Глава вторая. Его единственный интерес
10 июня 2026 г., 22:01
Тяжёлые двери отворились и Драко переступил порог столовой, где при тусклом освещении обедала его семья. В нынешних обстоятельствах это слово звучало весьма отвратительно. Велика семья, что смотрела на вошедшего исподлобья. Он даже отчётливо слышал их шипение и остро ощущал исходящую ненависть, что так и желала выбраться наружу и задушить его. Отчего многие склонились над столом, так, что кончик их носа касался тыквенного супа, запах которого вызывал у него приступ тошноты. Внезапно, возникло воспоминание о Хогвартсе, и он сразу же вспоминал Грейнджер, которая всегда облизывала ложку, словно этот суп был самым вкусным десертом на свете. Вообще у него с тыквами было много всяких неприятных воспоминаний, теперь добавилось ещё одно.
Двери медленно закрылись, а он продолжал стоять на пороге до тех пор, пока Теренс отложил приборы и наконец обратил на него своё внимание.
— Отправляйся домой, только смотри, чтобы никто не заподозрил тебя в чём либо. Ты же подстраховался перед исчезновением и Министерство магии тебя не контролирует?
— У меня разрешенный выезд во Францию. Никто ничего не заподозрит. Я могу узнать причину отъезда? И могу ли я отобедать?
— Извини, Драко, но времени на обед нет, — отрезал Теренс.
Драко развернулся. Но не ушёл, а ждал когда двери снова откроются. Он чувствовал взгляд Теренса на своей спине и понимал, что есть что-то ещё. И это что-то сквозило в воздухе с самого начала. Он это явно ощущал.
— Твой отец умер, Драко. Прими мои соболезнования.
Вот оно! Он ощущал нечто с самого начала, но почему-то не почувствовал присутствие смерти, словно это были просто слова, прозвучавшие гулом в этом в наполненном тусклым светом зале, где витал сладкий аромат ненавистного тыквенного супа. Внутри ничего не оборвалось, дыхание не стало рваным и сердце не забилось чаще. Он от чего-то улыбнулся.
Теренс всё ещё чего-то ждал и не отпускал его, вероятно ожидая его реакцию, которой не случилось.
Прошла минута, ещё несколько секунд и двери открылись. Драко уходил не оборачиваясь, ничего не говоря. Двери закрылись, а он поднялся по лестнице, прошёл до конца коридора, толкнул дверь и вошёл в свою спальню, и только там закрыл глаза, выдыхая.
Как ему хотелось, чтобы его сердце сжалось, чтобы глаза заполнились слезами. Ведь умер его отец, тот, кто его создал. И все эти годы, год за годом, день за днём был рядом, но он ничего не почувствовал, словно ничего не произошло. Открыл глаза и они не были наполнены слезами, крепко сжал палочку в руке, взмахнул ею, и схватил прилетевшую к нему дорожную мантию.
— Скоро увидимся, отец. Жаль, что так вышло. Значит это будет молчаливая встреча. Мне правда жаль, — сказал он вслух, словно в комнате кроме него, мог быть кто-то ещё.
***
Когда двери родового поместья за ним закрылись — он осмотрелся: вокруг царила дрожащая темнота и зыбкая тишина, словно поместье было погружено под землю и ничего и никого в нём никогда и не было. Его шаги были слишком громкими, что отзывались в его голове, напоминая удары о каменную стену. Драко поднялся по лестнице, оказавшись на нужном этаже он прошёл в спальню отца. Открыл дверь и обнаружил заправленную постель и чёрные портьеры, что закрывали окна. На стене мерцали свечи, создавая тусклое освещение. Не прикрывая двери, он развернулся и толкнул соседнюю дверь, вошёл внутрь и оказался в кабинете, что был погружён в полную темноту. Здесь тоже никого не было. Он закрыл дверь и снова прислушался: ни единого звука, словно вместе с отцом перестало существовать и поместье. Драко подошёл к стене, на которой висело несколько картин, но холсты оказались пусты. Волшебники, а именно его предки, покинули их. Наследник внимательно осмотрел холст, фоном которого служило это поместье и вспоминал сморщенное, острое лицо своего прадеда, а потом развернулся и быстро пошёл к лестнице, чтобы подняться наверх. Стремительно преодолевая расстояние, он больше не обращал внимание на стены, а именно на пустые полотна. Наконец, оказавшись у нужной двери, он остановился и вслушался, всё в ту же зыбкую тишину, а потом толкнул дверь и вошёл в комнату. В которой было свежо и прохладно, а кровать на которой он спал, казалось бы уже совсем давно, была идеально заправлена: ни единый складки, всё было так, словно он только вчера ушёл из дома. Драко повернул голову, обращая внимание на приоткрытую дверь, в уже свой кабинет. Теперь он шёл медленно и тихо, приближаясь и толкая дверь, и сразу же увидел стоящий силуэт у окна, что было так же закрыто тёмными портьерами. Драко наставил на него волшебную палочку, что осветила помещение. Силуэт превратился в знакомую фигуру, одетую в джинсы и балахонистую, грязно-розового цвета толстовку. — Где отец? — громко спросил он и увидел как плечи девушки вздрогнули, направляя на него руку с волшебной палочкой, что в ту же секунду опустилась. — Ты меня напугал! — А должно было случиться наоборот? — Что? — не понимающе переспросила она. — Это я должен спрашивать что, вот что это всё значит, Грейнджер? Где мой отец? Куда ты его дела? Гермиона закусила губу, потом отвернулась и уставилась на толстую ткань портьеры. — Как ты понял что он жив? — Я родился и вырос в этом поместье и знаю какими звуками оно должно был наполнено. Холсты пусты, на них никого нет, а это означает только одно — поместье зачищено магией мракоборцев, — с какой-то неприязнью проговорил он, от чего Гермиона перестала кусать губу, и нахмурилась. — Увидел тебя и сразу понял, что всё это связано. Мне повторить свой вопрос? Она помотала головой. — Это был единственный способ снова тебя увидеть! Он ухмыльнулся. — Так сильно хотела меня увидеть и для этого сообщила мне о том, что мой отец умер? Очень интересный способ. Но оно того не стоило, Грейнджер. Нам незачем видеться. Ты жива и этого достаточно! Он развернулся и Гермиона не понимающее того, тоже развернулась, смотря ему в спину. — Ты уходишь? — А ты хочешь, чтобы я остался? Малфой повернулся и пошёл на неё, от неожиданности она сделала шаг назад. — Что ты хотела, Грейнджер? Вот он я! Сейчас стою перед тобой. Я всё ещё жив. Ты тоже жива. И зачем всё это нужно было устраивать? — Потому что я хотела понять, почему ты сохранил мне жизнь? Ты пошёл за мной, а потом остался... Я не понимаю! — Зато я понимаю. Всё это время ты сомневалась, а что если я не спасаю тебе жизнь, а что-то другое, вдруг я сделал всё это специально, обдуманно. Так зачем же было так рисковать, вдруг я опасен? Он медленно подходил к ней. Гермиона хотела сделать несколько шагов назад, но решила остаться на месте. Она ждала когда он подойдёт к ней ближе, но он остановился и внимательно смотрел ей в глаза. За эти месяцы он сильно изменился. Стал худее, а взгляд острее и появилась незнакомая ей жестокость. В какой-то момент захотелось прекратить всё это, взмахнуть палочкой, и, чтобы он упал к её ногам, а потом... А что будет потом? Он не позволил ей погибнуть, спас от собственной глупости, вытащил за несколько минут до падения с обрыва и подарил жизнь, а сейчас она стоит перед ним и сомневается в нём. — Не знаю, зачем я это сделала. Наверное захотела тебе помочь. Ведь мне показалось... — Что тебе показалось? Она пыталась подобрать слова, понимая, что окончательно теряется в своих мыслях. — Ты спас мне жизнь. Но остался там, потому что я совершила ошибку. Я, не ты! Зачем вообще ты за мной пошёл? Ты же понимал заранее, нет, ты знал как будет! Зачем ты пошёл за мной? Я же думала, что он меня любит, а ты всё знал... — Он любит тебя, Грейнджер. Ты можешь в этом не сомневаться, но его любовь слаба и безжизненна. Он полностью подчиняется своему отцу. Теодор — это тень своего рода. Он безвольный и слабый, но когда он был с тобой, то любил тебя, — сказал как-то тихо, словно не хотел этого говорить. — Я теперь в этом сомневаюсь. Теперь я сомневаюсь во всем. А ты так много говоришь о любви, будто бы знаешь о ней всё. Ещё два шага и он оказался рядом. Его лицо было так близко... — Выходит, что о любви я знать ничего не могу? Теодор может любить, а я нет. По твоему я хладнокровная глыба, мерзкий хорёк, отвратительное создание, так похожее на своего жестокого отца? Так зачем же так рисковать и имитировать смерть моего отца, зачищать поместье и смотреть мне в глаза? Что бы спросить Пожиратель ли я смерти или нет? А что если я убью тебя прямо здесь и сейчас, а что если я пришёл не один, ты не подумала об этом? Гермиона не ожидала того, что произойдёт прямо в эту секунду. Его холодные, длинные пальцы схватили её за горло. Девушка успела лишь приоткрыть рот, а её горячее дыхание коснулась его кожи. Он закрыл глаза, вдыхая запах кофе, столь горького и бодрящего — С каких пор ты стала любить кофе? Его пальцы разжались, скользнув по её шее. Он опустил руку, а она испуганно смотрела в его глаза. Загнанная в угол, ожидая, что вот-вот его пальцы снова схватят её за шею и сожмутся. В её руке была палочка и она могла в любой момент применить заклинание, но ничего не делала, а просто смотрела ему в глаза. — Больше не повторится того, что было, — прошептала она, игнорируя его вопрос, как ей казалось не имеющий значения. — Мы победили раз, победим и второй. Всё это лишь пульсирующая ненависть и никчёмные попытки вернуть былую власть. А ты можешь остаться с нами. Драко снова ухмыльнулся. — С кем это — с вами? Кто я такой, чтобы стоять с вами? Министерство использовало нас, оно завладело нами, вероятно считая нас слабыми. Но я не слаб, нет, больше я не слаб! И никогда таким не стану снова. Гермиона схватила его за руку, боясь, что он уйдёт. — Драко, я не понимаю тебя! Совершенно не понимаю того, что ты говоришь, но в тот момент, когда ты ушёл — я почувствовала, что предала тебе! Она видела как он сдвинул брови. — Меня? — Ты пошёл со мной и остался спасая мне жизнь. Ты не должен был оставаться, это не твой выбор! — А что если ты ошибаешься?Может быть я занял своё собственное место?! А может быть завтра я займу место Теодора? Может быть это я будущий тёмный Лорд!? Ты никогда об этом не думала? В эту же секунду Гермиона почувствовала, что ей не хватает воздуха. Эти слова словно сжали её в тиски. Она смотрела в эти серые штормовые глаза и не могла понять того, что же он чувствует на самом деле. А если в этих словах прозвучала правда? А что если она ошиблась, и Гарри ошибся. И все её сомнения были правдивыми. Думая так, она продолжала сжимать его запястье. Драко выдернул руку, отталкивая её. Он развернулся, его шаги были настолько громкими, что отдавали у неё в висках. — Я не верю тебе! Ты не убийца и никогда им не был, и никогда не станешь! — Не обязательно убивать, чтобы править, — сказал он, и остановился. — А на что ты готова, чтобы я остался? — Он развернулся и резко подошёл к ней, притягивая её за плечи к себе. — Зачем тебе я, Грейнджер? — этот вопрос завис между ними и Гермиона не знала как на него ответить. — Ты молчишь, потому что не знаешь или потому что ты просто хотела убедиться, что я не монстр? Ты идиотка, Грейнджер! — Это идиотка верит тебе и знает, что ты не убьёшь. — Это ложь, Грейнджер. Ты знаешь, что поместье зачищено и где-то там, в кустах, прячется Поттер и Уизли, верно? Я же окружён, и мне не дадут уйти, а все эти попытки — это просто моя игра, — рассмеявшись сказал он. — Я играю с тобой, чтобы насладиться и вспомнить былые времена. — Это всё просто игра? Зачем? — тихо проговорила она, ощущая ноющую боль в плечах. — А что мне остаётся сейчас и что оставалось тогда? Я всегда знал, чем всё это кончится. Как и знал, что когда-нибудь он возродится, а мой отец снова окажется в его рядах. Но никогда этого не хотел и даже презирал таких как Он. Я — чистокровный волшебник, а должен был подчиняться лживой полукровке. А ты всё то время была такой гордой, правильной, недопустимой, и мне захотелось с тобой поиграть. Дразня и обижая тебя— я чувствовал себя живым и не ощущал навязчивого страха в те моменты. Забывал про то, что будет завтра. В моей жизни появился хоть какой-то интерес. Грейнджер, ты была моим интересом. Только смотря Дамблдору перед смертью в глаза я понял, — он выдохнул ей это в лицо, — что любил тебя, Грейнджер. Вот так неправильно, зло и обидно, но любил, но ты заметила только любовь Теодора. Именно поэтому я не выдержал. Именно поэтому я повёл тебя к нему. Чтобы ты посмотрела на своего возлюбленного, заглянула ему в глаза и поняла, что он за тобой не пойдёт. А я пошёл. И остался. Остался, чтобы сохранить тебе жизнь, иначе всё было бессмысленно. — Он отпустил её плечи и отвернулся. — Сделай так, чтобы я ушёл. Моё место там. Может быть я буду чем-то полезен. Может быть я смогу победить сам, без Поттера. Без Уизли. Без всех этих идиотов, — он взмахнул палочкой и двери распахнулись, его шаги были громкими, а движение порывистыми. — Малфой! — крикнула она, и он остановился. — Ты уйдёшь вот так, признавшись в любви, но при этом оставляя меня здесь, с разбитым сердцем? — Я тебе его не разбивал! Его разбил твой возлюбленный, Теодор! Гермиона сглотнула вязкую слюну. Ей было больно и отчего то неприятно это слышать, но она чувствовала как бьётся сердце, как пылают щёки, но всё это уже не имело значения. Больше ничего не имело значения, кроме того, что он ей сказал. — А какова твоя сила любви, Малфой? Докажи мне, а лучше покажи что любишь. Или это просто громкие слова, чтобы уйти? — дрожащим голосом сказала она. Подошёл к ней, схватил её и притянул к себе, губами прильнув к её губам. Он словно сорвался и она чувствовала как его тело дрожит и теряет терпение, а его пальцы впиваются в столь нежную кожу. Он касался её губ зубами, а язык был таким сильным, что казалось девушка задохнётся от этого внезапного и сильного поцелуя. В Драко чувствовалась мощь, казалось — это была ненависть за то, что все прошедшие годы она донимала его своим существованием. Но это было больше чем ненависть. Куда сильнее и крепче. Гермиона обхватила его, ладони скользнули по его спине, а пальцы коснулись единственно обнажённого участка — шеи. Прикоснулась будто бы к шёлковым волосам. Он остановился в поцелуе, не отрывая от неё губ, дыша ею. Гермиона обняла его так сильно, как только могла. Он взял её на руки и как только её кеды оторвались от пола, девушка закрыла глаза, а через несколько секунд почувствовала под собою мягкое покрывало. Невесомость прекратилась, а Драко нависал над нею. — Мы здесь одни? — спросил он. — Или в этих стен прячутся уши и глаза? — Мы здесь одни. Она увидела как уголок губ растянулся, всего лишь на одну секунду, а потом его язык ворвался ей в рот. Почувствовала силу его тела, и руки, что крепко сжимали её запястья. Гермиона задыхалась от того поцелуя и страсти, что охватила его, и от безумия, что управляло им. Чувствовала чужое сердце, и как нагревается его тело, как исчезает прохлада рук, заменяя жаром, что сжигал её. Казалось, что после она превратится в пепел и рассыпется в его объятьях. Драко прекратил поцелуй. Поднялся на руках и посмотрел на неё пристально и сосредоточено. И она смотрела ему в глаза, что от напряжения у неё потекли слёзы. Увидев его ухмылку, она почувствовала, как он стал стаскивать с неё джинсы, нахмурившись. — Мерлин, да что это за тряпки? Дрожащими пальцами она расстегнула пуговицу на джинсах, а он стянул с неё неудобную и жёсткую ткань, скидывая её на пол. Схватил её за щиколотки и притянул к себе, снова обрушившись на неё со своим жадным, удушающим поцелуем. И снова отпустил, чтобы встать и начать медленно раздеваться, скидывать ткань за тканью, продолжая на неё смотреть. — Ты можешь всё это прекратить, — сказал он. На этом Гермиона проглотила слюну. Теперь в её рту был его вкус и внутри тоже. Казалось, всё что было до этого — было каким-то незначительным. А сейчас она чувствовала только дрожь. И это не тело дрожало, а она вся изнутри, гипнотизируемая его взглядом. — И что потом, ты просто уйдёшь? Ухмылка снова появилась на его лице, уголок губ дрогнул, а последний кусок ткани был снят. Драко был полностью обнажён, снова нависая над нею. Тыльной стороной ладони погладил её по бедру и поцеловал в щёку, шею, а потом снял трусики и раздвинул ей ноги, пристраиваясь между ними, при этом продолжая пристально смотреть на неё. Взял член в руку и провёл головкой по её плоти. Гермиона закусила губу. — Ты всё ещё можешь это прекратить, — напомнил он. — Уже не могу, — призналась она и обхватила его спину ладонями, прильнув к нему с поцелуем. Она целовала его нежно, дрожа под его силой и чувствуя как член проникает и заполняет её. Драко стиснул её в своих объятьях и начал медленно двигаться, заполняя её и овладевая ею. В голове не было мыслей, чувства заполнили её всю до остатка. Такие внезапные, казалось бы знакомые, чувства. Но всё было иначе, по-другому. Она будто бы и не знала того, кто был в ней и с ней. Почти не осознавая, что находится в постели одного из чистокровных наследников. В постели врага. Она не думала. Она чувствовала, дрожа от его силы и теряясь полностью в нём. Движения становились быстрее. Драко набирал темп, а она продолжала медленно целовать его, как вдруг замерла и вцепившись в его шею пальцами, почувствовала, что сейчас не выдержит, что всё её нутро начинает трястись. Конечности онемели и она начала дышать так громко, едва сдерживая крик, не позволяя себе этого, словно это было противозаконно. Словно она что-то нарушила. Гермиона даже не ощущала как болезненно впивается ему в шею ногтями. И он терпел, всё сильнее и сильнее проникая в неё. Пока не зарычал, изливаясь в неё. От чего она всё же вскрикнула. Малфой почувствовал удары ладоней по плечам. Ощутил как она попыталась оттолкнуть его, вырваться и как дёрнулась, но он прижил её к себе, не давая возможности освободиться. А потом обрушился на неё, утыкаясь носом в шею. Они лежали так несколько минут. Гермиона чувствовала как в висках пульсирует кровь. Дыхание было всё ещё сбивчивым. Осознание происшедшего начинало вновь терзать её, а внутри Гермиона ощущала разливающуюся вязкую жидкость, что теперь наполняла её. — Зачем ты это сделал? — хрипло спросила она. — Не смог остановиться. — Что если я забеременею? — Не беспокойся об этом. Я бесплоден. Гермиона не знала, что же на это ответить и начала гладить его по спине, при этом боясь, что он подумает о том, что она его просто жалеет. — Только не нужно меня жалеть. Я терпеть не могу подобное. Это ясно? Она знала, что он так скажет. Понимала это. Но не могла остановиться. Драко попытался встать, но как только она почувствовала что теряет его объятья, то схватила за запястье. — Я не жалею тебя. Это что-то другое. Я не знаю что и ничего уже не понимаю. Всё это будто бы изменило всё что было раньше, и всё что будет тоже. — Мы занимались сексом, вот что было. Гермиона прикрыла ладонями лицо. Как же ей хотелось рассмеяться и заплакать, а ещё спрятаться куда-нибудь, даже вот под одеяло. — Теперь жалеешь, что не остановила меня? — А ты? — убирая ладони с лица, спросила она. — А я научился ни о чём не жалеть, чтобы не случилось. — Чтобы не случилось, — передразнила она. — А ведь случилось самое страшное. Ты переспал с грязнокровкой. — Теодор пережил, переживу и я! Гермиона не ожидая от себя села в постели и почувствовала как её ладонь онемела от удара. Она закусила губу, понимая, что сделала. А Малфой смотрел на неё таким острым взглядом, что она на секунду перестала дышать. — Извини, — это всё что она сказала, а он сгрёб её в охапку и начал гладить по волосам. — Я не хочу, чтобы ты меня жалела и чтобы спасала. Ничего не нужно, Грейнджер. Я даже на это никогда не рассчитывал, даже не думал, что подобное может произойти между нами. Не потому что не хотел, потому что мне казалось это невозможно. — Ты сказал, что любил, — прошептала она. — Так любил? Он отпустил её, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Ты думаешь я действительно тебя любил? Гермиона отвела взгляд. Ей неловко было говорить те слова, которые она услышала от него, а ведь он ей сказал их сам, почти только что, а сейчас забирал их обратно. — Не забывай, что играть с тобой — это мой единственный интерес. Любил и люблю и не смогу разлюбить. Но любить это не значит обладать. Он снова притянул её к себе и они рухнули в постели. Гермиона не сопротивлялась этому, и он притянул её к себе, укрывая одеялом. И уткнулся носом в растрёпанные волосы. — А что если меня больше нет? Представь, что я погибла. В тот день, в Румынии. Спрыгнула со скалы и растворилась в чёрной пучине. Может быть меня на самом деле больше не существует? — Как и меня, — прошептал он. — Это была не Румыния, Грейнджер. Давай спать. Утром мы с тобой обо всём поговорим. Утром — всё становится иначе. Гермиона закрыв глаза, чувствовала его тепло. Его медленное поглаживание по волосам, отчего быстро заснула, погружаясь в полнейшую темноту и ощущая полное умиротворение, с привкусом его любви.
