друга и самих себя, своих ошибок и своих решений.  Ночь выдалась длинной, полной тепла, подколов и, наконец, той самой близости, которая была не просто физической, а выстраданным итогом предательств, боли и влечения. А под утро Леди заснула, укрывшись его красно-черным свитером, который был единственным элементом одежды, который не лежал где-то в углу комнаты или на люстре, а Данте, наконец-то, позволил себе просто заснуть,не мучаясь бессонницей, которая досаждала ему после криозаморозки.  Он проснулся от тишины. Не от звуков — как это бывало обычно — а именно от их отсутствия. Никаких взрывов, воплей демонов, телефонных звонков или скрипа дверей офиса. Только ровное, почти убаюкивающее дыхание рядом. Данте открыл глаза, медленно, будто давая себе время понять, где он. Его тело было расслаблено — что уже само по себе было странно. Простыня чуть соскользнула, открывая грудь, плечи... и нечто гораздо более важное — редкое ощущение, что сейчас всё в порядке. Он повернул голову и увидел её. Леди лежала на животе, половина лица утонула в подушке, волосы растрёпаны. Его свитер прикрывал её только частично, скользнув по спине и оставив обнажённой линию позвоночника, изгиб бёдер. Она была полностью обнажена — как и он. Он позволил себе пару секунд тишины, просто наблюдая, держа во рту сигарету. Без желания что-то сказать, сделать или сломать. Просто быть. Леди зашевелилась, будто почувствовала взгляд. Приоткрыла один глаз, что-то пробормотала — и только потом, чуть осознанней, повернулась на бок, потянулась лениво, но уверенно, как дикая кошка после охоты, а потом слегка вздрогнула от всего происходящего. —Ты всё ещё тут, — хрипло сказала она. — А ты думала — испарюсь в дымке? — он усмехнулся и протянул руку, убирая прядь с её щеки. — Или типа "был и нет"? — С тобой — не удивилась бы. Ты ж у нас весь такой загадочный и вечно на мели. Я вообще в ахуе со всей этой картины. Какая же я дура. Он хмыкнул, провёл пальцами по её плечу, потом ниже — по ребру, отмечая старый шрам, знакомый по боям.  — Из своей хаты я бы не двинул. Я этого не сделал даже, когда сюда ворвалась ты с наемниками. На этот раз он был здесь — не как партнер. Как мужчина, который провёл ночь с женщиной, которую слишком давно не мог перестать замечать. — Я больше удивлен, что ты всё ещё рядом. Будет с кем кофе пить, — пробормотал он. — Ты жалеешь? Она посмотрела на него пристально, потом мягко усмехнулась, прижавшись ближе. — Тебе ещё кофе варить. Я остаюсь до первой чашки. И нет. Ни капли не жалею. Лучше дай сижку.  Он протянул ей сигарету без слов. Она сделала короткую затяжку, передала обратно. — Всегда куришь после? — Нет, — ответил Данте, взгляд всё ещё в потолок. — Только когда не хочу, чтобы это закончилось. Она посмотрела на него. Без усмешки, без уколов. Просто — внимательно. Потом чуть наклонилась и положила голову ему на плечо. — Знаешь, я думала... если это когда-нибудь и случится — мы потрахаемся как два идиота: быстро, неловко, на полу, среди патронов и пепла. — Ну, патроны были. Где-то под кроватью, — буркнул он, делая последнюю затяжку и туша сигарету. — Но не было бегства. Не было "уйди до рассвета". Это неожиданно. Данте кивнул. — Я ждал, что ты оденешься и выйдешь, ну а я снова усну. Без шуток, без прощаний. — Я жду, что ты сейчас всё сведёшь к пицце и сарказму. — Я мог бы, — он повернул голову и встретился с её взглядом. — Но ты осталась. И мне это... не по фигу, Леди. Она вздохнула. Нерезко, а будто что-то отпустила внутри. — Я устала делать вид, что всё это — просто боевое задание, которое мне дал этот ублюдок из правительства. Что ты — просто цель с хорошим стилем и дурными привычками. — Я тоже, я так и знал, что Бейнс тобой помыкает — тихо сказал он. Пауза. — Ну, кстати кроме части про дурные привычки. Я безупречен. Она фыркнула и слегка ударила его кулаком в плечо. — Ты глупый мальчишка, Данте. — Возможно. Но ты всё равно осталась в моей постели. Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Пальцы касались старого шрама. — Потому что ты — тот самый чёртов мальчишка, которого я не могу выкинуть из головы. И да, мы знаем про ту официантку из забегаловку. Будешь подмигивать ей снова — отстрелю яйца.  — Я просто поблагодарил за мороженку! Он положил ладонь поверх её. Без слов. Между ними не было нужды в словах, всё говорили их взгляды и прикосновения. — Я люблю пепел и порох, но, кажется, от нас уже начинает пахнуть постелью и ленью. — Хм, — Данте лениво потянулся. — А я думал, это мой фирменный аромат. “Охотник на демонов №7”. — Скорее “Мужик, который не мылся трое суток”. Она села, сбросив остатки простыни, и потянулась так, что по крепкой, мускулистой спине пробежали напряжённые линии. Он скользнул по ней взглядом — не хищно, а с чем-то похожим на уважение с примесью пошлости. — Душ? — спросила она, не оборачиваясь. — Вместе? — он приподнял бровь. — Даже не думай, Чертенок. Это не приглашение к повторному сексу — просто вода. И меньше лени. Он всё же улыбнулся, поднялся, обхватил её сзади за талию и шепнул: — Ну ладно. Просто душ. Если ты выдержишь соблазн. Леди повернула голову и куснула его в щеку. Необязательный, но теплый жест. Без игры. В ванной было влажно и немного прохладно — кафель, тусклое зеркало, потёртая плитка. Все было как в отеле, просто более старое. Данте включил воду, дал ей нагреться, затем шагнул под поток, за ним — Леди. Она встала к нему спиной, закрыв глаза, позволив струям смыть остатки ночи. Он провёл ладонью по её плечам, смывая невидимый груз. Она не отстранилась. — Когда в последний раз ты принимал душ не в одиночку? — спросила она, не открывая глаз. — С кем-то, кто не пытался меня убить? — он задумался. — Лет... десять назад? — Убить тебя всё ещё хочется, — буркнула она, но с усмешкой. Он обнял её со спины, вода стекала по их телам, смешиваясь с паром. — А я думаю, что мы просто два уставших идиота, которые наконец признались себе, что хотят быть не рядом в резне по приказу правительства, а рядом утром. Она развернулась к нему, посмотрела прямо в глаза. — Я боюсь, что это — не повторится. Что мы сейчас скажем “всё нормально”, а завтра снова будем прятаться за оружием и уебищными шутками. — Может, и будем, — признал он. — Но пока ты здесь, голая, под душем, и не выстрелила мне в колено — я думаю, у нас есть шанс в этом мире. Она усмехнулась, уткнулась лбом ему в грудь. — Чертенок... ты становишься опасно честным. — С тобой — да. Они стояли так ещё долго, пока вода не стала почти прохладной. И ни один из них не сделал шаг назад. А после душа они пошли есть блины по рецепту Мэри, которые так сильно напоминали ей о детстве с мамой и пить горячий кофе.