Десять записей

— Щёлк. — Шорох. Трещание. Микрофон цепляет дыхание, звук шагов. Молчание. Потом голос — мужской, сбивчивый, тяжёлый. "...я не знаю, с чего начать. Просто... если ты это слышишь, если это вообще кто-то слушает — значит, ты уже внутри. Или... почти внутри. Всё равно. У меня мало времени, я думаю." Глубокий вдох. "Меня зовут Андрей Климов. Я инженер. Был. Сейчас уже не знаю, кто я. Я записываю это... потому что больше не знаю, кому верить. Люди мне не верят. Даже я себе уже не верю. А диктофон — он хотя бы не спорит." Шум за кадром. Щелчок пальцами, как будто он нервничает. "Я живу в этом доме. Раньше с женой. Её зовут Марина. Марина Климова. Мы переехали года три назад. Дом достался от её родственников. Сначала — всё нормально. Даже уютно. Немного скрипит, но старый же, понятно." Пауза. Щелчок ногтем по корпусу диктофона. "Но потом... что-то с ней стало происходить. Сначала просто странности. Она уходила ночью. Я думал — не спит. Чай пьёт там или читает. Но... она не на кухне. И не в ванной. Я звал — не отвечала. Потом появлялась, как будто ничего не было." Он ускоряется, становится более нервным. "Я начал спрашивать. Где ты была? Она смеялась. Говорила, мне приснилось. Потом вообще замолчала. А ночью — я слышу. Она... она говорит. С кем-то. Тихо. Шёпотом. Разборчиво только отдельные слова. Иногда моё имя. Иногда... что-то на непонятном языке. Или я так думал." Дыхание учащается. Шорох одежды. "Я не параноик. Я инженер, чёрт возьми. Я работаю с точными расчётами, схемами. Но у меня начали происходить сбои. В голове. Во сне. В зеркале. Я подхожу — и вижу не себя. Ну... похоже, да, но не я. Это не я. Плечи другие. Мимика. Он смотрит так, как будто знает что-то, что я не знаю." Стук по столу. Звук пальцев по диктофону. "Я начал оставлять заметки. Записывать. Фиксировать время. Она перестала есть вместе со мной. Перестала вообще спать. А однажды я проснулся — а на стене было нарисовано... что-то. Символ. Прямо мелом. Я стер. Утром — он снова там. Только другой." Смех. Короткий, сорвавшийся, усталый. "Я пытался поговорить с друзьями. Они смотрят на меня, как на идиота. Как на психа. Один сказал, что у меня депрессия. Другой предложил 'съездить на отдых'. Я не псих, понял? Я вижу. Я всё фиксировал. Я же инженер, блин." Пауза. Он шепчет чуть тише. "И теперь, кажется, она хочет, чтобы я ушёл. Совсем. Говорит, что так будет 'лучше'. Для кого? Я не понимаю. А однажды… она стояла у окна. И с ней кто-то был. Высокий силуэт. Я моргнул — и он исчез. Она даже не обернулась. Просто сказала: 'Скоро всё закончится'." Долгая тишина. Потом голос снова. "Если ты это слушаешь — пожалуйста… не оставайся здесь. Этот дом... он не просто дом. Он помнит. Он как… коробка. Он копит. Смотрит. Он не хочет отпускать. А Марина… я не знаю, она ещё человек? Или уже часть всего этого?" Глухой стук. Будто что-то упало рядом. "Вчера я проснулся от того, что все зеркала были повернуты к стене. Я их не трогал. Я не боюсь. Я просто… не понимаю. Я больше не понимаю, где граница. Что настоящее. Где я. Кто я. И кто она." Сдавленный вдох. Последние слова быстрее, прерывисто. "Если ты нашёл это — пожалуйста. Не трогай зеркала. Не верь шёпотам. Не пей чай, если не знаешь, кто его налил. И если она заговорит с тобой — не отвечай. Просто не отвечай." Щёлк. Запись кончается. Комната постепенно наполнилась звуками — кто-то поёрзал на кресле, кто-то зевнул, но никто не проронил ни слова, пока Рома не выдал: — Это… ладно. Круто сделано. Прямо как в фильме. — Это и есть фильм, наверное, — подхватил Алекс, вставая и потягиваясь. — Кто-то раньше снимал тут, может? Ну, знаете — инди-хоррор, "Дом страха", "Окно в бездну", всё такое… — В нашем городе? — Ви подняла бровь. — У нас максимум, что снимают — это свадебные клипы и обзоры на покраску заборов. — Ну ладно, не в нашем… Может, давно. Может, кто-то из приезжих. Или этот диктофон — просто часть декора. — Или реквизит, — кивнула Аня. — Да, похоже на это. Пыльный, поцарапанный. Очень атмосферный. Кто-то специально оставил, чтобы мы наткнулись. — Ну тогда — кто? — Соня поставила диктофон обратно на тумбочку. — Ви, ты говоришь, тут никто не жил. Дом закрыт был годами. Кто тогда пробрался, оставил, и ещё так точно — в тумбочку? — Может, кто-то нас разыгрывает, — предложил Алекс. — Ну серьёзно, это может быть чей-то квест. Сюрприз. Там, не знаю, соседский подросток с фантазией. — Или кто-то из наших. Тони? — Рома хмыкнул. — Признавайся, ты ведь любишь устраивать всякое. — Если бы это был я, — Тони усмехнулся, — вы бы уже давно играли с доской Уиджи под странные звуки из подвала. — Ну или кто-то просто… жил тут раньше и забыл, — добавила Аня, пожимая плечами. — Серьёзно, может, мы накручиваем? Запись старая, голос испуган — да. Но мало ли. Уехал человек. Сошёл с ума. Забыл вещь. Бывает. — Или подкинули, — Соня прошептала. — Нам. Специально. — Ладно, — резко выдохнул Тони, — давайте определимся. Верим или нет? — Нет, — почти хором ответили Аня и Алекс. — Нет, — согласилась Соня, но неуверенно. — Просто… да, нет. Не может быть. Наверное. — Я за "нет, но не трогаем зеркала", — добавил Рома, — на всякий случай. — Ну и отлично, — Ви встала, поправляя волосы. — Тогда давайте жить как нормальные люди. Без мистики. Без паранойи. Просто… старый диктофон с чьим-то безумием. Не наш — не наше дело. — А если завтра он включится сам? — протянул Рома с театральным ужасом. — Тогда ты пойдёшь его выключать, — Аня показала ему язык. Все рассмеялись. Смех получился нервный, но живой. Внутри них всё ещё сидело лёгкое напряжение, но они решили не копать глубже. Лучше поверить, что это просто старая запись. Просто совпадение. Просто... ничего. Только Соня, уже выходя из комнаты, бросила взгляд через плечо на тумбочку. Диктофон лежал на том же месте. Но будто смотрел в ответ. Прошла ещё половина дня. Солнце, лениво ползшее по небу, заливало комнаты мягким, чуть пыльным светом. Дом, несмотря на утреннюю напряжённость, начал оживать. Компашка словно на мгновение забыла о диктофоне, странных звуках и мрачных теориях. Каждый занялся своим, и в старом доме начали звучать нормальные, человеческие звуки — смех, шаги, щелчки чемоданов, скрипы кроватей. Соня устроилась на подоконнике в своей комнате, окружённая стопками книг и тетрадей, будто пыталась устроить себе мини-уголок уюта. Она вытирала пыль с обложек, кряхтя и что-то бормоча себе под нос. — Почему мои вещи пахнут бабушкиным чердаком, если они были у меня в рюкзаке? — спросила она в пространство. — Всё, чего касается этот дом, автоматически пахнет чердаком, — крикнула ей Аня из соседней комнаты. Тони ползал у комода, выуживая из-под кровати свой ботинок. Второй. Первый нашёлся в холодильнике, и на это у него было, по его словам, "абсолютно логичное объяснение". — У кого-то из нас одержимость порядком, — бубнил он. — Я кладу ботинки в коридоре, а они потом магическим образом оказываются в холодильнике. Это ритуал? Призрак-санитар? — Может, это местная версия Золушки, только наоборот, — хохотнула Ви. — Кто найдёт твой ботинок, должен тебя унести. — Не так уж и плохо, — ухмыльнулся Тони, — если унесёт в нормальный отель с вай-фаем и завтраками. В гостиной Рома тащил ковер, который он с гордостью "откопал" в одной из дальних комнат. Когда он хлопнул его о перила лестницы, воздух моментально заполнился плотной волной пыли. — Официально объявляю это помещение пригодным для человеческой жизни! — воскликнул он. — Если не считать потенциальных клещей, духов и... божечки, это что, таракан? — Это листик, Ром, — сказала Соня, проходя мимо. — Он подозрительно похож на таракана! И он двигается! — Ты на него дышишь. Он качается. — А может, я его душу тревожу! — Рома драматично отбежал в сторону. Алекс и Аня тем временем пытались организовать "зону отдыха", но в основном просто спорили. — Ставь плед сюда, ближе к окну, будет больше света, — уверенно сказала Аня. — Ага, и к вечеру мы будем жариться как куры на гриле, — ответил Алекс, волоча подушку в противоположный угол. — Ты так споришь, как будто я заставляю тебя жениться на этом пледе. — Ну, если он такой тёплый и надёжный — может, стоит подумать. В углу комнаты Ви тихо раскладывала свои карты. Она делала это неторопливо, почти ритуально. Её длинные пальцы скользили по выцветшим узорам. Когда Тони попытался заглянуть через плечо, она прикрыла расклад ладонью, не отрывая взгляда от окна. — Оу, секреты? — хмыкнул он. — Если бы ты знал, что именно я раскладываю, тебе бы перехотелось смотреть, — спокойно ответила она. — А я уже испугался, что ты узнала, сколько у меня долгов по коммуналке, — пробурчал он, отступая назад. — Ты точно не собираешься предсказывать нам конец света? — спросил он, снова подходя ближе. — Если предскажу, ты будешь первым, кто об этом узнает, — сказала она спокойно, а в уголке губ мелькнула почти незаметная улыбка. Часов к шести вся компания уже успела кое-как обжиться. Кухня выглядела так, будто по ней прошёл торнадо из лапши быстрого приготовления, чайных пакетиков и попыток "приготовить что-нибудь эдакое". — Тони, это что? — с подозрением спросил Рома, указывая на содержимое кастрюли. — Это была попытка сварить суп. — Попытка — ключевое слово. Оно похоже на кашу. Из печали. — Это блюдо-концепция. Абстрактный экспрессионизм вкуса, понял? — Всё, я завариваю доширак, — вздохнула Аня. Они ели на полу, кто на пледе, кто прямо на ковре, кто, как Рома, сидел на старом стуле, который подозрительно поскрипывал при каждом движении. Разговоры утихли, каждый устал по-своему. О диктофоне старались не вспоминать. Даже Ви. К вечеру в доме наступила тишина. Утомлённые, ребята разбрелись по комнатам. Постели были устроены кое-как, но после дня тасканий, шуточек и разбираний, спать хотелось любому. Соня долго не могла уснуть. За окном шелестели листья, ветер ударял в ставни. Она лежала, прижав к себе плед, и вслушивалась. Дом будто дышал. Где-то вдалеке скрипнула доска, кто-то вздохнул — может, Аня, может, Тони. И вдруг… Шёпот. Тихий. На грани восприятия. Будто кто-то говорил в соседней комнате… или прямо за стенкой. Она села. Прислушалась. — …льше… не… зя… — Слова были будто приглушёнными, размазанными. Соня резко обернулась — никого. Только её дыхание, и тиканье старых часов под потолком. В другой комнате Ви открыла глаза. Она тоже слышала. — Снова, — пробормотала она. — Но всё ещё не разобрать... Соня лежала с открытыми глазами. Тот шёпот не давал ей покоя. Он был не похож на обычные звуки дома, не на ветер, не на ускользающие эхо чьих-то голосов. Там были слова. Почти. Она медленно села, накинула худи и выглянула из комнаты. Коридор тянулся пустой, длинный, как кишка. В темноте он казался бесконечным. — Кто-нибудь?.. — прошептала она, но даже шёпот казался слишком громким. Вдруг дверь в соседней комнате приоткрылась. Тони. С растрёпанными волосами и глазами, как у енота на допросе. — Ты тоже это слышала? — прошептал он. — Шёпот? Да. И снова внизу. — Окей. Пожалуйста, скажи, что это Рома, который решил по-тихому записывать тикток. — Я не уверена, что он умеет включать камеру без звука. С другой стороны коридора открылась ещё одна дверь. Ви стояла в темноте, как будто вообще не спала. — Это было не под нами. Это было… между. — Между чем? — Тони сглотнул. — Между комнатами. Между этажами. Между нами, — Ви смотрела в пустоту, а потом вдруг моргнула и как будто снова включилась: — Или мне просто не спится. Позади них послышались шаги — быстрые, топочущие. Рома вылетел в коридор в футболке и носках. — Чёрт! Я только что проснулся от того, что кто-то шептал мне на ухо! Серьёзно! Вот прям рядом! — Это был ты? — тихо спросила Соня. — Ты думаешь, я сам себе шепчу на ухо во сне? Что я, шизофреник? — Тихо, — прошипела Ви. — Слышите? Все замерли. …шшш… шш-ш… нееее… возмооо… жн… Шёпот снова пришёл. На этот раз ближе. Словно из стен. Будто кто-то говорит прямо за обоями, между слоями штукатурки. Слова расплывались, не складывались в предложения, но всё равно были слишком чёткими, чтобы не пугать. Алекс и Аня вышли последними. У Ани были волосы в разные стороны и плед, перетянутый вокруг как пончо. — Что за фигня? Почему вы все в коридоре? — У нас тут вечеринка страха, — пробормотал Тони. — Принеси попкорн, и можно вызывать экзорциста. — Это… просто дом старый, — пробормотал Алекс. — Всё скрипит, эхом отдаётся. Всё логично. — Логично? — переспросила Ви. — Шёпот из стен — логично? — Ну, может, старые радиоволны. Или... не знаю… дом принимает FM? Неловкое молчание. — Слушайте, давайте договоримся. Мы просто... не думаем об этом. Сейчас ночь. Все уставшие. Утром посмеёмся. Окей? — предложил Алекс. — Да, отличная идея, — буркнул Рома. — И когда нас найдут, мы все будем валяться в углу, посиневшие, и с выражением "подумаем об этом завтра" на лице. Тем не менее, один за другим, они вернулись в комнаты. Соня оставила лампу включённой. Тони не стал закрывать дверь. Ви сидела у окна, будто кого-то ждала. Шёпот не возвращался. Но каждый из них, лёжа в полудрёме, ловил ощущение, будто за спиной… кто-то есть. Просто стоит. И ждёт.