Новые приключения Заразы

Пока мы отмывались и приходили в себя, я еще держалась. Но когда оттягивать неизбежное стало почти невозможно, чужая память накрыла меня. Этого Оливера было слишком много по сравнению со мной. Он был везде, он много чего видел, много чего знал и много кого убил. Он прожил так долго благодаря хитрости и скрытности, но в современном мире это уже не помогало. К тому же… его пугала легализация вампиров. Пугало то, что ему придется получить паспорт, выдать свой возраст, стать под учет. Надо же, даже такой старый вампир, а чего-то все же боялся. То, что для меня было благом и счастьем, для него стало худшим кошмаром в жизни. Но хуже всего были его кровавые воспоминания, от которых я никак не могла отделаться. Я уже и щипала себя, и драла руки когтями — не помогало. Все равно то на полу появлялся чей-то обезображенный труп, то на тумбочке восседала красивая женщина с разорванным горлом, то из шкафа высовывалась ошкуренная рука. Я понимала, что это не реально и этого не существует здесь и сейчас, но все это когда-то было. Оливер убил многих, но еще больше народу убили его птенцы. Он хотел заселить Америку своими птенцами — самыми способными, конечно. Но что-то как обычно пошло так… — Валена… — Рон осторожно тронул меня за руку, когда я в который уже раз продрала кожу, чтобы отвлечься. — Чужая память меня просто поглощает, — я предательски шмыгнула носом. Можно быть сколько угодно сильной, но терять саму себя в этих образах слишком обидно. Я не хочу стать им. Я не дам себе стать продолжением Оливера. Не теперь. Хотя какой он к черту Оливер. Он сменил столько имен, что всех и сам не помнил. — Тебе надо отвлечься, — Рон качнул головой. Я видела его предков. Он был родом из Англии и, кажется, его мать когда-то владела неплохим доходным делом. Оливер не видел самого Рона, но знал его отца — мельком виделся во время плавания на корабле из Англии во Францию и таким образом… Черт. Я тряхнула головой. — Этот прохвост знал твоего отца, Рон. Это было почти триста лет назад, он был молод и горяч, — я поморщилась. — Понимаешь, в чем проблема? Он видел наших предков еще когда они под стол ходили. Он активно путешествовал по миру туда-сюда. Он знал слишком много. У меня в голове проклятый хаос. И ладно бы эта голова болела. Так нет же, она радостно переваривала чужую память. — Пиши, — Рон порылся в столе и достал блокнот и карандаш. — Пиши все. Добудь самое важное. — Точно. У него за столько лет наверняка должно быть куча денег, — я решила сконцентрироваться на том, что мне важно. И стала получать целые сериалы о зарытых кладах, убитых пиратах, море выпитого рома, банковских вкладах и так вплоть до современности. Оливер сам не вмешивался в финансы людей, но активно копил деньги и не менее активно их тратил. Он любил удобство и комфорт, как бы там ни ныл про старину и прошлое. А это уже можно использовать нам на руку. Я села записывать места с кладами и пароли от карт. Ключи от его банковских ячеек можно было найти в одном схроне неподалеку отсюда. Оливер и правда собирался окопаться в Сент-Луисе и грамотно готовил почву, но теперь мы воспользуемся его богатствами. Рон тихо хмыкнул и улыбнулся оборотням. — Кто о чем, а Валена о деньгах. Ну хотя бы помогло. Оборотни уже вернулись в человеческую форму и завалились спать, но спали чутко — у них подрагивали уши. Стивену досталась Анита, которая после обморока от разрыва меток перешла в обычный крепкий сон усталого человека. Надеюсь, ей от всех этих энергетических качелей хуже не будет. Я исписала три листа, когда в дверь постучали и к нам заглянула Рашида. — Вас зовет Жан-Клод. Приехала полиция, всех хотят допросить. — Меня нет, я в домике, — Рон со смущением накрылся подушкой. Впрочем, вылезать ему все же пришлось — лучший способ доказать, что он жив и никому на самом деле не вырвали сердце. Наверняка побоище в цирке испугало многих людей. Мы прихватили с собой и Мэлани, не сколько в качестве доказательства, сколько чтобы она не шарилась по моей комнате. Будить оборотней смысла не было, так что оставалось отдуваться вампирской компанией. Когда я вышла на арену, стало понятно, к чему была такая спешка. Работники "Цирка проклятых" умудрились не только унести и сжечь трупы, но и отмыть лужи крови, быстро положить вместо белых окровавленных досок желтые и еще пахнущие смолой, и убрать все следы потасовки, в том числе множество настрелянных гильз. В зрительских рядах под чутким руководством нашей пьяной аниматорки зомби собирали фантики и сметали рассыпанный поп-корн. Все выглядело более чем пристойно, мирно и даже до тошноты противно. Коридор и входы к арене воняли хлоркой и моющими средствами — драили их спешно, но качественно. Даже не знаю, на какой размер премии влетел Жан-Клод при таком раскладе. До рассвета еще хватало времени, так что мы волей-неволей успевали пообщаться с полицейскими. К счастью, в этот раз пришли обычные патрульные, а не Дольф, а то тот бы сразу понял, что дело нечисто. — У вас второй раз в цирке происшествие, — гундел высокий и толстый мужик с явно заложенным носом. Форма его облегала и едва не лопалась. Интересно, как он нормативы-то сдает? — Это была запланированная праздничная постановка, — гнул свою линию Жан-Клод. Я слегка улыбнулась и поздоровалась, подойдя ко всей компании. — Вот и наши актеры, вы их могли видеть на других выступлениях, — Жан-Клод обвел рукой зал. Из противоположного входа появились Ясмин с Маргарет и Рашида, которая явно в спешке отмыла голову от крови и еще не до конца высушилась. Мне с моими короткими волосами в этом плане везло. — О, это та барышня, которая отжигает в клубе, — коллега толстяка, на удивление, не худой, а просто обычный невзрачный мужик указал на меня. — А где парни? — Отсыпаются после оборота, — я максимально вежливо улыбнулась. — Им пришлось обернуться в волков для пущего эффекта, а после возвращения в человеческий облик нужно поспать. — Очень рад вас видеть в добром здравии, — расплылся в улыбке полицейский. Я потерла все еще ноющую ногу и попыталась отогнать видение-воспоминание о том, как Оливер вырезал целый отряд солдат в одной маленькой, но очень гордой африканской стране. Не сейчас. — И я рада, что у меня появляются поклонники. Если не поменяется программа, то послезавтра мы будем танцевать в клубе, — я постаралась быть любезной. В конце концов, чем лучше и приятнее мы будем выглядеть в глазах полицейских, тем проще нам станет скрыть побоище. Уверена, весь кровавый и рваный реквизит и одежда горит в печи так же, как и трупы. — Как видите, все в добром здравии и хотят отдохнуть после такого насыщенного выступления, — Жан-Клод похлопал Рона по плечу. Я бросила на него предостерегающий взгляд. Меньше часа назад он хотел его сжечь. Тут нужно быть внимательной. Разговор с полицейскими был хоть и нудный, но недолгий. Перепуганные зрители так и не смогли внятно заявить, что же на самом деле произошло на сцене. Я уверена, что и Жан-Клод, и Оливер приложили руку к тому, чтобы их мозги сплющились в кучку и не смогли выдать ничего толкового и понятного. Да, казалось, что кто-то кого-то убил, но это выступление на Хеллоуин, да, была кровь, но так все и должно быть кровавым. Вампиры же… Уверена, в запасниках Жан-Клода должно хватать краски и малинового варенья на случай, если им понадобится бутафорская кровь. Собственно, обвинений нет, потому что обвинять нас не в чем. Тел нет, показания путанные, а ведь еще многие приняли на грудь до самого выступления. Зрители не пострадали, точнее, физически не пострадали, только психически. Так что мы рассказали как выступали и готовились, подписали нужные документы и остались свободны. — Нужно поговорить, — я подошла к Жан-Клоду, оставив Рона присматривать за лезущей к зомби Мэлани. Не хватало еще, чтобы она их пробовала на зуб. — Да, нужно поговорить, — он мотнул головой и пошел вперед, я последовала за ним. Мы вышли в его тронный или рабочий зал. А, плевать. Я постаралась не смотреть на мнимого висельника под потолком и не отвлекаться на дурные воспоминания, но они лезли и лезли, как тараканы после порции хлорки с кипятком. — Ничего не хочешь мне сказать? — я присела на краешек кресла и задумчиво уставилась на Жан-Клода. Он уселся на край стола и сейчас был похож на студента, который разом сдал десяток экзаменов и никак не мог это отметить. — Что ты хочешь услышать? — глаза Жан-Клода странно блеснули. — Ну, например, почему ты хотел сжечь Рона? — спросила я, надеясь, что это наш не последний разговор. Если он скажет уйти, что ж, придется уйти. — Потому что испугался. Ты вбухала в него столько силы, что… — Жан-Клод махнул рукой. — Что он теперь тоже фактически Мастер. И вам вдвоем не нужно много времени, чтобы убить меня. — Вот дурак, — вздохнула я. — Зачем нам тебя сначала спасать, а потом убивать? Если нам так уж приспичит играть во власть, то можно найти другую территорию. — Это ты так говоришь. Но что придет в голову Рону, я не знаю. У нас с ним всякое разное бывало, — Жан-Клод лишь вздохнул. Совершенно по-человечески. — Знаешь, если так получилось, то мы можем нарочно остаться, чтобы фонить вместо тебя. Пока ты будешь и дальше скрывать истинные силы, мы будем ходячей приманкой. На случай, если еще объявится какой-нибудь мистер Оливер, — я скривилась, покатав его имя на языке. Боль и кровь. Слишком много боли и слишком много крови на одну маленькую женщину. — И ты согласна рисковать жизнью ради… чего? — Ради собственного морального спокойствия. Да и бизнесмен ты намного лучший, чем я, — я мотнула головой. — Но я хотела сказать, что пока что сильно не в форме после Оливера. Его память… Ее слишком много. Мне нужно или от нее избавиться, или запечатать ее, иначе я пропаду в ней, — только теперь мой голос дрогнул. Мне не хотелось пропадать в этих тысячах лет его чужой мне жизни. — Ты как раз теперь в очень крутой форме, Валена, — Жан-Клод смотрел на меня так пристально, что я невольно потерла лицо на предмет крови, если таковая где-то не отмылась. — И я не знаю, чем тебе можно помочь в этом случае. У нас такого еще никогда не было. — То есть, предлагаешь мне и дальше медленно сходить с ума, — я тяжело вздохнула. Руки тянулись к карамелькам в кармане, только вот карман был на штанах, а я сейчас в пижаме. Я лишь отметила, что бестолково шарю ладонью в поисках кармана и прижала руку к бедру. — Не уверен, что ты и до этого была в добром здравии, — фыркнул он. На миг в его глазах мелькнул бывалый задор, но тут же потух под гнетом усталости. — Ладно, условия прежние — мы друг на друга не нападаем и не убиваем, а продолжаем взаимопомощь и сотрудничество, — вздохнула я. — Но большая просьба больше не пытаться никого сжечь до того, как мы полностью не убедимся, что он или она мертвы окончательно и бесповоротно. — Что ж, это хорошая сделка, — Жан-Клод на миг прикрыл глаза. — Знаешь, я вам даже завидую. Ты его спасла даже не раздумывая и не колеблясь. — Я бы сделала то же самое для тебя, — мне ничего не оставалось, как пожать плечами. Жить всегда сложнее, чем красиво помереть. — Ты же меня не любишь, — на его лице наконец промелькнуло слабое удивление. — Не обязательно кого-то любить, чтобы спасти ему жизнь. Я и Рона не люблю, но это не повод бросать его умирать, — я поняла, что снова ищу долбанные конфеты. Это уже клиника. Но лучше искать конфеты, чем вглядываться в глаза бесконечных мертвецов на счету Оливера. — Держи, не мучайся, — он сгреб из вазочки пару сладких батончиков. — Кто-то из слуг притащил. — Работников, — поправила я, но взяла сладости. Съесть их я не смогу, но рассасывать вполне. — Да, работников. Времена и правда слишком изменились. Ладно, я понимаю, почему Анита вступила в бой, но ты-то почему отказалась от предложения Оливера? — Не хотела потерять паспорт, — я отломила кусочек батончика и выковыряла крупный орех. Это мне уже не съесть. Шоколад же довольно сунула в рот и блаженно зажмурилась. — Видишь ли, я слишком современная девушка, мне нравится иметь права и обязанности, хранить деньги на счету, путешествовать без указки мужчин и даже спокойно питаться не рискуя остаться без головы по прихоти Мастера. Что-то мне подсказывало, что сладости Жан-Клод теперь всегда будет держать в кабинете. Как и некоторые другие вещи. Благодаря способностям Оливера я могла видеть и чувствовать много чего нового и любопытного. — Кстати, как будешь свободен, надо выбраться тут неподалеку в горы. Там наш дражайший питекантроп закопал клад. Деньги, драгоценности, поддельные документы и немного ценных бумаг, — я поморщилась от воспоминаний. — И да, там будет пара трупов. — Сходишь с Роном, — предложил Жан-Клод. — Схожу, но когда погода станет получше. Не хочу там примерзнуть к скале до весны, — я покатала на языке остаток шоколада. — Знаешь, он был очень умный мужик, но мы сможем использовать то, что от него осталось, в своих целях. Думаю, можно будет вложиться в какой-нибудь бизнес. Надо придумать что-то такое, что всем нужно, но еще до нас никто не сделал. — И что же ты хочешь сделать? Открыть новый клуб? — Нет, это слишком банально. Надо сделать что-то, что займет и оборотней, и вампиров. Я подумывала насчет больницы на базе твоей лаборатории. Больница для темных — звучит же? — Валена, ты хоть представляешь, сколько нужно оформить документов, чтобы открыть больницу? — Жан-Клод снова сел на любимого конька. — До черта. Так вот, надо убедить власти сделать это самостоятельно, добровольно и с песней. А-ля отделить заразных от простых людей, чтобы было меньше шансов на заражение. Опять-таки кровь исследовать можно и у нас. — Валена, Валена… а оборудование? А самих врачей мы где возьмем? Кто согласится работать с теми же оборотнями круглосуточно? — он начал загибать пальцы. — Возьмем уже зараженных, уверена, если их посчитать, то выйдет достаточно на город. У нас же тут не миллион оборотней, — я качнула головой. — А еще мы сможем там сделать пункт переливания крови и получить достаточно крови для питания и для лечения. Вот уже и выгода. — Да, сильно тебя Оливер приложил, — он усмехнулся и вдруг резко посерьезнел. — Но я подумаю, что тут можно сделать и с кем пообщаться. — Спасибо, Мастер, — я улыбнулась ему и вытерла рот от шоколада. — Надеюсь, я не сойду с ума до того, как эта больница откроется. — Так и быть, для тебя создадим отдельную бронированную палату, — шутливо заворчал он. Но смысл был уже понятен — идея Жан-Клоду понравилась. Я попрощалась и выскользнула из его тронного зала. И лишь оказавшись в своей комнате, дала волю слезам. Было слишком обидно потерять все из-за какого-то… сраного питекантропа. Сойти с ума только начав жить и что-то делать. Было слишком горько терять себя в его дурных видениях. И слишком дурно от мысли, что раньше или позже кто-то из нас тоже может стать таким же. Жестоким, холодным, расчетливым убийцей, прикидывающимся добрым дядюшкой и спасителем, ревнителем старых традиций и древних ритуалов. Да не дай бог.