Покажи стояк?

      Слава богам была пятница и можно было отдохнуть от всего этого. Андрей засел за домашку. Потом помог мелкой с ее заданиями. Приготовил ужин. Телефон старался не трогать, знал, что Марат мог написать в любой момент, и потому не заходил ни в мессенджеры, ни в соцсети. Везде там был Марат. Во всех местах, где бывал Андрей, шел непрерывный диалог:       — Слушай, но если там не будет Ким, то я вообще не знаю, нахуя мы это делаем? Это ж база! 🤌       — Но не 🥇 же да?       — Ну не на первом. У нас же величина 🍑 не главный параметр, а то так и та порнозвезда была бы, как ее?       И в это же самое время в другом приложении:       — Вот эта тоска по ебеням — это ж поколенческая травма.       — А что такое травма вообще? Миллениалы ведь все какие-то покореженные, из одних арбузивных отношенек в другие. Это ведь не всегда значит, что люди хотят выйти из этого.       — Ты про маму сейчас? Он ее обижает?       — Да не, спасибо, бро ✊ Все путем. Я про поколение же       И никогда не путались, просто беседа шла параллельно и как будто за мысли отвечали разные части мозга. И было очень комфортно, от того, что можно всегда поделиться тупой видяхой про папугов или сложной мыслью, пришедшей от фотки падика, залитого солнцем. А сейчас…       За полночь Андрей открыл тележку. Каналы вещали в обычном режиме, группы нафлудили за косарь сообщений. Соцсети выдавали невероятно залипательные вещи, селебы слетали с катушек и бренды все так же обесценивали свежие мемы, делая их вчерашней новостью. Марат молчал.       Хуже всего было то, что он, убегая впопыхах, оставил у Марата зарядник. Пришлось заряжаться десятисантиметровым тайп си, оставшимся от электронки. Сидеть у розетки было неудобно, и Андрей переделал кучу дел за вечер без телефона. Марат бы сказал, что может и к лучшему поэтому, автоматически подумал Андрей, но, спохватившись, прервал эту мысль. Ниче бы он не сказал. И так наговорил всякой хуйни. Как он мог вообще такое придумать?! Возмущение еще кипятилось внутри Андрея, но и другие мысли бродили в его голове, наталкиваясь друг на друга, как пьяные.       Он сказал «вкрашился» и вроде бы объяснил почему это придумал. Но разве так себя ведут те, кто влюбился? Это ведь то же самое, что и вкрашился? Андрею было лестно, что Марат разглядел в нем что-то такое, из-за чего в него можно было вкрашиться. Хотелось узнать больше, почему так произошло, может, Андрей что-то сделал такое, что триггернуло Марата, но теперь спрашивать было не с руки, сразу надо было. Потому он просто смотрел на него и думал. Он не замечал никаких явных изменений в его поведении ни в последнее, ни в какое другое время. Марат всегда был Маратом, искренним и честным. И то, что он какое-то время скрывал свои чувства — не укладывалось в его образ. Так, может, он и не вкрашился? Зачем тогда сказал? А если все-таки да, то что это значит вообще? Андрей вспоминал себя, когда думал, что влюблялся. Всякие детсадовские влюбленности он в расчет не брал, это всегда было так, что в него влюблялись и он делал вид, что да, такой он жених, и ходил гордый, довольный вниманием. И тогда он чувствовал себя уверенно, знал, как улыбаться и вести себя, чтобы понравиться. Но, когда у самого него появлялась какая-то симпатия к девушке, он резко терял всю свою уверенность и вел себя как форменный идиот. Нужные слова не приходили, он краснел, потел и страшно тупил. Марат вообще никогда не выглядел таким. Его сногсшибательная самоуверенность всегда нравилась Андрею. И к нему он всегда чувствовал симпатию, просто по-другому. Ему очень нравился сам Марат, весь, как есть, целиком, со всеми его явными недостатками и неявными, но глубокими достоинствами. И Андрей очень по нему скучал.

***

      А ночью, когда он, казалось, совсем уже убедил себя, что это дурная мараткина фантазия, ему приснилось то, что он рассказал. Мягкие волосы перед носом, его запах, обволакивающий Андрея, гладкая кожа шеи, маленький розовый сосок во рту… Твердый член под плотной тканью угадывался ладонью так явно, что Андрей сам себе удивился, как четко он себе представил это, сопоставив рассказ и фотку. Ему даже показалось, что он увидел прямо перед глазами блеснувшую надпись YKK на язычке молнии. Во сне ему очень хотелось. Прямо невыносимо, он торопился, слыша отдаленный смех на кухне. Хотелось взять его в рот и сполна ощутить в себе его желание. Он потянул за застежку молнии и проснулся.       Открыл глаза потный и весь горел. Тьфу, ну как Марат влез даже в его сны?! Андрей подавлял в себе даже возможность того, что рассказ Марата был правдой и потому оно вот так всплыло во сне, когда сознание спит. Вот почему так произошло, убеждал себя Андрей.       Тишина в эфире длилась все выходные. Ни единой сторис, ни даже лайка у общих знакомых. Андрей даже хотел написать какой-нибудь коммент под Аленкиным рилзом, но что-то его остановило. Обычные вещи, приносившие привычные дозы легкого дофамина, уже не доставляли радости. Все, что раньше так или иначе развлекало, отвлекало и веселило — все было связано с Маратом. Андрей усилием воли остановил свой большой палец, который уже собирался нажать на стрелочку пересылки, где первым контактом всегда была синяя куртка на фоне какого-то чужого Хаммера. Он и сам не понимал, почему не может отправить видео и начать снова общаться. Он то ведь ничего такого не сделал. Но не мог.       Успокаивал себя, что все равно они в школе увидятся. Немного паниковал, что вдруг он опять будет прятаться, но опять себя убеждал, что уж Марат то не станет. Не такой он, чтобы игнорировать и в молчанку играть. А если и начнет, то Андрей первый подойдет. Он уже понял, что всего за пару дней он ужасно соскучился по Марату. Какой бы он дебил не был, какую бы чушь не нес, это все равно самый лучший друг.

***

      В понедельник заметил его забегающим в кабинет перед самым звонком на второй урок. Самому стало немного стыдно за то, как обрадовался, увидев всего лишь острые уши и знакомый поворот плеч из-за чужих спин. Долго соображал, четная неделя или нет, и тогда в каком кабинете их группа по английскому должна быть. Решил не рисковать и сразу побежал на перехват. Марат из кабинета вышел с телефоном на вытянутой руке. Улыбался там кому-то, говорил с паузами.       — А это ремонт тут такой сделали. Ага. Да давно уже. Ты лучше расскажи как ты в Сухуме оказался вообще?       Андрей приблизился и выглянул из-за его плеча, чтобы успеть рассмотреть, с кем он там разговаривает. Весь экран занимало знакомое лицо с дурацкими усами.       — А? А это Андрей тут, ага. Привет скажи Вовке, — он протянул ему телефон.       — Здоров, Вова! — помахал в камеру Андрей.       — Здорова, пацан! Ты еще вытянулся что ли? — весело ответил Суворов-старший.       — А ты усы что ли отпустил? — Андрей помнил Вову еще без них.       — Ага, я теперь муж почти, надо соответствовать! — заржал Вова.       — Да блин, так ты расскажешь про Сухум? — перебил их Марат.       — Аа, ну да. Кароч мы в Анапе у одного грека хату снимали, он местный там. И пьем мы короче чачу…       Всю большую перемену они болтали по видеозвонку с Вовкой и слушали его приключения с Наташкой на югах. Видимо, это семейное у Суворовых — находить веселуху на свою пятую точку и ввязываться во всякое. Уезжал то на Новый Год, предложение делать, Наташка никогда на море не была. А уже январь, и они в другой стране. Она согласилась, конечно, все-таки полтора года вместе и даже жили уже отдельно. Только родителям не сказали и решили спонтанно попутешествовать пока молодые-холостые. Сидели на подоконнике, и Марат, устав держать трубку, оперся локтем об Андрея, все еще направляя фронталку на обоих. От этого незаметного движения Андрея словно отпустило и он закинул руку Марату на плечи. Пора было прощаться, и, хоть они оба не пошли в столовку, перемена прошла чудесно.       — Бля, пожрать не успели, — как ни в чем ни бывало протянул Марат, нажав отбой. Видимо думал о том же самом. — Лан, я на историю, давай! — протянул он руку и Андрей пожал ее с чувством.       И все. Как будто не было тяготившего Андрея молчания все выходные. Как будто вообще ничего не было. Марат посасывал свою дуделку по пути со школы.       — Прикинь, нашел вот. Зарядил — работает. Кстати, — он залез в рюкзак и достал зарядник. — На, забыл у меня.       — А. Спасиб, — улыбнулся Андрей. Марат достал еще что-то из бездонного кармана и пошел к гаражам. Андрей увидел, что Марат выводит толстым маркером «YKK» и малость охуел от совпадения тэга со сном. Сглотнул и все-таки спросил.       — Эт че?       — Уголовный Кодекс Казани, — заржал Марат.       Андрей его слегка толкнул плечом.       — А ты че, не знаешь что ли? — в его голосе снова искрилось веселье, как раньше. — Вот ты лошара!       Андрей снова толкнул его, уже посильнее, но все равно мягко.       — Ладно-ладно. Это новый тэг мой. Young Killah Kazan, — гордо глянул он сбоку. — Кароч, вначале везде эти тэги накидаю, а аккаунт я такой уже застолбил в сетях. Начнут искать — а там меня найдут. Тот то мой ник старый уже протух после той пати. Теперь этот надо раскручивать, сечешь?       — Аа. Ну круто, че. Юный убийца тип?       — Ну да. Заебали «Лил» везде в ники вставлять, а «Янг» — вроде как свежо. Как думаешь?       — Круто-круто! — закивал Андрей. — Кстати… — начал было он, но быстро передумал. — Я как будто видел буквы где-то?       — На молнии-то? Ага, есть такая фирма японская. Ну и хуй с ней! Я круче сделаю! Там кароч главное, чтобы мой ник чаще упоминался, я гуглил…       Андрей хотел спросить другое. Одна вещь зудела в его мозгу все те два дня, когда они не общались. Для чего мог в принципе наврать Марат про такое? Это же не то, чтобы пошутить там, так не шутят, как он рассказывал. И он проговорился же по сути. И это нужно было выяснить срочно. И перебил его на полуслове.       — Что значит, ты вкрашился?       — … и тогда вести они будут на мой аккаунт… А? — охуевше оглянулся на него Марат. Стушевался, но ненадолго, быстро взял себя в руки. — Ну вкрашился немножко, че такого-то?       — Ты что сделал?! — Андрей надеялся, что Марат будет отмазываться.       — Да не ори ты, — оглянулся Марат. — Ну вкрашился. Да ну это же временно. Это ж только мое, внутреннее. Это ж не значит, что ты мне немедленно отдаться должен. — Андрей тыкнул его локтем, а Марат продолжил. — Ну, помнишь, как я в Анюту Чиповскую вкрашился? Посмотрел все сериалы с ней, даже самые тупые и тебя заставлял? Ну вот прошло же потом.       — И слава богу! Это ж пиздец мрак был, особенно тот, с наркокартелями.       — Ну вот, — Марат пожал плечами. Засунул маркер. — А вообще, я даже рад, что ты теперь знаешь.       — Да?       — Ну, полегче как-то, — наконец-то он смотрел прямо в глаза.       — А то, что я парень, тебя не смущает вообще?       — Да? Я и не заметил даже, — улыбка тронула его губы и он стал похож на себя прежнего.       — Пошел ты.       — Ну серьезно, девушка, парень, какая в жопу разница?       Пришлось толкнуть его посильнее. Пусть не воображает там. Еще и жопу посмел упомянуть. Не бывать такому! И вдруг вспомнил, как Марат потирался об него во время фотосета и какое воздействие на Андрея это произвело. Уши загорелись и он промолчал.       — Если ты о кризисе ориентации или там че, то не было у меня такого. Ну стоит у меня не только на девчонок, ну и что? Это ведь всего лишь физиология. Ну тело. И насрать мне что там вроде как нужно каждой твари по паре или там че. Я так решил, мне так норм. Чего же мне, от собственного тела отказаться?       — Блин… В смысле, стоит… — уже весь красный Андрей не знал куда деться от смущения, пока Марат разглагольствовал о природе влечения.       — Ну, — он пожал плечами как на самую обычную хуйню на свете.       — Ты пробовал что ли? — Андрей поразился своей догадке.       — Да нет, ты че? Просто знаю и все. Отстань. Пройдет, говорю же.       Они шли молча и облегчение, которое испытал Андрей, было не передать словами. Всего лишь вкрашился. Как в Чиповскую. Пройдет. Марат себя контролирует. Все нормально. Ну и что, что оказалось, что он би, или как там? Это его друг, и Андрей давно решил, что даже если он убьет кого-нибудь, Андрей его поддержит. А тут всего лишь ориентация. Щас много кто выходит из шкафа, тоже мне открытие. И так уверенно заявил еще, значит не стесняется этого. Раз у него нет комплексов по этому поводу, у Андрея то отчего они должны быть? Он автоматически шел за Маратом.       — Зайдешь пожрать? Считай, из-за меня же столовку пропустил?       Андрей кивнул.

***

      Дома у Марата была его мама, сказала, что завтра нужно будет цветы полить у бабушки. Андрей, конечно, сказал, что поможет. Почему-то теперь, после тоскливых выходных, хотелось все время торчать с ним. Марат пожал плечами, ковыряясь вилкой в пюре. Андрей заметил, что он не рассказал о звонке брата своим, и подумал, что, видимо, это был их секрет от родителей. Подумал, что как Марату повезло, что у него есть брат, с которым всегда на одной стороне. Сестренке он все равно будет старшим братом и от того немного родителем. И иногда хотелось снова почувствовать себя младшим, тем, о ком заботятся, когда все внимание на тебе. Не такое, как мамино — тревожное и тяжелое, а по-другому. Как именно, Андрей и сам себе бы не смог бы объяснить, но чаще всего испытывал это именно с Маратом. Когда на тебе не висит ответственность за всю семью и ее будущее, а ты просто пацан еще и можешь пока творить ерунду. Он смотрел в карие глаза и видел там на дне отражение собственного облегчения. Почему он раньше не замечал, что когда он не улыбается, внешние уголки его глаз немного опущены? Получается чуть-чуть грустное выражение. Девчонки объясняли, что такое resting bitch face. А Марат, наверное, resting sad. И из-за этой его чисто физической особенности Андрею казалось, что он тоже может быть скучал и теперь рад, что все по-прежнему.       Марат не отпускал идею раскрутить новый аккаунт. Пока ели макароны, которые паста, а не пирожные, разглагольствовал уже про регистрацию торговой марки. Андрей ел, улыбался и наслаждался тем, что снова все как раньше. Но та мысль развивалась и текла внутри Андрея сама по себе, он кивал и поддакивал, но сам замечал, что возвращается к ней. И опять, посреди зажигательной речи Марата про то, как все будет заебись с его новым брендом, он вставил:       — Да ну раз вкрашился, так это другое же.       Марат будто и не переключался. Дожевал макаронину и посмотрел в окно.       — И че?       — Давай че-нибудь попробуем сделать. Раз ну…       — Фу, нет! Ты что?! А что попробуем?       — Фу?       — Ну в смысле, ну ты понял.       — Нет, не понял. В смысле «фу»?!       — В смысле, че-нибудь?!       — Че хочешь.       — Да в смысле?!       — Я серьезно, — и, подумав немного, добавил. — Кроме отсоса.       Марат молчал и пялился квадратными глазами.       — Ну вот че ты хочешь?       Марат глаза отвел и покраснел так резко и пятнами, что Андрей все понял. Самому стало душно, но отступать он не собирался.       — Прямо это? Давай, — он быстро схватил руку Марат, не давая передумать, главным образом, себе. Пожал расслабленную ладонь, скрепляя договор. И, не отпуская ее, слабовольно промямлил. — Только ты там это… — и разозлившись на себя за эту слабость, закончил намеренно грубо. — Жопу мне не порви кароч.       Марат кивнул, кажется, автоматом. А потом выдернул руку и замотал головой.       — Ты че?       — Мы руки пожали. Договор, считай. Че, отказываешься теперь? Не хочешь больше?       Марат только сглотнул.       — Ладно. Сейчас?       — Ага, раскатал губу! Ща! Там это… подготовиться надо.       Встал, такой крутой весь, аж загордился собой. Но страхово все же было немного. Пока. А потом, когда мама написала забрать Юльку со школы, шел по улице и охуел. Что предложил-то вообще?! И главное сам! Сам!!! Пиздос! Бля, надо сказать ему, что передумал. Да. Передумал. Да и он сам же откажется. Да? Да. Скажем, пошутили. Не будут же они в самом деле? Не будут. Все. И успокоился немного. Надо же какая только хуйня в голову не придет! Все только бы Марат не расстраивался. Как же Андрей зависит от него, это что-то слишком. Но сам чувствовал, что Марат для него уже давно не просто самый лучший друг. Ради него он переступил через многие свои ограничения. Ну ладно, может не только ради него, сам хотел. И сбегать с уроков, и творить всякие не совсем законные дела. Дрался из-за него, получал пизды. А это — это другое ведь? И не сказать, что Андрей никогда о таком не задумывался. Конечно, примерял себя к Галлавичам, но не всерьез. Признал про себя, что актеры красивые, но трахнуть кого-то из них, или тем более отдаться, желания не возникало. Конечно, еще интересно было, что за история там с простатой, и почему мужики настолько с этого балдеют, что разрешают себя…       — Андрррюша! — сестра недавно научилась правильно выговаривать сложную букву и немного этим выпендривалась.       — Привет, Юльк! Давно ждешь? Мама не смогла сегодня. Одевайся скорее, пошли.       Так вот, интересно было, все-таки волшебная кнопка для удовольствия в собственной ж… Андрей помнил еще как обнаружил, настолько приятно было баловаться с основным источником удовольствия, и как он сообразил, что лучше делать это наедине. И как он мучительно покраснел, когда услышал, как мама, разговаривая по телефону с Фаридой, хвасталась «как хорошо, что он вонять не начал как остальные подростки! Мой-то плещется все время как утка в ванной, не вытащишь». Он-то понятно, чем там занимался.       — А что на ужин?       — А? Не знаю, я еще дома не был.       — У Маратика торчал?       — Ага.       — Сказал ему, чтоб не женился пока?       — А?!       — Ну, я за него выйду. Пусть подождет. — Аа. Ладно.       И правда, был такой разговор, Васильевы посмеялись тогда, Андрей и забыл. Надо бы и правда сказать, пусть тоже поржет. И Марат — ну вот он такой же. Надежный, что сестренку не страшно отдать. И ласковый по-любому. Не обидит. По крайней мере, намеренно. Уж Андрей знает. И вообще, если пробовать что-то такое — то только с ним. Потому то тогда Андрей и набросился на него с «пидарасней», потому что сам боялся. Знал, что если Марат начнет, Андрей поддастся. Но в то, что сам по пьяни это начал и даже дошел до засосов в живот — не верил. Не могло быть просто такого. Он, конечно, любил Марата, это правда. Но как человека, не как-то по-пидорски или как там. И потому лезть к нему сам не стал бы. Но то, что предложил — это другое. Потому что сделал бы для друга и не такое. И если вообще идти на это, ну хотя бы просто из любопытства, то с надежным человеком. Которому доверяешь. А кто еще кроме Марата у Андрея такой есть? И выходило, что как будто и ничего такого страшного в этом нет. Ведь почему первый раз такой важный — там же ты голый совсем и уязвимый. И хорошо иметь пацана рядом, который как обычно в пиковых ситуациях. Ну так, чисто подстраховка, поддержка там. Вон, Марат без подмоги пошел на стрелу и отхватил. Блин, все перемешалось в голове за последнее время. Андрей раскапывал внутри себя какие-то новые мысли и чувства и понял, что может даже где-то в глубине души хотел бы попробовать его поцеловать сам. И наверное даже это им обоим понравилось бы. Ну, потому что, почему нет? Целоваться вообще приятно, а с симпатичным человеком уж точно. Да и, в общем, если трогать его не неприятно, то может… Не сразу ебаться конечно, а там, ну потереться друг об друга, если ему чего-то такого хочется…       — … натрешь?       — А?! — чуть не подскочил Андрей от того, что мелкая как будто подслушала его не самые приличные мысли. А. Она что-то говорила же.       — Ну сыра натрешь мне? Ты вообще меня слушаешь? А говорю, что в школе пицца такая вкусная, маленькая такая. Можно самим сделать, на хлебе просто. Колбасу я нарежу, а сыр боюсь. Ты натрешь мне сыр на терке?       — Ааа. Лан, натру.       — Ага. Я пробовала яблоко на терке, давно еще, когда маленькая была и содрала кожу себе на пальце. Плакала.       — Да ты и сейчас маленькая.       — Ну Андрей! Сам ты маленький!

***

      В его комнату никто не должен был заходить: маму он давно приучил стучаться, а Юлька спала. Но Андрей все равно поставил стул так, что вначале упадет он, прежде чем дверь распахнется полностью. Проверил, чтоб наушник точно подключился к телефону. Из-за того, что все это напоминало то, что он делал, чтобы подрочить в одиночестве, Андрей ощутил напряжение в штанах. Но сегодня дело было в другом. Он так же открыл вкладку с режимом инкогнито и вбил в поиск «гейский секс». Охуел от количества порнухи, вылившейся по первым ссылкам, и только на шестой или седьмой нашел нужный портал. Ну раз уж первые ссылки были видео, он открыл и их. Теперь напряжение в штанах недвусмысленно дало понять, что и ему как будто не так уж важно на что именно дрочить. Сиськи парней выглядели даже лучше женских, и вид членов не отталкивал, а, скорее, добавлял возбуждения. Андрей прокручивал ленту, боясь нажать на воспроизведение, но статичные картинки сами становились гифками с кратким содержанием ролика. Некоторые были откровенно мерзкими, но другие — очень даже привлекали внимание. Наконец он кликнул на надпись «Short king and his tall bottom». Два красивых юноши целовались так нежно и страстно, что химия между ними так и искрила через экран. Андрей держался ровно до момента, пока не услышал в наушнике стон высокого парня. Рука сама залезла в трусы. Стройный, более низкий парень, заглотил член высокого почти целиком и пальцами массировал его вход. Возбуждение вытеснило брезгливость напрочь, и Андрей сжимал себя, пожирая глазами зрелище. Блестящие от смазки пальцы легко скользили в отверстие на экране и Андрей сжал свой член у основания, удерживая себя от финиша. Парень стонал, как сигнализация в машине — с равными промежутками, постановочно и как-то глупо, но Андрею это не мешало. Уже хотелось увидеть такой же крупный план, где член занимает место пальцев, и видео не разочаровало. И, как бы Андрей не сдерживал себя, оргазм неминуемо выплеснулся, брызнув, как в рекламном баннере на том же сайте. Андрей посмотрел на строку загрузки. Полторы минуты. Его хватило на полторы минуты гейского видео, чтобы кончить. Быстро убрал последствия и открыл соцсети. Но механически скроллил, мысли все равно текли сами по себе.       С обычным порно, с женщинами, он правда и выбирал быстрее, просто тыкал на первое попавшееся, но и держался дольше. Он уже сообразил, что если продержаться дольше, оргазм будет интенсивнее. Но тут был какой-то взрыв. Как в самый первый раз, когда Андрей впервые увидел настоящее порно. Он тогда торчал в дурацкой группе в одной соцсети, почти случайно тыкнул на явный спам с «хочешь посмотреть как я 🍆✊💦🍑?». Андрей хотел. И потому тыкнул на профиль с губастой тетенькой, ему самому было лет тринадцать, потому все девушки казались ему милфами. Как бы то ни было, всего несколько кликов, и Андрюша открыл для себя блестящий мир порно. За тот месяц он сильно поменялся, даже мама заметила. Ему постоянно хотелось остаться наедине с телефоном и снова зайти на заветный сайт, но реальная жизнь все время мешалась. Он бы торчал на сайте всю ночь, но с утра надо было в школу. Днем — мама иногда заявлялась домой раньше и приходилось прекращать свои сессии. За этот месяц Андрей стал скрытным и раздражительным, а от недосыпа — еще и тормозил. Тогда то и появился Юнусович, черт бы его за ногу. Вначале Андрей думал, что он реально пришел по его душу. А что нужно было еще думать, если он пришел с обыском? Строго так спрашивал, с кем дружишь, куда после школы ходишь? А Андрей тогда ни с кем и не дружил по сути, Искандера только назвал. Комнату обыскал еще. Потом с мамой долго разговаривал. Потом только понял Андрей, что не было никакого права у долбаного мента такой беспредел творить, это так, мама напугалась наркотиков и мента привела. А так-то она с ним и раньше знакома была. И он просто стал делать это в ванной тогда. В этом тоже были свои плюсы, разве что боялся телефон испортить влагой.       Из-за этого потом, когда познакомился с Маратом, долго его скрывал. Он-то как раз выглядел как типичный хулиган, даже несмотря на то, как именно они познакомились. Андрей тогда состоял в группе дебатеров, и у них было соревнование между классами на неделе экологических проблем. Битва была легендарной: Андрею вроде выпала сторона попроще и он защищал «хороших». Марат, однако, выстраивал свою позицию жестко, между строк читалась вся его внутренняя агрессия. Он вывернул вопрос так, что Андрею пришлось бы признать, что ради возможного экологического будущего, ему нужно будет прямо сейчас лишить людей работы и их детей — еды. Немногочисленная публика дебатов в кабинете впилась взглядами в Андрея. Он помотал головой, и Марат разделал его под орех. Конечно, фигурально выражаясь, они, по сути, никогда не дрались по-настоящему. С другими — кучу раз, но между собой Андрей всегда поднимал руки, сдаваясь, потому что знал, что будет несправедливо. Когда они пожимали руки после дебатов, Андрей еще весь горел от возмущения и публичного унижения от проигрыша в дебатах. А потом Габдулловна еще и усадила их друг напротив друга и сказала, что им надо поработать вместе. Мол, хорошо бы дополнили свои стратегии, если бы поучились вместе. Она сказала тогда, что Андрей хорошо умеет планировать речь, но аргументы у него только кажутся непрошибаемыми, пока за них не взяться эмоционально, как неплохо умел Марат. А на публику в реальной жизни часто лучше действует давление на эмоции, как случилось тогда. Они пообещали, что поработают вместе. Марат из-за этого выделывался. Показывал как можно завоевать симпатии толпы, упоминал Карнеги, но как-то вскользь, как будто все и так должны были знать о чем он там писал. И это задело Андрея, он побежал в библиотеку и тоже быстро прочитал скучный труд. Ну, так не очень честно было, у Марата-то природное обаяние, и Андрей сдаваться не хотел. Он впервые побывал у него дома и поразился, что Марат и дома совсем не меняется. Так же весело шутил с мамой как с одноклассницами, легко рассказывал школьные сплетни. Сам-то он в школе и дома — два разных Андрея. Дома он старался не отсвечивать, зная, что мама на любой рассказ, кроме «все нормально» может заистерить и позвонить менту. А в школе на самом деле все и было нормально, только скучно очень. Пока не появился Марат. Оказалось, если у тебя хорошая репутация, можно врать прямо в глаза, что сигаретами провонял весь туалет, вот от них и пахнет, и им будут верить. Марат послушал демки, которые Андрей писал на ФрутиЛупс и запросто дал свой айпад с ГаражБэнд. Андрей еще никому не давал послушать свои треки, думал, что писал только для себя. Но восторг Марата и его энтузиазм легли бальзамом на душу. Андрей начал задумываться о том, чтобы выложить куда-нибудь свою музыку. Довольно быстро Андрей сдружился с Маратом, поддавшись его непрошибаемому обаянию.       А сейчас как? Неужели Марат опять невероятным образом заставил его признать то, что Андрей не хотел? Нет. Сейчас точно решение было его. И отступать было некуда. Андрей сам загнал себя в это положение. И открыл ту седьмую вкладку с порталом для геев.       Преодолевая брезгливость, потыкал по ссылкам и понял, что это нихуя не просто, то, что он предложил. Подготовка должна быть глобальная, вплоть до того, чтобы знать, что ешь за три дня до того. Пиздец. Но это — Марат! Он бы и в тюрьму за него сел бы, не то, что больше овощей в рационе и унизительные манипуляции с клизмой. И, разозлившись на самого себя за малодушие, взялся за подробное изучение предмета.       Подготовился на отлично, в общем, до скрипа.