Какова твоя сила любви, Малфой?

      Гермиона потеряла счёт времени. Она сидела на земле, вскинув голову к небесам. И вскоре почувствовала как солнце сжигает её слёзы. Что-то пробормотала пересохшими губами, а потом коснулась ладонью охладевшей груди и обнаружила медальон, сжала его в ладони и зажмурилась. Как же она могла забыть об этом предмете? Облизала губы, а потом встала и подошла к самому краю скалы. Она взглянула вниз, туда, где бушевали волны, что разбивались о скалы и стекали с них пушистой пеной, оставляя после себя лишь влажный след. Несколько минут назад она думала, что вот-вот сиганёт вниз, и вот тогда всё будет кончено с ней и с её любовью. Что она обязательно поставит точку в этом неправильном пути, но теперь она сжимала в ладони медальон, что дал ей Малфой и думала не только о Теодоре, а о том, что она может спасти их двоих, просто нужно найти правильный путь. И для этого ей нужно возвращаться домой, в Лондон, чтобы найти его.        Волшебница обернулась в поисках портала, ведь он должен был быть где-то рядом, где-то здесь... И вскоре её взгляд зацепился за бронзовый кувшин с удлинённым горлом. Она подошла к нему, прикоснулась, и тут же исчезла, словно её никогда тут и не было.

***

      Гермиона стояла, оперевшись о подоконник и смотрела в окно, за которым не было ничего кроме красной кирпичной стены. Раму можно было открыть, вытянуть руку и коснуться холодного камня.       Так она простояла около часа и всё ещё смотрела, уперевшись взглядом в стену, словно на ней были скрыты какие-то потаённые надписи, написанные на непостижимом для неё языке, который она пыталась разгадать. И снова сжала в ладони круглый медальон, чувствуя как он забирает её тепло, и закрыла глаза. В этот же момент волшебница увидела Теодора, словно он стоял рядом и смотрел сквозь стекло, только там была не красная кирпичная стена, а зелёные равнины, за которыми вырастали величественные холмы. Он смотрел вдаль, а потом повернулся и Гермиона увидела его синие глаза, искореженные губы и лицо, что будто перекосилось. Он скомкал пергамент бумаги, что держал в руке, в ком, и бросил под ноги, а потом его губы произнесли какие-то слова, а в глазах отразилось пламя...       Гермиона открыла глаза, мгновенно испытав сердечную боль и такую тоску, которая сбивала с ног, заставляла плакать и закусывать губы до крови. Она не могла остаться с ним тогда, и теперь вернуться к нему тоже не могла, потому что он сделал выбор. И приговорил их любовь к смерти. Он не ведал что говорил, не понимал на что обрекал её, и знал ли он, что её палач уже совсем рядом? Понимал ли он, что ему бы никто не позволил спрятать её, да и она бы не позволила себе быть спрятанной, и быть тайной любовью человека, который вскоре станет уничтожать таких как она?       Как же они ошибались с Гарри и Роном, когда думали, что всё кончено и Волан-де-Морт пал. Он исчез, но то что он породил осталось и вот-вот даст свои плоды. Боль от этого не прекращалась, и усугублялась тем, что кажется она по-прежнему любила того, кто вот-вот станет чудовищем. Понимание этого, до сих пор сомнением царапало её сердце. Знал ли Тео о том, что её приговорили к смерти? И кто это сделал? А не соврал ли Малфой, и почему отпустил её? Зачем спас и принёс себя в жертву? Всё это сводило с ума, заставляя каждый раз прокручивать всё это в голове, изнывающей от боли.       В этот момент дверь распахнулась и стукнулась о стену. Гермиона развернулась и встретилась взглядом с Гарри, что закрыл дверь и откашлялся.       — Прошло уже несколько месяцев, но никаких результатов нет. Вы не можете никого найти. Да этот бар существовал, неужели не осталось никаких следов? Я уверена, что они не сидят на месте, и мы в этом случаи должны быть на шаг впереди. Пойми, Гарри, что я не могу вечно прятаться. Я бы могла помочь. Ведь я была там!       — Ты же знаешь, что не можешь вернуться домой?! И не можешь вернуться к работе, это сразу станет известно всем, а мы не можем знать кто уже примкнул к ним. Ты же не можешь не понимать как это небезопасно?! Малфой сказал, что ты должна умереть, значит мы должны сделать так, чтобы они в это поверили.       — Если бы я знала, а можно ли ему верить, — произнесла она, снова закусывая губу.       Гарри подошёл к узкой кровати, накрытой синим шерстяным одеялом и сел. Он положил ладони на колени, и внимательно посмотрел на Гермиону.       — Я вспоминаю всё что произошло, каждый разговор с ним, каждое слово. Может быть в этом скрыт смысл и он сделал это специально? Сначала он прогнал меня, а потом дал этот медальон. — Гермиона сжала волшебный предмет, показывая его Гарри. — Потом отправился со мной и бросил меня, чтобы появиться и сказать что должен меня убить, и отпустил, — в её голосе звучало отчаянье, ведь всё это она повторяла не раз.       Она подошла к нему и присела на корточки, продолжая смотреть в глаза другу.       — Он спас тебе жизнь, для меня этого достаточно, — сказал Гарри. — Разве что-то имеет значение, кроме этого? Ты здесь и ты жива, а он там и мы не знаем что случилось с ним после...       — Почему он не вернулся со мной? Почему не пришёл к тебе так же, как и я?       — Чтобы я спрятал вас двоих? Он не дурак и понимал, что только оставшись он сможет втереться в доверие. Я хочу верить в то, что Малфой нам не враг и что у него есть план.       — А может быть он хотел остаться, чтобы снова присоединиться к Пожирателям смерти?       — Зачем ему тогда сохранять тебе жизнь?       — Затем, что он не может убивать! Гарри, он никогда не мог этого сделать. Разве ты не помнишь? Он не смог тогда и не смог сейчас. — Она встала, снова подошла к окну и облокотилась об обшарпанный деревянный подоконник. — Я говорю так, потому что больше не знаю кому и чему верить, словно там, с Теодором, осталось всё моё доверие. Может быть это такой план, чтобы потом появиться и уничтожить нас?! Я не могу поверить, постоянно сомневаюсь, и это изводит меня. Я не могу сидеть на месте, как ты не можешь этого понять? — И вдруг она замолчала, а потом резко развернулась. — Малфой Мэнор по-прежнему полностью контролируется Министерством?       Гарри внимательно смотрел на неё, а после минуты молчания кивнул. Он увидел как взгляд Гермионы зажёгся и она закусила губу. На её лице проявилась радость, но лишь на секунду, снова возвращая ему прежний серьёзный вид.

***

      Теодор смотрел как догорает пергамент на полу, а потом сел на кровать. Он крутил в пальцах волшебную палочку, и ему хотелось, сейчас же превратить всё, что находится в этой комнате — в щепки, но в этот момент его мысли остановила распахнувшаяся дверь. На пороге комнаты стоял отец.       — Как она могла? Я же оставил её, потому что знал, и тебя убеждал в том, что она не предаст. Но она пришла за мной, чтобы потом уйти и оставить меня с этой болью. Зачем?       Теодор не мог в это поверить. Гермиона ушла. Оставив после себя письмо, в котором написала, что не может принять его выбор. И делает свой:

      Я любила тебя! И это правда, но я не могу позволить, чтобы всё повторилось снова. Гарри столько времени боролся за свободу во имя добра, а теперь всё повторится?! Нет! Я не могу этого допустить. Прости, но я возвращаюсь в Лондон, домой, к Гарри, на своё место.

      — Она вернулась к нему, она не просто испугалась или не поверила, она выбрала его! Как она могла усомниться во мне? Я бы никогда не причинил ей вред и никому бы не позволил этого сделать. Но она не поверила мне и ушла, чтобы оказать нам сопротивление. Зачем она вообще приходила, на что рассчитывала?       Теренс подошёл, поднял его и расположил ладони на плечах сына, встряхивая.       — Она другая и всегда будет другой.       — Я люблю её, слышишь? Люблю, — закричал Теодор, даже не пытаясь вырваться из цепких и сильных ладоней отца.       — Я знаю, но любовь — это яд, который разрушает тебя. Мы на правильном пути. Многие из нас выжили и не сдались, скоро наступят те времена, о которых мы всегда мечтали. Не будет никого другого кроме нас — чистокровных волшебников, и магия наконец-то будет очищена от этого осквернения. Разве не об этом мы все мечтали?       — Я хотел просто любить и быть любимым, — прошептал Теодор, — а она меня предала, ушла к своему Поттеру, и ради чего?       — Потому что она другая и не способна на то чувство, на которое способен ты! Соберись, сын! За тобой должны пойти волшебники, которых мы должны найти по всему миру, наших единомышленников. Нам нужна не только магическая Британии. Нам нужен весь мир! — Теренс отпустил сына. — Ты должен отдохнуть, собраться и через несколько дней ты отправляешься в Венгрию, вместе с Малфоем.       Теренс увидел как на лице сына отразилось удивление, что сменилось непониманием. И в глазах застыл вопрос. Он сдвинул брови и молчаливо ждал объяснений, но отец ничего не сказал, лишь похлопал его по плечу, развернулся, и вот тогда Теодор перехватил его руку.       — Ты имеешь в виду Люциуса, но я слышал, что он не совсем в форме?       — Нет, я говорю о Драко.       — А что он здесь делает? — Теодор спросил громко, явно не испытывая радости от только что услышанной новости.       — Тоже что и мы с тобой. Отпусти меня, нужно идти, а тебе нужно время, чтобы успокоиться и собраться. Думаю, что трёх дней тебе будет достаточно.       Теренс ушел, никак не объясняя каким образом, но весьма неожиданным, появился младший Малфой, и того, что они будут делать в Венгрии, да ещё и вдвоём.       Тео сел на краешек кровати и закрыл ладонями лицо. Как же ему было больно и страшно, что сердце отчаянно трепыхалось в груди и продолжало любить, но эта любовь была такой ядовитой, что ему хотелось сунуть руку в грудную клетку и вытащить сердце, чтобы раздавить и растоптать, и чтобы ничего не помнить о той, кто его предала. Она бежала ради благих намерений и спасения мира от зла, которым теперь являлся и он, по крайней мере для неё.       Когда дверь за Теренсом закрылась, то он остался стоять на месте и смотреть в тёмную стену. Холл был полностью погружён в темноту, но волшебник смотрел сквозь неё, словно там, напротив, на него смотрели чьи-то внимательные глаза. Он кивнул, развернулся и медленно пошёл прочь от покоев сына, не прибегая к свету и ориентируясь в темноте. Он шёл прямо, не останавливаясь, до тех пор пока не оказался в конце коридора. Только тогда он достал палочку и почти не слышно произнес пароль, состоящий из пары слов.       Картина, что висела на стене и занимала приличное по объему место, от самого пола до потолка, открылась. Потаённая дверь, что таилась за картиной — отворилась, и Теренс вошёл в тёмное помещение, а за ним прошла и тень, что следовала всё это время по его пятам. Дверь закрылась.       — Люмос, — произнёс Теренс и на конце палочки зажёгся свет, а через несколько секунд в помещении зажглось и множество свечей, озаряя его.       Волшебник развернулся. У стены стоял Драко. Убрав руки за спину он внимательно смотрел на старого волшебника.       — Я предоставлю список девушек, которых нужно будет рассмотреть и внимательно изучить биографию каждой волшебницы. Ты же хорошо знаешь мисс Грейнджер, не так ли? — Он увидел как Драко сдвинул брови, его губы искривились, от чего Теренс понял, что тот, в моменте, испытал неприятные чувства, словно взял в рот ложку с терпкой, мерзко пахнущей жидкостью.       — К сожалению я знаю её, возможно не слишком хорошо, не было удовольствия изучать...       — Так вот: нужно выявить похожую на неё девушку, с одним важным исключением — её кровь должна быть идеально чистой. Об этом можешь не беспокоиться, так как я подобрал лучших. Тебе предстоит побывать не только в окрестностях Румынии, а также в Болгарии, Венгрии, Сербии, Молдавии, а также Украине. Я не знаю как ты это сделаешь, но девушка должна быть похожа на неё. Теодор должен распознать в ней что-то такое, что сможет зацепить и увлечь его. Ты ведь меня понимаешь, Драко?       Драко отвёл взгляд лишь на секунду, чтобы снова встретиться с этим синим, пристальным взглядом.       — Я понимаю! Вам нужно, чтобы Теодор увидел в ней её и захотел обладать ею. Чтобы ему захотелось подчинить её и сделать своей. А что будет если он не захочет этого?       — Захочет! Я очень хорошо знаю своего сына. Теодору не хватало матери и поэтому он привязывался ко всему живому, даже к домовым эльфам, и когда, вдруг, эльф исчезал, то нужно было всего лишь заменить другим, дав ему такое же имя. Этого было достаточно. Что касается волшебницы, то нужно, чтобы она была не просто внешне похожа на прототип, но и её движения, привычки и особенно голос. Буквально всё должно напоминать о ней. Ты должен её найти, просто обязан!       — Я понял, — спокойно сказал Малфой. — Будет выполнено!       Тогда мистер Нотт развернулся и подошёл к столу из тёмного бука, взмахнул палочкой и ящик стола открылся. В ту же секунду в воздухе завис внушительного размера пергамент, что плавно передвигался по воздуху, пока не оказался в сжатой ладони Малфоя, который быстро убрал пергамент в карман мантии и достал оттуда пузырёк, обёрнутый крафтовой бумагой. И подошёл к старшему волшебнику, поставив упакованный предмет на стол.       — Это кровь. Я знаю, что для коронации вам нужна кровь и не просто кровь, а кровь тех, от кого вы хотите избавиться. Кровь маглорождённых. А это её кровь, той с кем смешался ваш сын, — холодно, без эмоций, сказал он. Не боясь смотреть в глаза мистера Нотта.       Наступила пауза которую прервал теренс своим действием, взяв пузырёк и поднёся его к лицу. Он внимательно смотрел на него, словно сквозь бумагу и стекло мог чувствовать запах вязкой жидкости. Он улыбнулся. Драко впервые, за это время, увидел как волшебник улыбается.       — Я не перестаю удивляться тому в кого превратился заносчивый мальчишка, что всё время стоял за спиной своего отца.       Драко почувствовал внезапный призыв ненависти. Ему хотелось схватить волшебника за горло и сжать, да так сильно, чтобы тот перестал смеяться. Но он лишь отвёл руку за спину, промолчав.       — Теодор никого не убьёт, а лишь прольёт на свой кинжал кровь той, кого любил.       Теренс резко повернул голову и пристально посмотрел в серые спокойные глаза Малфоя.       — Ты поистине верный сторонник нашей системы и я рад, что ты снова примкнул к нам. Наступает новая эра. Идёт новое поколение и теперь оно будет достигать новых свершений. Ну а я сделаю всё для того, чтобы вам никто не помешал.       Драко коротко кивнул, развернулся на каблуках туфель и открыл дверь. Он растворился в темноте коридоров, а дверь плавно закрылась. Теренс поставил пузырёк на стол, взмахнул палочкой и свечи потухли. Всё погрузилось в полную темноту, включая Теренса.