Комната 403

Было пасмурно, когда Тэхён распахнул глаза. Взгляд был направлен прямо на небольшое окошко в стене. Озираясь по сторонам, он заметил выключенную лампу. Внутри поселилось необычное ощущение, которое он не мог никак описать, а следом — до жути пугающее чувство уязвимости. Тэхён вскочил с кровати к своей двери. Щёлк-щёлк-щёлк — все замки закрыты, и защёлка тоже. Итог: никто не нарушал пространство, но почему он спал без света? Взгляд переместился на стену, граничащую с соседом, и пазл в голове Кима наконец-то сложился. Мелькнули картинки ночи, когда он стоял у стены, слушая всхлипы. Когда он стучал в дверь, пытаясь оказать помощь, хотя самому она тоже бы не помешала. Синдром спасателя? Похоже на то. В груди вспыхнуло что-то странное — неловкое, но живое чувство сопричастности. Может, снова постучать? Извиниться? Но… нет. Это уже слишком. Тэхён вновь натянул рукава, пряча кисти рук полностью под манжетами, а взгляд так же быстро погас, как и загорелся. Страх быть навязчивым гораздо сильнее, чем чувство привязанности. Нет, он не влюбился с первого взгляда, хотя, будь он не в такой ситуации и без такого тяжёлого багажа в виде опыта, наверное, Тэхён влюбился бы без задней мысли. Затем поплакал бы от неразделённой любви пару дней, но потом нашёл бы новое развлечение. Ким накинул куртку на излюбленную толстовку, надел мятые брюки и кроссовки. Повернул все замки и сделал шаг за пределы комнаты в мир. Коридоры пропахли дешёвыми сигаретами, откуда-то из другого крыла слышен детский плач, который перебивает родительский крик. Старушки ходят из комнаты в комнату, на лифтовой площадке мужчины буквально в серых майках курят те самые дешёвые сигареты. Но никто из всех перечисленных ни разу не взглянул на шаркающего Тэхёна. На самом деле, всем всё равно, но Тэхёну кажется, что он лишний, прозрачный и незаметный. Тонкие пальцы с аккуратно постриженными ногтями жмут на кнопку вызова лифта. Можно спуститься и пешком — всего четвёртый этаж, но сил не было, как и всегда. Двери со звонким скрипом открываются, и Тэхён заходит в настолько маленький лифт, словно стены его сейчас задавят. Зеркало здесь гораздо крупнее, чем в душевой, но такое же грязное, ещё и захарканное, будто нарочно. Костяшкой пальца Ким жмёт на кнопку первого этажа, а руки сжимает в кулаки, чтобы лишний раз не испачкать. Невольно он смотрит на своё отражение: впалые щёки, мешки под глазами и тусклая кожа — то ли от света в лифте, то ли так и есть на самом деле. Короткая мелодия оповестила, что лифт приехал на нужный этаж. Двери вновь скрипнули, и Тэхён вышел. Он пересёк несколько перекрёстков и наконец добрался до недорогого супермаркета. Как и в общежитии, здесь на него никто не обращал внимания. Зато Тэхён наблюдает за людьми — с интересом, иногда с непониманием, но чаще — с завистью. На другой стороне улицы — небольшой парк, усеянный лавочками, на улице солнце, и лужи, оставленные вчерашним дождём, успели высохнуть. Прекрасная погода, не так ли? На лавочках воркуют молодые пары, родители гуляют со своими детьми. Кажется, что все счастливы, у них нет забот и такой печали… В отличие от Тэхёна, который стал олицетворением печали. В супермаркете он берёт обычный набор: кимпаб, который вновь заветрится, рис и зелёный чай. Две пачки чая. Случайно или машинально в корзину он положил именно две. На кассе, перед тем как оплатить покупку, на секунду он замешкался, глядя на лишнюю пачку, но всё-таки оставил её. Тэхён вернулся обратно с небольшим полиэтиленовым пакетом с логотипом супермаркета. Вновь кнопка вызова лифта, подъём на четвёртый этаж, оповестительный звоночек по прибытии. Двери открываются, и на площадке перед лифтом стоит тот самый сосед. В той же одежде, с тем же хвостом на макушке, но уже без бинтов — только татуированные кисти рук. Он держит сигарету между пальцами и неторопливо затягивается. Тэхён на секунду опешил — кажется, неловкость полностью отразилась на его лице. Сосед, наконец, повернулся к Киму. Его взгляд выражал что-то похожее на сожаление и одновременный интерес. Парень снова кивнул первым, выдыхая смог. Тэхён — в ответ. Он уже развернулся, собираясь свернуть за угол, но голос за спиной заставил остановиться: — Извини, — это было очень искренне. Тэхён повернулся, посмотрел на соседа. Он извинился за то, что «мешал»? Нет, скорее, он извинился за то, что был услышан. Очевидно, ему самому этого не хотелось — это слишком личное, не для посторонних, а соседей — тем более. — Ничего, я понимаю. Тэхён в последний раз кивнул и всё-таки пошёл в свою комнату. Внутри него разливается что-то хорошо забытое старое, тёплое, но с ноткой тревожности. Закрыв все замки своей двери, которую на самом деле легко можно было вынести с ноги, Ким сел на край кровати, уставившись в пол. В голове тысячу раз, словно эхом, раздаётся «почему?». Почему эта тревога? Почему «извини»? Почему сам Тэхён оказался в такой ситуации? А следом — «за что?». За что ему это всё? Ясный ум меркнет, и сознание погружает его в прошлое. Мерзкое, грязное, от которого до сих пор он не может отмыться. Flashback. Приглушенный, почти интимный свет вокруг, плотно занавешенные шторы, мягкая, как облако кровать с накрахмаленным бельем. И он. Исчадье ада, его мучитель, его сутенер и его же первая любовь. Тэхён никогда не был серой мышкой — он всегда выделялся и старался выделяться. Его приятные очертания тела, мягкое лицо, уникальные глаза и родинка на кончике носа — весь этот набор внешних качеств буквально заставлял обращать на него внимание не только девушек, но и парней, а чаще — мужчин. Статусных, богатых.  Очередной вечер Тэхён проводил со своим любимым — с Ильхо, с Сон Ильхо. Он был воплощением идеала, все книги романтичные, которые читал Тэхён, словно описывали именно его. Ильхо был первым, главным для Тэхёна, но именно он и оставим самый большой и глубокий шрам на его душе.  Дорогой отель в центре города, снятый на ночь, — привычка для семнадцатилетнего Тэхёна. Его родители знали все подробности его личной жизни и были не против совершенно. Сон Ильхо — уважаемый человек, как можно усомниться в его намерениях. Он умел говорить красиво — сдержанно, с хрипотцой, так, что сердце замирало. Даже когда молчал, казалось, что он знает больше, чем говорит. Впрочем, у родителей слишком мало свободного времени на взрослого сына. Тэхён любил искренне, даже по-детски наивно. В дорогущем новом и просторном лифте, он буквально висел на шее Ильхо, шепча о том, как он скучал, пока они не виделись. Ильхо только натянуто улыбался, придерживая парня за талию. В номере воздух был спертым, наэлектризованным, поэтому Тэхён первым делом поспешил открыть форточку, оставаясь у окна. Тяжёлые руки легли на талию парня, сжимая её. Ким напряженно улыбнулся, поворачиваясь к мужчине: — Ильхо, может… не нужно? Я не хочу, сегодня слишком сложный был день… С родителями поругался, с учёбой все сложно. Может, фильм посмотрим? — глаза парня загорелись, он лучезарно улыбнулся, буквально освещая всю комнату своей искренностью, оставляя легкий поцелуй на щетинистой коже.  — Сначала секс, а потом — что твоей душе угодно. Ильхо стал настойчивее, руки сильнее сжимались на талии, поднимая кофту. Тэхён сжался, замер, но на эти звоночки он не обращал внимания еще долго. Слегка поморщился и вполсилы пытался отодвинуть Ильхо, который поддался. — Пожалуйста, давай не сейчас? — Ким постарался мягко выразить нежелание, потому что характер своего мужчины он знал, раздражать его и в мыслях не было.  Минуту в номере была тишина, воздух стал тяжелее, несмотря на открытое окно. Мужчина опустил свои руки, развернулся и пошел к стене, цепляя свои руки на затылке. Тэхён выдохнул, слегка расслабился и в миг повеселел. Он хотел подойти к Ильхо, крепко обнять его сзади, но в один момент мужчина резко развернулся и грубым рывком толкнул Тэхёна на кровать. Тот вытаращил глаза и нервно улыбаясь, твердил: «ты чего?». Но это, кажется, только злило Сона.  Ильхо сел на хрупкого Тэхёна, снимая с себя рубашку. Парню совсем не хотелось верить, что с ним обойдутся вот таким образом, так грубо и бесчеловечно, поэтому он закрыл глаза. Мужчина навис над ним, сцепив в замок руки Ким. Он ждал, когда тот всё же соизволит посмотреть на него, но нет — глаза были плотно закрыты. Звонкая пощечина заставила Тэхёна раскрыть глаза и шикнуть от боли.  — Смотри на меня! — рычит Сон.  Парень послушно кивает, тело его сжалось и напряглось. Ильхо расстегивает свой ремень с дорогой бляшкой и наконец отпускает Тэхёна, но не потому что на этом всё, а чтобы снять свои штаны. Мужчина свысока смотрит на Тэхёна, словно это его игрушка, его снятие напряжения, а не любимый человек.  — Тоже снимай своё барахло, — об этот ледяной тон можно было бы порезаться.  Ким не спорит — стягивает с себя свою кофту, брюки. Кончики пальцев дрожат и цепляются за ткань трусов, плотно прилегающих к телу. Стоит заметить, что он абсолютно не возбуждён, в отличие от мужчины, который вновь оказался на кровати. Он величественно расселся на кровати, опираясь головой на стенку. Ждал инициативы, но не дождался. Ильхо грубо схватил Тэхёна за бедро и потянул на себя. Парень едва сдерживался, чтобы не заплакать. Сон закусил губу, и надавил на тонкую шею, оставляя красный след от руки. Ким понял без слов, что ему делать. И если сопротивляться — то он сам сильно об этом пожалеет. Тэхён приспустился вниз на кровати между ног Ильхо, обхватил одной рукой член у основания, а затем взял его в рот. Не полностью — только наполовину. Он старался аккуратно двигать головой вверх-вниз, сжимая губы плотнее вокруг члена, потому что Ильхо так больше нравится. Комната наполнилась унизительными звуками — Тэхён пытался угодить, но руки дрожали, слёзы текли по щекам, а внутри всё сжималось от стыда и боли. Это не первый его раз, но всё равно опыта не так много. Ильхо положил руку на макушку и стал управлять ей, надавливая и поднимая за волосы в быстром темпе, заставляя брать глубже. Тэхён захлёбывался своими же слюнями, они вытекали изо рта и тянулись с члена, растекаясь на лобке. В один момент парень не выдержал и почувствовав накатывающий рвотный рефлекс, случайно дернулся, проехавшись зубами по чувствительному члену. Ильхо зашипел, поднимая Кима за волосы.  — Нет, у тебя отвратительно получается, — он озверел, откинул его на себя, а сам привстал. Сон грубо поставил Тэхёна на колени — раком, а потом также грубо вошёл в него, совершенно не церемонясь, при это приговаривая, какой Ким неумёха, неблагодарный и вообще, чтобы его чему-то научить, нужно трахать его сутками во всё, что только можно. Тэхён не кричал, а уж тем более не стонал. Ни о каком удовольствии не может идти речи, он тихо хныкал, маскируя это под поскуливания. Ему было больно. На душе или же в теле? Везде, боль раскатывалась в нём, как гром. Каждый грубый, небрежный толчок — новый раскат боли и новая слеза.  End flashback.  Тэхён бьёт себя по лицу, но не до боли, а чтобы прийти в себя. Он твердит вполголоса себе: — Это не со мной! Это не я! Не я… — голос срывается, а глаза блестят от нахлопывающих слёз.  Он всё также сидит в куртке на своей кровати. Ким сунул руку в карман и нащупал там плотную бумажку, размером с половину его руки. Достал и крутит её в руках, рассматривая помятые углы: «Центр бесплатной поддержки и помощи», а также адрес и телефон. Тэхён так и не съездил туда, даже не позвонил. Да, ему нужна была эта поддержка, головой он это понимает, но иллюзия безопасности, которую он так тщательно создает вокруг себя, намного важнее. Визитку он прячет обратно и решает разобрать пакет с так называемой едой, кидает все это на крохотный письменный стол. Наткнувшись на бутылку воды, он трясущимися руками откручивает крышку и жадно пьёт, будто сейчас бутылку отнимут у него.  Глубоко вздохнув, Тэхён смотрит на чай, на две упаковки чая, затем — на стену, а потом снова на чай. Указательным пальцем он нервно ковыряет заусенец на большом. Немного подумав, он всё-таки садится на стул, вырывает кусок листа и что-то пишет мелким почерком. Оборачивает упаковку чая в эту бумажку и быстро раскрывает дверь, кладя «посылку» на порог соседа. Нет, ему не нужно самоутверждаться, нет, он не хочет навязываться. И да, ему предательски сложно доверять людям, но он хочет попытаться. Этот жест — проявление искренности и доброты. Несмотря на пережитое, Тэхён всё равно остался искренним и сопереживающим, даже если вокруг себя он строит каменные стены.  Весь остаток дня Тэхён прислушивается — тронули ли коробочку, шелестит ли бумажка, пришел ли сосед? В голове мысли, что он перегнул, что так не нужно было. Он подносит свои ногти к губам и стучит ноготками по зубам — нервы. Он задремал, когда только начинало темнеть и проснулся, когда лампа тускло освещала комнатку, а за окном — если не ночь, то очень поздний вечер. Ким уже и забыл про чай, о котором так тревожился весь день, но ему приспичило сходить выпить чаю на ночь, а для этого нужно выйти. За порогом он увидел, что чая и записки нет! Тэхён потер лоб и спрятал лицо за руками, шепча: «наверное, он думает, что я ненормальный». Еще больше он удивился, увидев под своей дверью чёрный маркер с тонким пером. Тэхён впервые искренне улыбнулся за последнее время. Это был новый маркер, абсолютно. Как кстати, ведь его уже заканчивается! Пить зелёный чай, который бы его успокоил, уже не хотелось, он взял маркер и вернулся к себе.  Вновь выключил лампу и устроился в кровати, буквально сразу же засыпая. Снова без лампы.  Два часа назад. Чонгук возвращался в отвратительном расположении духа. Лифт казался слишком долгим, от того и раздражающем. В зеркале Чонгук видит привычное лицо: пара новых ссадин на скуле, шрам на челюсти и беспросветно чёрные глаза. В конце тяжелых дней глаза пугали даже его самого. Время до прибытия с первого на четвёртый этаж, кажется растянулось до бесконечности. Парень барабанит пальцами по опоре в лифте, прямо у зеркала. И вот, наконец-то, долгожданная мелодия прибытия на нужный этаж. Чонгук бредет по коридору, ноги еле поднимаются от усталости, физической в том числе.  Подходя к своей двери, он ногой пинает что-то снизу. Наверное, это детские мячи, кто-то снова тут бегал и забыл, подумал Чонгук, но, наклонив голову вниз, он видит зеленую коробочку и белый лист. Парень поднимает и видит, что это зелёный чай. Бумажку он не прочитал, но тоже забрал с собой.  В своей комнате, которая была чуть больше, но с такими же обшарпанными стенами, он кинул то, что нашёл на кровать. Сел рядом и, облокачиваясь на свои колени, решил почитать то, что написано на бумажке. Мелкие буквы складывались в слова, а слова — в предложения: «Если не спится — зелёный чай помогает, а еще успокаивает. Можно не отвечать.» Чонгук сразу узнал отправителя и даже слегка улыбнулся. Он не знал, что именно почувствовал, когда прочитал записку. Забота? Недоверие? Но что-то в груди дрогнуло. Впервые за долгое время он захотел, дать ответную заботу, чтобы почувствовать её вновь. Но почему-то, вспомнив, как Тэхён — его сосед, сидел у окна при тусклом свете и читал книгу, параллельно что-то записывая, рука куда-то потянулась. Вспомнив, как поздними вечерами он иногда слушал, как сосед читает вслух. С выражением, с чувством. Он не прислушивался и не подслушивал — просто тонкая стена, поэтому было хорошо слышно.  Чонгук достал маркер, лежавший у него в рюкзаке уже давно и положил его под дверь Тэхёна. Вроде бы — ответный жест, но на душе становится спокойнее и от бывалого раздражения не осталось и следа.