Новые приключения Заразы

Эдуард нашелся в компании Маргарет и Ясмин. И на удивление все вели себя более чем прилично. Никто никого не покусал и не пристрелил — уже большой прогресс. Надо им почаще общаться с охотниками, так, глядишь, и станут цивилизованными. — Как там Анита? — спросил он, отвернувшись от вампирши, рядом с которой сидел на гостевом диване. — Звонит по телефону. Можешь ее навестить, — я показала, куда следует пройти. — И собирается в бой. — Не знаю, что вы сделали, но за это вам полагается отдельная благодарность, — проворчал Эдуард. — Знаешь, если на тебя вдруг придет заказ, я тебе сообщу. — Большое спасибо, — я тяжело вздохнула. Думаю, если так все и дальше пойдет, то заказ на меня оформит либо сам Жан-Клод, либо кто-то из его приятелей. А если Эдуард узнает, что Анита получила третью метку, то устроит нам тут резню и без заказа. Жан-Клод вызвал оборотней. Не знаю, как — силой или просто позвонил кому следует. Хотя вряд ли — те, кому следовало звонить, уже мертвы, так что скорее всего применил силу. Мне пришлось встречать их на пороге. Не так уж много народу, как я ожидала, да и без драгоценных домохозяек-интриганок, зато в компании Рашиды. Я думала она умерла, ведь обычно люди при такой потере крови и после такого количества яда не живут, но оказалось, что оборотниха смогла это все выдержать. Да и рука у нее на вид казалась вполне целой и здоровой. — Идемте, я дам вам оружие, — я поманила ее за собой. — Мы сами себе оружие, — буркнул какой-то мужик неопределенного возраста. — Парни, как по мне, то лучше все-таки не идти на древнего, как мир, вампира с голой жопой, — если мне придется управлять ими, то следует сразу поставить на место, иначе так и дальше будут пробовать на зуб вместо того, чтобы делать дело. Оборотни захохотали. Мужик набычился. — Хоть ты и убила альфу, ты мне не альфа. И я не обязан тебе подчиняться, — начал закипать он. — Да ради бога, не обязан и не надо, но тогда и я не обязана прикрывать и спасать твой зад, — проворчала я. — А те, кто все же не настолько гордые, пусть возьмут оружие. У нас здесь охотник на всякое… в общем, охотник. И мы можем одолжить у него ненадолго его арсенал. И все бы хорошо, но Жан-Клоду вожжа под хвост попала устроить бой прямо на сцене. Мол, пусть все выглядит как представление. Вот штрафануть бы его хорошенько за нарушение безопасности, но тут уже я бессильна. Повыделываться перед зрителями для него святое. Даже если он умрет там, на сцене, то для него это будет красивой смертью. Долбанные мужики с их вечным пафосным умиранием. Кстати, о пафосе. — А где Ричард? — спросила я, когда Эдуард согласился раздать оборотням немножко своего добра. В основном пистолеты и пару обрезов. Интересно, сколько еще такой радости у него в машине или где еще припрятано? — Он не придет, — хмуро бросила Рашида и вооружилась хорошей такой пушкой. Стрелять здесь умели все. — Что, зассал? — ухмыльнулась я. Ну да, это ж не мне морду бить, это древний опасный вампир. — Сказал, что без приказа альфы не пойдет, а так как альфу еще не выбрали… — она многозначительно развела руками и грустно улыбнулась. — То и черт с ним. Если он надеется стать альфой, то с таким отношением к делу у него вряд ли получится, — проворчала я. Оборотней пришлось расставлять наверху, там, где прячется часть осветительного оборудования и декораций. На зрение они не жаловались, так что попасть в нашего питекантропа должны были. Я тоже планировала остаться наверху — там удобно маскироваться и скрываться, к тому же, если что-то пойдет не так, а оно точно пойдет не так, как планируется, то лучше быть спонтанным внезапным фактором, а не трупом. Я не обольщалась — у нас не было никого старше пятисот лет, а этому парню очень до хрена лет точно. У нас не было сплоченного сильного коллектива. Как бы я не ругалась на Мастера Лондона, но все же дело он свое знал и там вампиры держались дружно. Насчет английских оборотней ничего сказать не могу, я с ними не виделась, но скорее всего он держал в узде тех, кем повелевал. А здесь разброд и шатание, анархия и черте что. Тот без альфы не воюет, тот не подчиняется, тот пришел чисто за компанию… — Будьте внимательны и аккуратны, — наставляла я Стивена, выбрав ему точку обзора получше. — Сначала постарайтесь пристрелить свиту, обычно их не жалеют, заодно пристреляетесь и набьете руку. Потом палите в Мастера. Лучше всего в голову. Не обольщайтесь, он может быть очень силен и одна-две пули ему не повредят. — А когда закончатся патроны? — деловито спросил Стивен. — То тогда действуйте по ситуации, — я вытянулась на длинной балке с прожектором. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет. — Что ты делаешь? — голос Жан-Клода ввинтился в уши. — Выставляю стрелков, — я говорила просто и спокойно, но он наверняка мог уловить мое недовольство. — Они нужны там здесь для представления, — он стоял внизу, но его голос я слышала отчетливо, словно бы он находился рядом. — Для представления вам хватит и Ясмин с Роном, я же хочу облегчения участи всем нам. — Ты не понимаешь… — это было печальное эхо, разносящееся под черепной коробкой. Но на меня эти фокусы не действовали. — Это ты не понимаешь. Красиво умереть — еще не все, Жан-Клод. Мы должны выжить и убить врагов. Точка. Вы играйте свои роли, а я буду делать свое дело. Внизу сотрудники внесли трон и еще какой-то реквизит. Я отлично видела подошедших Аниту и Эдуарда, а еще… в висках закололо. Еще пришел тот, кого нужно убить. Рот наполнился слюной, как в предвкушении вкусного обеда. Но я сдержалась — не сейчас. Сначала надо заслужить такой вкусный обед. А потом еще удержать его в желудке. Представление началось, и Жан-Клод стал толкать речь о великой битве. Господи, сколько пафоса ради пафоса. Как по мне, то лучше бы нам всем выехать в лесок на природу, там и воздух свежий, и тишина, и трупы закапывать куда удобнее, чем это вот все. Еще и арену сделал белой, чтоб уж наверняка хорошо выделялась кровь. Как же меня это все бесит. Потом наш дражайший мистер Оливер в костюме клоуна толкнул речь про смерть. Это выбесило меня еще сильнее. Умереть легче легкого, человеку так вообще много не надо, достаточно куском хлеба подавиться и перекрыть горло. Жить намного сложнее. Бороться за жизнь сложно. Поддерживать желание жить друг в друге — вот что нужно делать, а не рекламировать смерть. Ну ладно, одна смерть у нас была даже симпатичная — я про костюм Эдуарда. Но не более того. Оливер же действительно рекламировал смерть. Его сила струилась по публике, она словно покрывала их с головой. Так, отлично, пусть расходует силы на спецэффекты. Без слуги он немного сдал, но не так сильно, как я надеялась. Его сил хватит нам всем надрать зад, если мы только не придумаем что-то более действенное. Рон эффектно взлетел, даже не взмахнув руками, демонстрируя свои силы. Жан-Клод убрался выше, видимо, чтобы не мешать творящейся свалке. Ламия расправила кольца и направилась к нам. Ну что ж, да начнется хорошая такая драка. — Стреляйте по шестеркам в плащах, — сказала я оборотням. И раздались выстрелы… Стрелял Эдуард, стреляла Анита. Я попала пару раз в какую-то фигуру, не знаю, что это было, но серебро ей не слишком вредило. Что ж, придется отрезать головы. Без голов дело всегда идет веселее. Мне пришлось отвлечься на создание силовых лезвий. Правда, случилась загвоздочка — надо было сымитировать все так, словно это лезвия Жан-Клода. Останусь пока темной лошадкой, чтобы не раскрываться раньше времени. Так что лезвия ринулись к сражающимся со стороны помоста, где стоял Жан-Клод. Пусть ломают головы… если будет что ломать. Тот вредный мужик-оборотень все же обернулся и спрыгнул в самую гущу боя, врезался в фигуру в плаще и содрал его когтями. Выглядело это эффектно, еще круче выглядела голова змеи на человеческом торсе, спрятанная под плащом. — Гребанный Франкенштейн, — проворчала я, направляя лезвие так, чтобы срубить именно змеиную голову. Думаю, в ней вся загвоздка. Ладно бы Оливер управлял змеями, но он создает змеелюдей! Часть фигур была наоборот — сверху людьми, а снизу змеями. Мне даже думать не хотелось, какую магию применяли для такого кощунства. Волки они хотя бы целиком волки или люди, а тут уроды какие-то… Белая арена быстро залилась кровью. Оборотни сверху удачно отстреливали все это безобразие, а те, у кого закончились патроны, прыгали вниз и обращались. Или обращались, а потом прыгали. Честно говоря, мне это все не нравилось капитально. Особенно не нравилось повисшее в воздухе напряжение, похожее одновременно на натянутую струну и клуб газа, готовый взорваться при малейшей искре. Это безобразие плодили наши Мастера, ввязавшиеся в свой невидимый и для большинства неощутимый бой. Конечно, того, что я дала Жан-Клоду, не хватит для победы. Но должно хватить для ослабления Оливера. И бой шел не только за город и за жизнь или смерть. Бой шел еще и за Аниту. Змеелюди рвались к ней, ламия сбила с ног и поволокла к помосту Оливера. Эдуард стрелял в нее, но боялся поранить Аниту. Она же выпустила в ламию всю обойму, но это было все равно, что мертвому припарка — на змее раны заживали почти моментально. Тем более, что Анита уже успела с кем-то сцепиться до ламии и получила укус в плечо. Я направила лезвие, но эта тварь увернулась, а в полу арены осталась приличная трещина. На помощь кинулись Рон и Ясмин, вот только ламия двигалась практически с той же скоростью. Быть может, еще быстрее. Она удачно швырнула Аниту к помосту, а сама ловко располосовала Рону грудь. На белой рубашке выступила кровь. Я тихо ругнулась, спеша по балкам вверху, чтобы оказаться как можно ближе к этому месту, но… Ясмин ударила ламию когтями и располосовала ей шею, но этого явно было мало. От удара ламии она отлетела в сторону, как кукла. Рон бросился к ламии наперерез, но тут она ударила рукой так мощно, что пробила ему грудь. И рванула дрожащее сердце. — Ах ты тварь! — лезвия отсекли ей руки, кровь хлынула на арену. Я летела вниз и схватила сначала падающую руку с сердцем. Только бы не раздавила. Как-то само собой получилось отсечь пальцы. Вторым движением удалось схватить Рона. Увы, зарезать ламию не получилось — она шустро убралась в сторону, щедро поливая арену кровью. Кто бы мог подумать… Я не знала, что делать — хвататься за Аниту, которую еще можно было спасти, или за Рона… которого тоже можно попытаться спасти. В конце концов рядом с Анитой оказался Том, поэтому я предпочла помочь Рону. Вставить сердце — секунда дела, но вот вставить правильно… это уже сложнее. Подсоединить сосуды… что-то прыгнуло мне на спину и вцепилось клыками в плечо. Я снесла его силовыми лезвиями. По костюму, сделанному явно из тех пострадавших от когтей Ясмин штор (такой же черный цвет, спасибо хоть без зацепок) потекли чьи-то внутренности. Я не смотрела. Я соединяла сосуды, щедро вливая силу. Пусть берет. Я наем и напью. Я получу то, что мне нужно. А он… пусть просто живет. — Ты, — я махнула рукой Маргарет, которая пыталась отползти в сторону от страха. — Бери его и утащи как можно дальше. Маргарет дрожала, но, вглядевшись в ее лицо, я не видела ужаса. Скорее опять любовь к шоу. Чертовы придурки. Она послушалась только после того, как Ясмин поднялась и кивнула ей. Будет и правда лучше, если раненые и придурки уберутся отсюда подальше. Тем временем происходящее напоминало какой-то сюр. Когда я поднялась с колен, то увидела, как Анита зависла в воздухе перед Оливером. Его лицо ничего не выражало, не дрогнул ни один мускул, но я чувствовала, что он ей что-то говорит. Он что-то делает. Да чтоб ему… метки. Опять эти проклятые метки. Ставлю себе зарубку на память — ни в коем случае не брать людей-слуг. Эти проклятые вампиры создали столько проблем ради одной женщины, которой оно нафиг не упало. А уж когда он отпил ее крови… та сила, которая плавала вокруг Мастеров, дрогнула. То ли это было из-за крови Аниты, то ли из-за меток, то ли из-за шока Жан-Клода. Боги, да что вообще тут творится? От этой дрожащей бушующей силы хотелось убраться подальше. Но куда? В сторонке оборотни рвали на части ламию, но ей это не слишком вредило. Она заживала, вон даже что-то ворочалось на месте обрубков рук — наверное, новые отрастают. Ладно, пусть пока рвут ее, а мы устроим шоу. Думаю, Оливер уже достаточно отвлечен Анитой и Жан-Клодом, чтобы обращать внимание еще и на меня. Я кивнула Эдуарду — будь неподалеку — а сама взлетела над Оливером и распанахала когтями себе руки вдоль вен. Черная кровь мощно хлынула на него, словно только и ждала момента. В тот миг, когда он завершал последнюю метку, я впилась ему в шею. Отлично, то, что нужно. Его кровь была приторно-горькой. В ней было множество боли, целый океан силы и громадная пропасть между самим Оливером и человеком. В голове замелькали образы, но я старательно гнала их прочь. Не сейчас. Сейчас нужно сделать то, ради чего я здесь. Нужно устранить угрозу. Нужно выпить… все. До последней капли. Сила Оливера плющила мне кости. Он сопротивлялся как мог, бросил Аниту, и она свалилась на окровавленную арену. Он ослабил натиск на Жан-Клода, но пока еще не прекратил. Не полностью. Он ломал меня, пытался то внушить боль, то страх, то смерть. Только вот мне это уже все так надоело, что я просто вцепилась в него как клещ. Кости ломались и срастались, благо его кровь была очень ценной и сильной. Тело корежило. Да, было больно, но другого выхода, как победить этого монстра, у нас нет. Хруснула кость в бедре, да так сильно, что у меня аж звездочки перед глазами заплясали. А потом… потом Оливер внезапно затих. В таком маленьком тельце не могло быть много крови. — Руби башку! — крикнула я, едва отодвинувшись от него. Свистнуло лезвие. Анита медленно убрала прочь длинный клинок, она чуть пошатывалась от слабости. Магия клубилась вокруг нее, то вливаясь, то выливаясь. На груди сияли прорывы от меток, похожие на рваные раны. Раны души… Рядом скалился окровавленный и довольный Эдуард. Он ловко вскрыл грудину Оливера ножом и достал сердце. Оно еще трепыхалось в его ладонях. Я подняла голову Оливера в воздух. — Лучший Хеллоуин в мире! — провозгласила я, и упал занавес. Думаю, мне не надо представлять, как я сейчас выгляжу. Ничуть не лучше Эдуарда, а может и в разы хуже, поскольку от сломанных костей тело ныло. Все противно срасталось. А еще… еще вокруг заплясали какие-то призрачные видения, постепенно наливаясь силой. Я выронила голову Мастера и тяжело оперлась на арену. Удержаться в реальности и не утонуть в целом океане воспоминаний было крайне тяжело. Ничего подобного я раньше не чувствовала. Моя жизнь по сравнению с его жизнью казалась незначительной песчинкой в чужом океане. Боже, и на этого древнего я подняла руку? В его плоть вонзила зубы? Пожалуй, это было слишком даже для меня. Отрезвила меня лютая боль в ноге. Кость торчала из бедра, кровь щедро лилась на арену, а вправить ее я самостоятельно не могла. — Кто-нибудь вправьте мне ногу, пожалуйста, — прохрипела я, осознав, что расклад поменялся. Эдуард куда-то пропал, Жан-Клод медленно и как-то сдавленно сползал со своего помоста, Аниту оттягивала подальше от лужи моей крови изрядно побитая Ясмин. На полу все так же извивалась ламия, правда, теперь существенно пообгрызенная оборотнями. А еще на арене лежали тела — и врагов, и своих. Тот самый боевой мужик, который сам себе оружие, превратился в сплошную издерганную чужой силой рану. А еще один лежал без головы. И это было даже не мое лезвие, ему голову просто орвали с сумасшедшей силой. Судя по потрепанности шатра, Оливер выбрасывал потоки силы куда придется, раз уж не смог меня отцепить от себя. Никто не собирался мне помочь. Наоборот, от меня старались держаться подальше. Ясмин опустила взгляд и тихо скользнула в сторонку к Маргарет и Рону, которого та все так же держала. Да уж, не ушла, а жаль. Жан-Клод и вовсе отошел в сторону. Его вело и шатало, сил оставалось всего ничего на донышке. Но этого уж точно должно было хватить, чтобы вправить мне кость. Только вот он боялся. Я ощущала его страх как и кровь на своем языке — так же реалистично. — Что, все поголовно трусы и не могут мне помочь? — я огляделась. У оборотней сейчас у всех лапки. Вот черт. — Твоя кровь слишком ядовита, посмотри на него, — Жан-Клод указал на тело возле меня. Кожа Оливера вспучилась пузырями и в некоторых местах отслоилась. Да, кажется, кто-то боится за свое личико. Ко мне подошел Стивен. В облике волка, с окровавленной шерстью и явно переломанной ногой, но все же он шел. Ламия его здорово отделала. — А где Том? — спросила я. Повернуться, чтобы оглядеться, было слишком больно. Стивен мотнул головой назад. — Живой? — спросила я. И получила утвердительный кивок. — Ну и хорошо, — мне осталось только прикрыть глаза, но за веками тут же вспыхивала чужая жизнь и чужая сила. Тем временем сила всколыхнулась и возле меня. Я с трудом заставила себя посмотреть на то, что творится рядом. Стивен менялся. Только вот он не превратился в человека, как ожидалось, а стал чем-то вроде получеловека-полуволка. Вытянутая морда осталась такой же шерстистой и волчьей, зато он смог стоять на двух ногах, а передние лапы превратились в руки. Когтистые и невероятно мощные, но все же руки. И… он вытянул мне ногу, от чего я невольно вскрикнула, а потом ловко вправил кость. От боли я прикусила щеку и тут же ощутила во рту собственную кровь. Сладкая, насыщенная, да, яда в ней и правда немеряно. И… Стивен не побоялся об нее испачкаться. Он не побоялся стянуть с меня театральную блузку и перевязать рану. Впрочем, теперь, когда кость встала на место, рана стала стремительно заживать. А я осталась сидеть на полу, боясь пошевелиться. — Помогите убрать трупы, — прошелестел Жан-Клод. — Печь давно готова. — Ламия еще жива, — отметила Ясмин с толикой ненависти в голосе. — Бессмертная тварь… — А этого куда? — голос Маргарет подействовал на меня не хуже оплеухи. Я не заметила, как снова начала отключаться. — Он наверняка уже мертв, — я оглянулась на Жан-Клода. Тот явно говорил о Роне. — Он жив. И вы его не тронете! — в моем голосе прорезались нотки властности, которые ранее были у Оливера. — Валена, ему вырвали сердце. Он определенно мертв, — заметил Жан-Клод. — Ты так легко хоронишь верного друга, — проскрипела я, с трудом поднимаясь. Нога все еще болела и дергала, но нужно было встать. Стивен подставил плечо и я благодарно ему улыбнулась. — Я вставила ему сердце, он должен быть жив. — Это еще ничего не означает. — Я не дам его сжечь, — я подхватила Стивена и… мы за мгновение оказались у распростертого Рона. В дыре на его окровавленной рубашке виднелась абсолютно зажившая кожа. Значит он был жив. Просто в обмороке или что там случается у вампиров. — Если он мертв, то я сама его сожгу, но только тогда, когда он начнет разлагаться, — я встала напротив Жан-Клода. — Валена, ты не понимаешь. Нам нужно убрать все отсюда, пока не случилась катастрофа, — он шагнул ближе. Я полыхнула силой. — Это мой Рон и я сама сожгу его, если он не оживет! — от всплеска силы Жан-Клода отбросило в стену шатра. Ясмин в ужасе попятилась прочь. — Не надо меня сжигать, — сдавленный голос Рона прозвучал на удивление громко в наступившей тишине. — Видишь, он жив, — я хотела было наклониться подобрать его, но нога стрельнула так, что я задохнулась от боли. Чертов питекантроп, неужели из-за тебя я больше никогда не смогу танцевать? Хоть бы только срослось правильно… — Лучше помоги Аните, он с нею что-то сделал… — Он ставил ей метки. А теперь… теперь все пропало, — Жан-Клод лишь махнул рукой. Я так и не поняла, к чему эта трагика. Ну ставил, ну умер, чего теперь-то разводить полемику? — Так на ней же есть твои метки, чего ты?.. — Валена, ты совершенно ничего не понимаешь? Я же тебе рассказывал! Совсем с ума сошла, да? — Жан-Клод не рисковал ко мне приближаться, просто шипел с той стороны, как растревоженный змей. — Когда он поставил четвертую метку, мои аннулировались! Мне ничего не оставалось, как выругаться. Надо было что-то делать, но что? Надо собрать себя, Рона, Тома и Аниту до кучи и привести нас всех в порядок, потому что один Стивен всех на себе не утащит. Надо… так, кое-что есть полезное и от питекантропа. Я подняла все бренные тела в воздух и потащила телекинезом. Отличное завершение сумасшедшей ночи, если так посмотреть. — Эй, хозяйка, а мне что делать? — голос ламии прозвучал почти таким же шипящим, как только что был у Жан-Клода. — Хозяйка? Это что-то новое. — Ты переняла дар хозяина, теперь ты хозяйка, — ламия подползла ближе. Она все еще была битая и погрызенная, но выглядела уже получше, чем несколько минут назад. И у нее отрастали руки. Вот же чертовка. — Ладно, идем с нами, все равно работник из тебя пока никакой, — я поманила ее за собой. — Как тебя зовут хоть? — Мэлани, — она попробовала воздух на вкус раздвоенным языком. — Сегодня пролилось много крови. Хорошая ночь, хозяйка. Побольше бы таких. — А по мне так поменьше бы, — идти, хромая и опираясь на Стивена, было трудно, но я старалась. Определенно это был сумасшедший Хеллоуин.