Новые приключения Заразы

А вскоре пришлось расплачиваться за приятные плюшки и сладкие пряники в жизни. Жан-Клод сообщил, что он нашел подходящее место и организовал лабораторию. Не такую шикарную, какие попадались на моем пути. Я все же подозревала, что у него еще немало сюрпризов в запасе, так что маленькая лаборатория — это всего лишь начало. Он скоро войдет во вкус власти и будет либо интересно наблюдать эту трансформацию, либо страшно. Другого не дано. Мы выехали сразу после того, как Том покормил меня. Машину вел Рон, что и не удивительно. Жан-Клод уселся рядом с ним, но все время посматривал на меня через зеркало, словно боялся, что я сигану рыбкой прямо сквозь стекло. Признаюсь, мысль такая была, но Мастер на то и Мастер, чтобы предугадывать подобные глупости от подчиненных. Он разрешил Тому поехать в качестве моей моральной поддержки. И теперь я при всем желании не смогла бы выбраться из-под его крепкой руки, не сломав ее и не повредив ничего важного. Свои функции Том выполнял прекрасно. Я жалела об одном — не удалось оставить адрес лаборатории Аните. На случай, если меня там закроют на веки-вечные. Анита могла бы меня откопать, все остальные — нет. — Слушай, Валена, я тогда сразу не спросил, а потом был занят, — Рон тоже взглянул на меня через зеркало. — Не спросил о чем? — я могла думать только о том, что свободе моей пришел конец, но старалась держать себя в руках. Если я сорвусь, а они на самом деле ничего плохого не хотели, то тогда одной поркой Совет вампиров не ограничится. Надо держать себя в руках, надо терпеть. — Откуда у тебя такие шрамы на спине? — От кнута, смоченного святой водой, — я пожала плечами. — Так и скажи, что ты не хотел портить девушке отдых, Рон Август, — прозвучало это со стороны Жан-Клода, но он даже голову не повернул. Вот выдержка, а! — В какой-то мере не хотел, а в какой-то мере боялся услышать что-то подобное, — Рон снова пристально уставился на дорогу, будто ничего другого в мире больше не существовало. Я поморщилась. Ну почему надо нагнетать атмосферу перед таким серьезным делом? Вдруг кровь испортится или яда больше получится, чем нужно… Да еще и Том прислушивался, аж ухо подрагивало, хотя тоже делал вид, будто ничего не происходит. Ну шрамы и шрамы, что я, одна, что ли, со шрамами хожу? Не все же могут за долгую жизнь сохранить нетронутой родимую шкуру. У Жан-Клода был шрам на груди от креста и ничего, жив-здоров, вон сидит красуется. Вот у Рона я ничего не заметила, но спиной он ко мне не поворачивался. То ли скрывал там что-то, то ли банально боялся. — За что тебя наказали, petite épine (фр. маленькая заноза)? — голос Жан-Клода был нейтральным, но он явно спрашивал не просто так. — Да что у тебя все маленькое, то Анита, то я… — я поморщилась. — За убийство Мастера в Италии. В аккурат римские вампиры и наказали, — воспоминания били больно. — Вы серьезно хотите, чтобы я переволновалась здесь и сейчас? — Нет, просто было любопытно, что ты об этом скажешь, — абсолютно спокойно ответил Жан-Клод. — То есть, не стану ли я врать? А какой смысл врать собственному Мастеру? Наверняка у тебя есть мое досье. Рон тихо хмыкнул — то ли поперхнулся, то ли подавил смешок. — А шрам на пояснице — за английскую Леди? — все так же продолжил допытываться Жан-Клод. — Нет, это как раз работа Леди, — я от нервов закусила губу. — Можно мы уже после лаборатории об этом поговорим, пожалуйста? Я правда не хочу разнести здесь все. — Хорошо, после лаборатории, — Жан-Клод кивнул, и в машине повисла тягучая тишина. Мне казалось, вампиры даже не дышали. А на кой черт оно им надо? Мы выехали куда-то почти за город, где я еще ни разу не была. И Рон ловко повернул в сторону заброшенного завода. Вряд ли вампиры стали бы что-то строить возле работающего. Я пыталась отвлечься, считая столбы и ограничительные знаки. — Вы это, чтоб два раза не ходить… можете и Аниту пригласить, ей наверняка тоже будет интересно спросить про шрамы, — я качнула головой. Анита молодец, она меня не спрашивала, а я ее. Хотя у нее тоже было предостаточно шрамов, но думаю, для охотницы на вампиров это нормально. — Аниты это не касается, — Жан-Клод лишь чуть повернул голову. — Это дела вампиров и обсуждать мы это будем только в нашем кругу. — А Том? — я невольно повернулась к оборотню. — Том — твой pommе de sang, он может узнать все, что связано с тобой, если того пожелает. Рон остановил машину на старой заброшенной стоянке. Мы вышли на улицу. Вокруг было очень темно, только рожок луны едва-едва освещал заброшенный завод. Под ногами шуршал гравий и мусор. Заблудиться я не боялась — три цветных ярких живых фигуры отлично разбавляли темноту. Интересно, как видит мир Том? Тоже чувствует тепло, кровь и жизнь или как-то иначе? Увы, пока что было не место и не время такое спрашивать. Первым пошел Жан-Клод, хотя я ожидала, что он пошлет Рона. Видимо, побаивался все же, как бы я не устроила побег, потому как Рон идеально вписался с левой стороны от меня, спасибо, хоть под руку держать не стал, как Том. Впрочем, я бы тоже перестраховалась, ничего личного, голый расчет. Мы вошли внутрь через задний ход со скрипучей ржавой дверью. А вот дальше дело пошло очень интересно. Загорелся свет, и стало отлично видно, что внутри спешно сделали ремонт, кое-что переоборудовали и покрасили, только на полу осталась старая коричневая кафельная плитка. Мы свернули в какой-то проход, прошли пару дверей и зашли в третьи — новые, свежеокрашенные белые двери. Ну вот и оно. — Познакомься, Валена, это доктор Бланш, — Жан-Клод представил изящную красивую женщину в белом халате и белой же шапочке. — Очень приятно, — руку я протягивать не стала, так как доктор уже была в перчатках. Так вот куда они девают всех женщин. Доктор Бланш была оборотнем, но пахла как-то иначе, чем Том и прочие волки. Значит оборотень другого вида. — Очень приятно, — эхом отозвалась она и на миг задумалась. — Мастер, вы в курсе, что эта девушка имеет одну интересную способность? — У нее полно интересных способностей. А теперь давайте приступим, у нас еще очень много дел, — Жан-Клод отошел и красивым жестом пригласил меня к столу. Я сглотнула и принюхалась. Пахло типичным медицинским кабинетом — моющими, хлоркой, лекарствами… Пришлось сесть на указанный доктором стул. — А где у вас ямы для подопытных? — спросила я. Голос получился глухим, как будто мне в горло напихали песка. — Что? Какие ямы? — доктор Бланш удивленно уставилась на меня. Я смогла понять, что у нее красивые карие глаза. — Такие, в которых держат тех, кто… ну в общем, на опыты идет, — я поморщилась. — Валена, просто сдай ты уже кровь и все, — страдальчески попросил Жан-Клод. — Нет тут никаких ям и не будет. Чем быстрее сдашь, тем быстрее пойдешь домой. А это уже было хорошим стимулом. Я закатала рукав тонкого серого свитера и обнажила внутреннюю сторону локтя. Доктор ловко перевязала мне руку жгутом и легко уколола вену. Ей не надо было искать или долго мучиться, как оно обычно бывало. Похоже, болтовня все же сработала и наш драгоценный Мастер нарочно меня отвлекал. Может, так оно и правильно. — На сегодня все, — объявила доктор Бланш, рассматривая полный большой шприц. Внутри плескалась черная кровь, намного более темная, чем должна быть. — Очень интересно. Я зажала локоть с ваткой, немного подержала и выбросила ватку с парой капель крови. Укол уже зажил, но я хотела просто посмотреть, что будет дальше. — Вату сожгите. И ни в коем случае не трогайте кровь голыми руками, — попросила я. — Я знаю процедуру, — нахмурилась доктор Бланш. — Вот в том-то и беда, — я встала со стула и вернула рукав на место. — Надеюсь, из всего этого будет хоть какая-то польза. — Вы мне не доверяете? — удивилась она. — Я вас вижу первый раз в жизни, — абсолютно спокойно заявила я. — Но я знаю, что обычно происходит в таких местах. Поэтому прошу быть максимально осторожной. Я не хочу узнать, что хороший врач погибла только потому, что случайно капнула на руку моего яда. — Я уже не хороший врач, — Бланш покачала головой. Из-под шапочки выскользнула темная прядь волос. — После обращения меня не берут больше в клиники. Эта работа — все, что у меня есть на данный момент. И… я поняла, буду осторожной. — Удачи, доктор Бланш, — я вышла в коридор, раздумывая над этим всем. Бланш — не волчица, а что-то другое. И… я ощущала к ней странную если не симпатию, то какое-то доверие. Это неправильно, так не должно быть, но тем не менее, я понимала, что она не сделает ничего дурного. Не мне точно. И я не желала ее смерти. Даже предупредила ее. Очень странно. — Жан-Клод, а какого она вида? Ну, в кого превращается? — спросила я, как только за Мастером захлопнулась дверь. Он удивленно взглянул на меня. — Я думал, ты поняла. Она превращается в крысу. — Я только однажды видела оборотней-крыс и им было явно не до меня. В день… ну ты понял, — мне не хотелось упоминать о Николаос и о том, как я ее выпила. Вот совсем. — Да, — коротко ответил он и направил нас всех на выход. — У тебя же очень чуткий нос, — чуть пожурил меня Том. — Но нос тоже не может знать абсолютно всего, тем более, тут так воняет хлоркой, будто ее залили во все щели. — А так и было. Знала бы ты, сколько тут бегало тараканов, — усмехнулся Жан-Клод. — И ты не позвал меня их изгнать? — поразилась я. — А я не хотел изгнать, я хотел уничтожить, — он сказал это абсолютно будничным тоном. — Но они все равно сбежали. — В следующий раз зови, буду изгонять тараканов подальше, может быть, даже топить в речке. — Валена, что ты как маленькая. Вот представь, тебе скажут, что тебя зовут подготовить место для лаборатории, в которой тебя же и будут исследовать. Что ты станешь делать? Запаникуешь, переволнуешься, кого-то покалечишь… А так вот пришла, кровь сдала и все, — увещевал меня Рон. — Может вы и правы, — нехотя согласилась я. — Как часто мне надо будет… здесь бывать? — Посмотрим. Сначала нам подвезут кое-какое оборудование, быть может, найдем еще грамотных врачей и лаборантов, — Жан-Клод снова уселся на переднее сиденье машины, оставив нам с Томом заднее. Вот специально все сделал, нарочно, чтобы я там сидела и не рыпалась. — Врачи среди оборотней и вампиров на вес золота, беда в том, что заражаются они чаще всего спонтанно и никогда не угадаешь, кто это будет. Рон отъехал от завода на небольшое расстояние и остановился на обочине. Здесь не ездили машины и не было людей, здесь остро ощущалось одиночество и темнота. — Что ж, расскажи нам про Леди, — почти приказал Жан-Клод. Я поежилась. Пожалуй, будь я его вампиршей по крови, то уже наложила бы в штаны от такого тона. — Да что рассказывать. Вы все наверняка знаете, что Мастер Лондона крутой мужик, который питается болью. И у него была… не знаю, любовница или нет, в любом случае правая рука и заместительница — Леди. Она сама питаться болью не умела, но очень хотела пробудить в себе эту способность. И делала для этого все мыслимое и иногда немыслимое. Она была искусной в пытках, умела причинять и убирать боль, но увы, так ее есть и не научилась. В каком-то смысле она, может, и получала удовольствие от чужих мучений, но это не делало ее сильнее. Жан-Клод едва заметно кивал — видимо, он знал Леди и Мастера Лондона. А может жил там когда-то. Хотя я бы больше склонялась к Парижу — француз из него лез просто капитально. А вот Рон слушал с интересом, даже заглушил мотор, чтобы ничего не мешало. — Ну и жили они себе долго и счастливо, пока не принесла нелёгкая в Лондон нас с друзьями, — я невесело хмыкнула. — Парни в Лондоне прижились, Мастеру они понравились. Не знаю, может боялись как надо, может, послушанием выделились. А я как всегда. Боялась я не того, что надо, а когда боялась, то начинала бросаться первой. Ну боль не люблю, да. Терпеть могу, но ради какой-то важной цели, а не просто так, чтоб кому-то рядом от моих мучений было хорошо. Не сошлись мы, в общем, характерами ни с Мастером, ни с Леди. Ну и Леди попросила меня в качестве… как это называется? Тренажёра или игрушки, пёс ее знает, — я качнула головой. — Беда в том, что и моя боль никак не пробуждала в ней силу, а вот во мне очень даже. Вот этот шрам, — я невольно коснулась поясницы, — сделал свое чёрное дело. В тот день Леди лютовала пуще прежнего, а я попалась не в том месте не в то время, мы сцепились языками, но у меня был хреновый английский, ещё хуже, чем сейчас. Накидали друг другу факов за воротник и она приказала меня отправить в пыточную. Ну а там меня сорвало окончательно, я утопила ее помощника в святой воде — вмазала ему так, что он сам в чан булькнул. И Леди решила меня выпороть, один раз ей удалось нанести удар, а после него… — я прикрыла глаза. Кажется, все заволокло кровавой пеленой. Тогда я не знаю какими силами бросила эту пригашенную в чан и пила ее до тех пор, пока она не сварилась там заживо, а потом сунула останки в святую воду с помощью палки и накрыла крышкой. Интересно, что и Леди, и ее помощника растворило живьём, как в кислоте. Вот это я им и рассказала. — Ее смерть почуял Мастер, пришел, а там я в состоянии какой-то твари беснуюсь. Ну и он не захотел возиться с этим всем. Его вампиры скрутили меня толпой, связали, заткнули рот и сунули в ящик. В таком вот виде меня и привезли в Америку, сказали, мол, ну ее к черту, тварь такую, мы её не удержим. Ну и наверняка хорошо приплатили кому следует. — Почему тебя не убили за смерть Леди? — Черт их знает. Может подумали, что меня святая вода не взяла, раз я их утопила, а сама держалась. Может, хотели подгадить кому-то здешнему или плели свои интриги. Спросите у них, я не знаю. — Любопытно, — Жан-Клод сидел, сложив руки на коленях и смотрел куда-то вдаль. — Что ты имела в виду, сказав о «состоянии какой-то твари»? — На тот момент я так озверела, что уже не походила на человека, — я обняла себя за плечи, будто хотела закрыться и спрятаться от этой истории. — На что это было похоже? — продолжал допытываться Жан-Клод. — Хм… Как сказать… Это как будто из человека превращаешься в вампира за мгновение, а потом сражаешься с медленными, слабыми, больными людьми, — я не знала, как это описать. Тогда я была в бешенстве. Боль породила силу, какая мне и не снилась, с этой силой я схватила Леди, как… куклу? Может быть. Я просто схватила ее и сунула в этот чан. С размаху. В ушах до сих пор стоял ее вой. Интересно, напиталась ли ее сила от ее собственной боли? — То есть, ты прибавила в силе и скорее всего в скорости, — Жан-Клод будто что-то просчитывал. — Обычный средний вампир намного сильнее человека. Ты в своем возрасте выдаешь такие фортели, каких у тебя быть не должно ещё несколько сотен лет. То есть, в момент ярости ты была сильнее Леди настолько, насколько вампир сильнее человека инвалида, раз так легко справилась. Но когда ярость спала, тебя легко скрутили и смогли отвезти силой через океан. То есть, повторить свой подвиг ты не смогла. — Угу, — грустно кивнула я. — Итак, мы имеем спонтанную вспышку агрессии с резким увеличением силы, а потом такой же быстрый спад, — он разбирал меня словно пазл. Ощущение было жуткое. — Когда ты убивала следующего Мастера, вспышка была такой же? — Сильнее и дольше. Меня хватило вырезать всех причастных к лаборатории, — я не хотела об этом думать, но окровавленные тела на белом кафеле так и стояли перед глазами. — Что послужило триггером на третий раз? — вдруг спросил Рон. — Грязь и насилие. Меня держали в яме для подопытных. Там нет ванны и туалета, — я закрыла глаза. Пожалуйста, хватит шевелить это прошлое. — И только? — Им нравилась моя регенерация. Нравилось смотреть, как заживает вспоротый живот. Они изучали все. И сказали, что я восстанавливаюсь до прежних параметров все быстрее с каждым разом, — я уткнулась лбом в плечо Тома. — Пожалуйста, если вам нужно что-то выяснить… Просто скажите, я сама все сделаю, только не так снова. — Поехали, — скомандовал Жан-Клод. Мне показалось, что ему тоже не хотелось это слушать. И никакого удовольствия от ковыряния этих грязных историй он не получал. Рон молча завел машину. Том придерживал меня за плечи. Я пыталась не плакать. Никаких срывов. Мы делаем общее дело. Это все страшный, болезненный, ужасный опыт. Опыт, который сделал меня такой, какая я есть. — Значит, следующий раз будет ещё мощнее, — вдруг негромко произнес Жан-Клод. — И нам нужно научить тебя это контролировать до того, как случится трагедия. — Это похоже на бешенство оборотня в бою, — тихо заметил Том. — Я такого не видел, но в стае рассказывают разные байки. Говорят, альфы на такое могут быть способны. — Или берсерки, — уронил Рон, все так же не отрывая взгляда от дороги. — Заметьте, что каждый раз начинала не Валена. Нет, я не оправдываю убийство Леди, но… Из-за чего вы сцепились? — Из-за Ральфа, — тоже тихо ответила я. — Он был бабником. И лез под все юбки. Он клеился и ко мне, но поначалу я его гоняла. А потом поняла, что проще перетерпеть один раз, чтобы он поставил галочку в своем блокноте и отстал. Да так и было. Сразу после той ночи он резко потерял ко мне интерес, а вот Леди заревновала. К сожалению, тогда я ещё не так хорошо знала английский, чтобы объяснить, что тот Ральф мне даром не сдался и любовник он ниже среднего. — И все свелось к еде и сексу, — фыркнул Рон. — Примитивно, но действенно. — Все конфликты так или иначе связаны с едой и сексом, — выдохнул Жан-Клод. — Что ж, зато мы узнали правду и можем дальше действовать исходя из полученной информации. — И вы не убьете меня за убийство Леди и тех Мастеров? — уточнила я на всякий случай. — Видишь ли, Валена, жизнь прелюбопытнейшая штука. Все друг друга так или иначе убивают, — Жан-Клод говорил нарочито медленно и тягуче, словно пытался меня погрузить в сон. Только я не засыпала. — Нет, я тебя не убью, ни в коем случае. Ты — уникальное создание и ты нам нужна как никогда. Живая, сытая и способная сражаться, в том числе и с превосходящими силами врага. Кстати, ты же в том состоянии в лаборатории вырезала всех? Совсем всех или кто-то выжил? Я покачала головой. — Не знаю. Может кто-то и выжил, кто успел убраться подальше. Почему ничего не было в прессе? — Такие вещи в массы не выносятся. Узнай люди, что вампиры имеют свои лаборатории для опытов и общественность взбунтуется. Нас опять лишат прав и сделают дичью. А нам выгоднее быть охотниками. Но ты не сказала, способна ли ты отличать своих от чужих в том состоянии? Я надолго задумалась, вспоминая происходившее. — По запаху должна. Но мне ещё не доводилось бывать в ситуации, когда надо кого-то отличать. — Будешь тренироваться. Ты запомнишь запахи всех вампиров и оборотней, связанных с нами. — Хорошо, — устало кивнула я. И мы поехали домой сквозь тьму, прорезаемую только светом фар. Это была чертовски тяжёлая ночь, а сделали всего ничего.