Комната 403

Тэхён просыпается от капель, стучащих по карнизу. Сон выдергивает его наружу, будто кто-то схватил за ворот и вытащил. В голове ещё звенит чужой голос: — Ты ведь хороший мальчик, правда? Послушный?.. Рука — на шее. Плотно. Он дёргается, и голос исчезает. Только капли дождя тарабанят за окном. Он резко садится в кровати, запыхавшись. Ким провёл ладонью по лицу, а потом — по груди. Сердце грохочет так, будто хочет выскочить из тела. Тело ноет из-за жесткого дешевого матраса, ощущение, будто всю ночь били палками… К счастью — только ощущение. На часах семь. Для Тэхёна — уже довольно поздно. Он проводит пальцами по тонкому покрывалу, чуть морщится: ткань вечно липнет к коже, будто прилипает к воспоминаниям. В коридоре слышатся шарканья, отдаленно слышно, как царапают сковородку железными приборами, а за его стенкой, граничащей с соседом, привычная тишина. Тэхён поселился в общежитие, где в его владении только небольшая комнатка с обшарпанными стенами, скрипящими полами, сквозняком и тусклым светом.  Он всегда спит в толстовке с капюшоном, даже в самые жаркие дни, и со включенной лампой. Сегодня — не исключение. Тэхён лениво потянулся, сидя на кровати, взял предметы личной гигиены, обул сандалии и побрел в душ. Парень открывает два замка и защелку, чтобы выйти в общее пространство. Снаружи — толпы людей: неопрятные, с грустным взглядом и дырявой одеждой. Атмосфера вокруг него будто давит с двойной силой.  Душевая холодная, как подвал. Тэхён закрывает за собой дверь и сразу щёлкает защёлкой. Иллюзия безопасности. Он стягивает одежду молча, без эмоций. Худощавое, изящное телосложение, которому многие могут позавидовать. Он не похож на скелета, его красота в его остроте. Тэхён настраивает воду потеплее, ближе к горячей, чтобы распарить кожу по максимуму. На мочалке слишком много геля, а сама мочалка — самая жесткая. Круговыми движениями он по пять минут натирает небольшой участок кожи, заставляя ее болезненно жечь и краснеть. Парень всегда долго принимает душ, пытаясь очистить себя до скрипа в буквальном смысле. На фоне ненавязчиво включено радио SBS, но это будто для галочки.  Полотенце тоже жесткое, четко и быстро он вытирает раскрасневшееся тело, смотря в маленькое и грязное зеркало на стене. На ребре, ближе к боку, небольшой, едва заметный синяк, очевидно, он уже почти зажил. Однако, легче не становится, Тэхён дотрагивается до этого места пальцем и в голове невольно мелькают картинки: статный, вероятно, очень богатый мужчина, на руке — золотые часы, а рука мужчины — на шее Тэхёна. Шея болезненно заныла, будто прямо сейчас его душат. Ким сжался, натянул капюшон своей толстовки и побрел на общую кухню, буквально волоча свои ноги по полу.  По обыкновению — зеленый чай без сахара и кимпаб с курицей, оставшийся еще со вчерашнего дня, заветренный. Он долго ковыряется в тарелке палочками, стучит по ней, но так и не доедает завтрак. Чая вполне достаточно.  Возвращаясь в свою комнату, Тэхён замечает, как его сосед наконец-то открывает дверь. Впервые он его видит. Чёрная куртка, волосы собраны в хвост, лицо частично прикрыто маской. Из-под рукавов — забинтованные руки. Необычно, но вариант нормы. Тэхён не хочет смотреть, но взгляд сам скользит — снизу вверх. Парень кажется опасным, но не агрессивным. Просто… Потухшим. Их взгляды встречаются — и это будто удар. Потому что в этих глазах — его же собственные. Та же тьма, та же усталость. Сосед первым разрывает паузу и коротко кивает головой в знак приветствия, но не говорит. Тэхён отвечает тем же быстро, будто боится задержаться. Он отходит в сторону, давая пройти соседу, от которого пахло табаком и ванилью одновременно, а его шаги заставляли пол скрипеть под собой. Сам Ким следом проскальзывает к себе, прочно закрывая замки на двери. Это рутина, это привычно, поэтому и кажется безопасным. За окном уже ночь, не так давно хлопнула соседняя дверь, видимо, сосед вернулся. Тэхён только прислушивается, не ради любопытства, а ради себя. Он сидел у окна, читая любимого Харуки Мураками. Тэхён не анализирует текст, он буквально его проживает и параллельно записывает цитаты в свой блокнот, сейчас его пальцы аккуратно выводят мелким почерком текст: «Боль подобна луне: сегодня она тусклая, завтра — яркая. Но она не исчезает совсем». Из своего мира его вырывает резкий глухой удар за стенкой. Тэхён подскакивает на стуле и обеспокоено смотрит на стену. Пару секунд тишины и удар повторяется. Парень уже закрывает книгу, кладя ее на подоконник. За стеной что-то отчетливо падает на пол. Ким встает со стула и подходит к стене, прислушиваясь. Приглушенно слышится всхлип и едва различимый крик в подушку. Тэхён сползает по стене с дрожащими руками — такое состояние он знал, он выучил его наизусть.  Он не выдерживает и выходит из своей комнаты к комната соседа, натянув на кисти рук рукава толстовки. Поднимает руку, застывая, — всхлипы продолжаются. Ким стучит коротко, но довольно тихо. В ответ — тишина, на что он рассчитывал? — Уходи, — хриплый голос и шмыг за дверью заставляет Тэхёна сжаться и поджать губы.  — Ладно. Я просто… рядом, — бормочет Тэхён и уходит к себе.  Закрывает за собой дверь. Привычные три щелчка. Но в груди — не привычно. Видимо, в эту ночь он понял, что он не один, кто ведет борьбу в одиночестве. Поэтому и заснул впервые без тусклого, дрожащего света лампы.