lakeside

      Солнце палило нещадно. За весь день ветер не принес на небо ни одного крохотного облачка, и от жары можно было спастись лишь в тени высоких деревьев или в прохладном небольшом домике у озера. На неогороженной территории он был один, уединенный и крайне уютный, сосновый бор окружал его по кругу. Немного заросшая мхом крыша, небольшая крытая терраса, столик для пикника и мангал перед ней на коротко и бережно подстриженной лужайке. Чуть дальше маковое поле на холме, и совсем рядом, в нескольких метрах, спуск к озеру — гладкие деревянные ступени и плавучий пирс, с которого самые неугомонные ныряли в воду почти целый день.       Чимин почти все время сидел на террасе или бродил по окраине леса, рассматривая шишки под ногами, и к воде подошел лишь ближе к вечеру, когда солнце немного успокоилось и склонилось к высоким хвойным кронам на западе. Он зашел на пирс, оставив сланцы на траве у начала лестницы, сел на край и свесил ноги в воду. Она была теплая, очень приятная, и стоило бы искупаться хотя бы разок, чтобы не упустить шанс, ведь они здесь лишь на выходные, но он все никак не мог решиться. Чонгук с Тэхеном его уговаривали как могли, но с ними купаться Чимину было еще больше боязно, чем одному, потому что эти два энерджайзера топили все и всех вокруг себя. Теперь они наконец-то наплавались, каким-то странным образом не устав ни капли, и ушли на лужайку играть с фрисби. Громко кричали, смеялись, ругались в шутку, дрались, отбирая тарелку друг у друга.       А внимание Чимина все равно было отдано другому. Тихому, спокойному, теплому. Он смотрел на него и улыбался. Хен медленно плыл поперек озера и не смотрел на него. Спокойная водная гладь шла мягкими волнами вокруг него, она размыкалась впереди и смыкалась за спиной, обволакивала его и держала на поверхности. Проплыв еще пару метров, Юнги повернул к пирсу и улыбнулся, заметив на нем Чимина.       Волны пошли быстрее, становились все громче. Солнце бликовало на них, и от него приходилось щуриться. Чимин ударил ногой по воде, брызги полетели хену прямо в лицо, и он плеснул водой в ответ. Оба тихо рассмеялись, а с лужайки донеслось гневное: «Эй! Это нечестно!»       Юнги подплыл и зацепился руками за влажное дерево, откинул назад мокрые волосы.       — Ты чего, весь день так ходишь? — негромко спросил он, дернув Чимина за рукав лонгслива. — Жара такая, и ни разу не искупался. Все в порядке?       — Просто не хочу обгореть, — ответил тот и отвел взгляд, натянул рукава до самых костяшек. — Все нормально.       Хен нахмурился, облизнулся, а Чимин изо всех сил старался не пялиться на его обнаженную грудь, тяжело вздымавшуюся от усталого дыхания, даром что наполовину под водой.       — Давай, нырни разок хотя бы, зря приехали, что ли?       — Да не, я обойдусь.       — Если не можешь решиться, — хен ухмыльнулся и схватил его за запястье, — давай помогу!       — Нет! Не хочу!       Чимин смеялся, пытаясь удержаться на пирсе, но Юнги не стал скидывать его, как могли бы Чонгук с Тэхеном. Потянув разок, он отпустил и сам забрался к нему, без сил упал спиной на теплое, нагретое солнцем дерево и закрыл глаза. Не заметил, как боль на мгновение исказила лицо Чимина и тот с облегчением выдохнул.       Они молчали, слушали пение птиц в высоких кронах и грелись в последних лучах солнца. Так хорошо было, спокойно, на многие километры ни души, кроме двух друзей, у которых энергия просто никогда не кончалась. К счастью, чужое внимание им не было нужно, и Чимин наслаждался этими минутами рядом с Юнги. Их руки чуть касались пальцами. Прохладные и мокрые, сухие и теплые.       Они не заметили, как стали касаться друг друга чуть больше. Хен погладил его руку, а потом стал играться, приподнимая маленький мизинчик и роняя на шершавое дерево. Тук, тук, тук. Чимин улыбался, позволяя ему это делать, а лицо постепенно заливало румянцем. Иногда между ними такое случалось, баловство, не более, но ему так нравилось, что он никогда его не останавливал. Это могло продолжаться вечно, вот так, чисто, мило и без всякого подтекста, если бы хен вдруг не вздохнул и не поднялся. Их лица оказались совсем близко, и Чимину показалось, что он вот-вот сгорит.       Мимолетная мысль о поцелуе заставила сердце сорваться с ритма. «Нет, только не это!» — подумал Чимин в панике, а сам не мог отвести взгляда от дрогнувших в призрачной улыбке губ Юнги. Не сосчитать, сколько раз он мечтал коснуться их своими.       — Э-э, куда?! — раздался крик за спиной.       Смех и топот приближались. Чимин, вздрогнув, обернулся. Тэхен бежал к ним, смотря наверх, на ярко-желтую фрисби, летевшую прямо в озеро. Это была лишь пара секунд, Чимин даже не успел подумать, как вскочил и подпрыгнул, вытянув руки. Просто так, порыв взволнованного сердца, сильная энергия скопилась в нем, пока они тихо сидели, играясь руками, и ее нужно было срочно куда-то деть.       Чимин поймал фрисби и закричал:       — Есть!       Но приземлился на самый край. Нога подвернулась, скользнула по мокрому дереву, а потом — треск, плеск волн и неразборчивые крики, приглушенные толщей воды. Тело попыталось выбраться само, пока разум полностью пропал в темноте. Глубина затягивала, словно прямо под ним оказалось сильнейшее течение, но чьи-то руки обхватили его за талию и потянули наверх.       Чимин уже успел наглотаться воды, когда его совместными усилиями вытащили на пирс, почти ничего не понимал и не видел в первые секунды, пока пытался откашляться, и при этом победно сжимал несчастное фрисби.       — Чимин-а! — сказал Тэхен, держа его за плечи. — Ты дурак, зачем ловил? Она ж не тонет!       — Зато искупался! — рассмеялся Чонгук.       Он взял в ладони его лицо и поднял, озаряя друга своей улыбкой.       — Не за что, — прохрипел Чимин и усмехнулся, отталкивая обоих друзей. — Валите в поле со своей дьявольской штукой!       Тэхен забрал тарелку и похлопал его по плечу. Еще пару мгновений оба внимательно на него посмотрели, убеждаясь, что все в порядке, и ушли, толкая друг друга и пререкаясь насчет того, кто из них в этом виноват. Чимин сплюнул в воду, поморщился от вкуса озерной воды и, перевернувшись, сел на теперь уже напрочь мокрые доски. Юнги сидел на самом краю и тяжело дышал, маленькие ручейки струились с волос по плечам и спине.       — Спасибо, — хрипло сказал Чимин и подполз к нему ближе.       — Ты разве плавать не умеешь? — пробормотал хен, потирая лоб. — Я подумал все, камнем под воду уйдешь.       — Просто неожиданно, я испугался, — усмехнулся он и только сейчас заметил, что Юнги удрученно потирал ссадину над бровью. — Я тебя ударил? Хен, прости! Не сильно?       — Да ничего, заживет.       Юнги широко улыбнулся и отодвинул Чимина, наклонившегося вперед, чтобы увидеть рану, но чуть не свалившегося обратно в воду.       — Ты сам как?       — Вроде живой, — Чимин пожал плечами и поджал губы.       Боли он еще не чувствовал, только неприятный осадок от того, что ему казалось, будто простого «спасибо» за свое спасение сказать хену слишком мало.       — Тогда пошли, поможешь с ужином.       Юнги тряхнул головой, убрав назад волосы, и встал. Чимин не собирался отставать, поспешил тоже подняться и идти в дом, но едва наступил на правую ногу, как тут же осел обратно с тяжелым сдержанным вздохом. Боль пришла только теперь и пронзила ногу от стопы до самого колена.       — Я, может, еще тут посижу, — пробормотал он сквозь зубы, собираясь скрыть последствия этого дурацкого происшествия.       Но было поздно, хен заметил и быстро вернулся к нему. Опустился на одно колено и по-свойски схватил его ногу, разворачивая Чимина к себе.       — Только не говори, если все плохо, я не хочу знать, — вздохнул тот и зажмурился.       Юнги осмотрел его стопу и вздохнул.       — Мда, придется ампутировать.       — Чего?!       — Да шучу я, но обработать и забинтовать придется, — Юнги похлопал испуганного парня по плечу и повернулся к нему спиной. — Забирайся, донесу тебя.       — Я сам доковыляю, хен…       — Ну да, чтобы еще грязь и трава в рану попали, залезай говорю.       Делать было нечего, Чимин вздохнул и забрался Юнги на спину, обвил руки вокруг шеи, ноги закинул на бедра. С тихим натужным «ыть» хен поднялся и понес его в дом. Лестница от пирса далась особенно нелегко, но хотя бы на террасу вели всего две невысокие.       — Все, спусти меня, — проворчал Чимин, — я тяжелый.       — Неправда, — прошептал на выдохе Юнги, — легкий как перышко.       Чимину хотелось смеяться и плакать от того, как все это было нелепо, но все же он позволил донести себя до ванной. Юнги усадил его на унитаз, раненую ногу закинул на край ванны и сразу накинул на него большое полотенце. Аптечка, к счастью, нашлась в шкафчике над раковиной.       — Я сам могу, — прозвучало не шибко уверенно.       — Ага, можешь, снимай сразу кофту, тут прохладно, заболеешь еще в мокром сидеть, — сказал хен и продолжил о нем заботиться. — У тебя там заноза, не дергайся, я ее вытащу и забинтую.       — Она же мне никакой столбняк не занесла, правда?       Чимин стащил лонгслив через голову, кинул на край ванны и сразу закутался в полотенце.       — Через пару дней узнаем, если скопытишься.       — Хен!       Юнги беззвучно рассмеялся, только плечи запрыгали. Приготовив все, что нужно, он ополоснул теплой водой его ногу и взял пинцет. Смотреть на это не хотелось, так что Чимин прикрыл глаза и полностью доверился теплым нежным рукам хена. Пару минут и немного привычной боли — и дело было сделано. Юнги бережно забинтовал стопу и, опустив ее на пушистый коврик, похлопал по коленке.       — Все готово, можешь открывать глаза, — усмехнулся он, а у Чимина зажгло щеки.       — Если что, мне не страшно было, — пробормотал, потупив взгляд.       — Верю-верю.       — Просто боль проще терпеть, когда темно.       Это вырвалось как-то само по себе, Чимин не собирался оправдываться и выдавать все свои жалкие тайны, просто хен казался таким заботливым и понимающим сейчас, смотрел на него внимательно снизу вверх, не отводил взгляда. Его губы дрогнули и приоткрылись, но он так и не сказал того, что хотел, только кивнул и снова повернулся спиной.       — Отнесу тебя на кровать.       — Теперь-то я точно сам могу, хен.       — Лучше пока не наступай на ногу, если станет хуже завтра, заедем в город и отвезу тебя сразу в травму.       — Спасибо… — вот и все, что он снова смог ему сказать.       Послушно забрался на спину и позволил отнести себя три метра до спальни. Хотя и на этом забота Юнги не закончилась, он аккуратно приземлил его на кровать и сказал:       — Надо переодеться, где твоя сумка?       — Под столом, там, — Чимин указал в нужную сторону, — синяя. Там спортивки черные и лонгслив белый.       — Вижу, — он достал одежду и принес ему. — У тебя на каждый день недели эти кофты, что ли?       — Ну почти, тебе не нравятся?       — Мне просто кажется, что ты только их и носишь.       — Еще рубашки в клетку есть.       — Точно, — Юнги чуть улыбнулся, оглядел его со вздохом.       Взгляд задержался на руках, сейчас ничем не прикрытых. Он увидел. Впервые. Но ничего об этом не сказал, даже не изменился в лице.       — Ладно, я с ужином сам, ты отдохни пока, зайду за тобой через час, окей?       — Ты мне не позволишь ходить самому, пока врач не разрешит?       — Да, — Юнги подмигнул ему, усмехнувшись, взъерошил влажные волосы и ушел.       Дверь за собой закрыл, и тишина навалилась Чимину на плечи. Кусая губы, он посмотрел на свои руки, потер шрамы. Они там были самые разные, парочка свежих тоже, один глубокий длинный, вдоль, он никому о них не говорил, даже Тэхену, лучшему другу. Просто считал это своей личной проблемой, потому и носил кофты с рукавами в любое время при любой погоде. Ему было жаль, что хен увидел, но Чимин почувствовал к нему еще большую благодарность за то, что он ничего ему не сказал, ничего не спросил и даже не вздохнул.       Быстро сменив одежду, Чимин упал лицом в подушку и подтянул колени к груди. Старался не думать, чтобы не стало хуже. Эти выходные на природе стали для него глотком воздуха, когда он уже почти достиг дна, и хотя друзьям еще пришлось уговаривать его несколько дней, он все равно теперь был рад, что согласился. На самом деле, решающим аргументом было присутствие Юнги-хена, без него бы Чимин вряд ли выбрался из квартиры, каким бы прекрасным ни было лето за окном.       Все это продолжалось уже довольно давно, со средней школы, когда ему пришлось терпеть буллинг от придурков, которые сами из себя ничего не представляли. А потом экзамены, старшая школа и родители, твердившие, что он обязан поступить в университет, будто без этого жизнь бы неминуемо закончилась поражением, как в видеоигре. Хотя Чимин считал, что это все не так уж сильно на него давит, у него вполне получалось справляться со всем, заводить новые знакомства, и после выпуска из школы он нашел себе неплохую работу в интернете, съехал от родителей в крохотную, но уютную квартирку на окраине города и жил себе спокойно и почти «нормально». Почти, потому что все равно ему становилось хуже по ночам, и с этим ничего не получалось сделать. Самые плохие такие ночи выливались в порезы на руках. Чимин к ним ничего не чувствовал, они просто появлялись сами по себе, и все, ему оставалось только покупать лонгсливы, худи и рубашки, это не было проблемой.       До тех пор, пока кто-нибудь случайно их не замечал. Бывало несколько раз, и в каждый следовали одни и те же неприятные вопросы и возгласы, но сегодня впервые кто-то настолько важный для него их увидел. У Чимина неприятно тянуло в груди, когда хен ушел, страх осуждения цеплялся за мысли, и спасла от них только дремота, в которую он совершенно случайно провалился.       Поплавал на волнах между сном и явью, слушая стук ножа о доску, шум воды и прочие шуршания с кухни, пока в дверь тихо не постучали. Силы куда-то совсем пропали, и Чимин даже не смог пошевелиться, когда низкий шепчущий голос позвал его. Это вообще на мгновение показалось сном, особенно когда мягкая рука легла на плечо и ласково погладила.       — Ты уснул, Чимин-и?       Осознав вдруг, что все на самом деле, он дернулся и вскочил, угодив лбом прямо Юнги в подбородок.       — Да блин, убить меня хочешь, ну точно! — забормотал тот, потирая еще один ушиб.       — Прости… — простонал Чимин и прижался к его груди, обнимая.       — Да ладно, не больно уже.       Однажды они вместе выпивали в большой компании, и Чимин, пьяный вдрызг, вот так же долго сидел с Юнги, прижимаясь к нему. На утро, конечно, сказал, что не помнит этого, но с тех пор чертовски сильно хотел почувствовать его тепло снова. Не то чтобы сейчас выдался удобный случай, просто он еще наполовину дремал и не успел понять, что делает, а когда понял, как будто было уже поздно прикидываться, типа это случайность. Чимин волновался, что его вот-вот оттолкнут и спросят «какого черта ты делаешь?» или вроде того, но вместо этого хен обнял его в ответ и погладил по спине. Прижался щекой к его виску и неровно выдохнул.       — Точно все в порядке? — прошептал Юнги.       Такая странная дрожь вдруг прошлась по его рукам, отчего он только сильнее прижал младшего к себе.       — Не все, — на удачу ответил Чимин, — но я не хочу об этом говорить.       — Ладно, не говори. Пойдем на улицу? Пора жарить мясо.       — Пойдем.       Кое-как скрывая неловкость и смущение, Чимин отстранился, позволив хену повернуться, и снова забрался к нему на спину. Это уже начинало ему нравится, если честно, так крепко держаться за него и прижиматься всем телом, хотя грань приличия в таком положении была тоньше, чем он мог себе позволить.       Хен отнес его на улицу и посадил за деревянный столик для пикника, а прежде чем уйти обратно за продуктами, снова погладил по спине, и Чимин подумал, что хотел бы каждый день ощущать это, такой простой добрый жест от человека, которого он скромно и безмолвно любит. Хотя не забыл осадить коней, сказав себе: «Ты многого хочешь, парни его не привлекают», и со скучающим видом, подперев голову рукой, стал наблюдать за Чонгуком и Тэхеном.       Его никогда не переставала удивлять их энергичность и выносливость, даже когда казалось, что они ни секунды не дают себе отдохнуть, эти двое все равно были полны сил. Чимин немного завидовал, потому что его максимум упирался в пару часов прогулки по городу неспешным шагом. Да и они выглядели такими неприлично счастливыми друг с другом. Уже четыре года вместе, а все как в первые дни: глаза сверкают чувствами, постоянная тяга прикоснуться, обнять, взять за руку и не отпускать, целовать у всех на виду.       Чимин вздохнул и отвернулся, когда вдалеке на маковом поле Чонгук поймал Тэхена, и они упали вместе на землю. Счастливые, явно даже не подозревали, сколько сейчас времени, а солнце уже совсем спряталось за лесом, и сумерки подступили из чащи вместе с комарами. Юнги принес все сразу, от помощи отказался, как всегда.       — Наслаждайся вечером, — снова подмигнул ему и улыбнулся, достав из пакета банку пива.       Она оказалась холодной, почти ледяной, Чимин щелкнул ключиком, открывая, и только сделав большой первый глоток, понял, насколько сильно хотел выпить чего-то освежающего. Легкие пузырьки газа защекотали, прокатившись по горлу. Чимин выпил залпом почти всю банку и так сладко вздохнул, что аж застонал от удовольствия. Хен кинул на него быстрый взгляд и тут же отвернулся к мангалу, чтобы засыпать угли.       Вдалеке послышался заливистый смех, он прокатился по склону и стал приближаться. Можно было не поднимать голову, чтобы догадаться, что случится через несколько секунд. Чимин сел поудобнее, спустив здоровую ногу на траву, а другую закинув на нее, весь подобрался и приготовился.       Первым ураганом, налетавшим на него, оказался Тэхен. Он навалился другу на спину всем своим весом и потрепал по голове, а через секунду Чонгук присоединился к нему, и Чимин почти сложился пополам.       — Вы кабаны! Уйдите! — заскулил он, жмурясь и смеясь.       — Ты как, ленивец? — громко спросил Тэхен в одно ухо.       — Вот зачем приехал сюда? Пить пиво? — чуть не крикнул Чонгук в другое.       Казалось, Чимина сейчас совсем раздавят два кабаньих тела, а они еще потешались, по очереди ероша его волосы.       — Эй, ну хватит! Отстаньте от раненого, — строго сказал Юнги.       — Что?! Ты ж сказал, с ним все нормально!       Тэхен всполошился, стал осматривать Чимина со всех сторон, и тому пришлось самому намекнуть, где травма, чтобы его тут вообще не раздели догола. Друг все понял, схватил его ногу и потянул вверх на себя, Чонгук крутился рядом, оба вздыхали и причитали.       — Ампутировать придется? — спросил младший с громких вздохом.       — Вот и я о том же, — закивал Юнги. — Ему нужен покой, не трогайте.       — Да ладно, он у меня сильный, выкарабкается, — Тэхен улыбнулся, опуская ногу уже почти лежащего на скамье друга, притянул его и крепко обнял.       Сам Чимин давился смехом и краснел от слишком большого количества внимания, а друзья уже начали обсуждать, есть ли еще повреждения, которых не видно, так что Юнги-хен скомандовал мелочи:       — Идите за посудой уже, хватит дурака валять.       Парни рассмеялись, но послушались и отстали от Чимина. Когда они ушли в дом, продолжая громко разговаривать друг с другом, он вздохнул и допил пиво.       — А они не разобьют все, пока несут?       — Нет, я специально закупил пластиковую, — усмехнулся Юнги.       Он уже разжег огонь и подошел к столу подготовить мясо. Чимин наблюдал за каждым движением его рук и не замечал этого, а когда одна погрузилась в ведро, полное кефирного маринада, сглотнул. Не хотел думать, на что это все похоже, особенно звуком, но все равно подумал и опять покраснел, продолжая наблюдать за тем, как хен насиживает мясо на шампур.       — Лука много, — негромко сказал Юнги, — ты не против?       — Нет, — голос чуть дрогнул и пришлось прочистить горло. — Люблю жареный лук.       — Тогда тебе побольше наложу.       Они встретились взглядами и смогли остановить волнующий и по странному особенный зрительный контакт, только когда друзья вывалились из дома и разрушили всю атмосферу. Юнги продолжил заниматься мясом, но теперь почти не смотрел на Чимина, пока Тэхен расставил тарелки и взялся за салат раньше всех, а Чонгук зажег сразу две спирали от комаров на террасе и обрызгал себя спреем с головы до пят.       — Тэхен-и, твоя очередь! — хитро улыбаясь, он быстро шел к столу.       — А че, спирали не хватит? Эй, я не хочу!       — Надо, мой хороший, надо! А то всего покусают! — Они начали играться вокруг стола, один уклонялся, другой пытался схватить. — Давай, или ночью весь чесаться будешь!       — Я буду липкий, фигня вообще твой спрей!       Чимин притворился мебелью и не шевелился, а Юнги до поры до времени пытался игнорировать великовозрастных детей. Но когда Чонгук вздумал разбрызгивать средство рядом с ними, ему уже пришлось вмешаться:       — Эй, не у стола же! Брысь отсюда!       Они отошли, Тэхен еще немного посопротивлялся ради приличия и в конце концов позволил обрызгать все открытые части тела, за что получил потом утешительный поцелуй. Впрочем, обоих все устроило, и они вернулись за стол уже гораздо более спокойные.       — Шило у вас в жопе, что ли, — вздохнул Чимин, удрученно наблюдая за ними и молясь, чтобы они хоть ненадолго притихли и посидели смирно.       — Не шило, а пробка, — буднично бросил Тэхен, пожав плечами.       — Погоди, что? — Чонгук несильно толкнул его, возмущаясь. — Я думал мы договорились! И что, зря весь день с ней ходил?       — Да я же шучу, эй, зайчонок, — он потянулся к нему, чтобы успокоить, а тот изобразил самое глубокое отчаяние на свете и заржал как конь. — Ты негодяй, вообще-то.       — А тебе как будто пробка нужна, заливаешь тут.       Чимин слушал это с выражением вселенского страдания на лице и не мог понять, ему больше смешно или противно от этих развратных идиотов. К счастью, подобные разговоры они бросили и оставили на потом.       Вечер темнел, на небе потихоньку загорались звезды, а комары уже начали жужжать над ухом. Чимин лениво отгонял их, попивая вторую банку. Тэхен с Чонгуком взяли и себе, и открыли одну для занятого мангальщика.       — Чимин-щи, — позвал Чонгук и, потянувшись через стол, ткнул его в плечо, — давай тебя тоже побрызгаю?       — Отстань от него, — тихо цыкнул Тэхен. — Не видишь, что ли, ему нет дела до комаров, его другое волнует.       Чимин их почти не слушал, они вообще много о чем болтали, и сейчас тоже сделал вид, что ему без разницы. Таких намеков со временем становилось все больше и больше, он уже начал привыкать. Да и тем более не хотелось отвлекаться от широкой спины хена, задумчиво жарившего шашлык.       Хотя мысли все-таки сбились с курса, потому что друзья включили музыку на небольшой колонке и заставили всех чокнуться и выпить за прекрасный отдых. Чимин был благодарен им, только потому что из-за этого Юнги подошел и встал рядом с ним, положив руку на плечо. Они выпили, и веселье занялось.       Чонгук сбегал включить уличную лампу на террасе, Юнги снял с мангала первую порцию мяса и сел с Чимином. Разговоры перебивались едой и наоборот, смех прокатывался по небольшой уединенной равнине, а лесные птицы вторили ему. Друзья много болтали обо всем и ни о чем, наедались до тяжелых вздохов, медленно, но верно пьянели. Вечер был точно водная гладь спокойного озера, но стал ночью быстро и незаметно, зашумев как горный ручей.       В далеком от города уединенном уголке совсем стемнело, свет шел лишь от луны и одинокой лампы на террасе, и в такой полутьме чувства разгорались ярким пламенем на ветру. Чимин почти не следил за тем, сколько пьет, не заметил, как переключился с пива на соджу, которое принес Чонгук из холодильника. Его взгляд был направлен только в одну сторону, и он наслаждался этим, не испытывая ни смущения, ни чувства вины — верных спутников своей жизни. Но, несмотря на чувство свободы, подаренное этим местом и алкоголем, он не позволял себе многого, лишь взгляды и улыбки, и всего два прикосновения к руке, совершенно невзначай, просто на эмоциях в разговоре. И никто этого не заметил, какая радость, только они двое почувствовали тепло и оставили его молча при себе.       Юнги улыбался Чимину, и казалось, будто эта улыбка была особенной, теплой и нежной. Они сидели рядом, и до самой ночи этого было так достаточно для них обоих. То, что зарождалось давно и расцветало в этой почти случайной поездке, было совсем не таким, как у Чонгука и Тэхена, не громким и ярким, но ласковым и тихим. Как шепот ветра в лесной чаще, как мягкие волны спящего озера, отражающего дорожкой лунный свет.       Когда похолодало, хен принес Чимину теплые тапочки, друзья забрали часть пустых тарелок и пакет с пустыми банками, а вернулись с настольной лампой, похожей на керосиновую, и настольной игрой. Чимину пришлось поднапрячься, чтобы понять объяснения правил, хотя когда они начали играть, все равно так до конца и не понял. В итоге пытался просто повторять за остальными, и это было забавно, как он ошибался и путал карты, все смеялись, он тоже, а хен заботливо подсказывал. Благодаря ему удалось разок даже выиграть, заставив Чонгука расстроиться настолько сильно, что он отказался играть дальше без его личного условия. Им стали желания для проигравшего, и сам он явно не намеревался больше входить в их число. Все согласились, поспорив совсем немного.       Всего четыре человека шумели к полуночи так громко, что птицы в лесу совсем стихли и разлетелись подальше, но вокруг на километры не было никаких других признаков жизни, так что никто не сдерживался, вскрикивал и смеялся, как просила душа. И ни одной рациональной мысли.       Чимин настолько отпустил себя, что уже перестал видеть грани дозволенного, все чаще прикасался к хену, хватал за руку, говоря что-то, и долго не отпускал, не встречая протеста, наваливался на него и почти ложился на колени, когда заливисто смеялся до слез в уголках глаз. Тэхен наблюдал за ним с пугающей хитрецой во взгляде, это не сулило ничего хорошего, особенно, когда он тихо сказал Чонгуку:       — Он должен проиграть, у меня идея.       Чимин это услышал в секундной тишине, и по спине прошелся холодок. Не трудно было догадаться, что это за идея, так что он выпил для храбрости стопку соджу залпом и закусывать ничем не стал.       — Ты бы притормозил, — усмехнулся Юнги, — а то вертолеты скоро полетят.       — Ой, хен! — встрял Чонгук, смеясь и раскидывая карты. — Кто бы говорил, сидишь качаешься, как на волнах!       — Музыка хорошая просто, — хен расплылся в пьяной улыбке, — танцую сидя.       — Ну я тогда тебе загадаю нормальный танец, когда поиграешь.       — Не дождешься, я никогда не проигрываю.       — Ага, просто умеешь вовремя сливаться, вот и все, жучара ты потому что, хен.       — И даже не стыдно ему так говорить со мной, — Юнги поцокал языком, осуждая, а Чонгук скорчил ему рожицу, и они рассмеялись.       Игра шла теперь немного напряженно, для Чимина во всяком случае. Мало того, что у него фигово получалось, так еще и Тэхен то и дело на него посматривал, даже не скрывая, что задумал величайшую подлость. Уже на середине игры Чимину стало ясно, что проигрыш неминуем, и он решил, будет лучше всего просто морально приготовиться к выполнению желания. На самом деле, догадываясь наверняка, каким оно будет, в глубине души ему этого ужасно сильно хотелось. Надо думать, такой удобный предлог и никаких последствий, ведь это все лишь шутки пьяной компании.       А потом хен испортил все планы Тэхена, поддавшись и проиграв настолько очевидно намеренно, что все возмущенно вздыхали и ныли, даже Чимин. Его надежды рухнули очень громко, так оглушительно и болезненно, что он взял бутылку и стал пить из горла, сохраняя лицо из последних сил.       — Спасибо, хен, но не надо было, — сказал он ему с улыбкой.       Благодарность была честной, пусть и с оговоркой, но недолго ему пришлось мысленно утешать себя. И как он мог сомневаться в своем лучшем друге вообще?       — Ай, ну и ладно, — махнул рукой Тэхен, — это все равно ничего не меняет, результат-то одинаковый.       Он довольно глянул на Чонгука, будто говорил с ним одним взглядом, и потер руки. Два лиса, они переглянулись, а потом посмотрели на Юнги.       — Ну, давай желание, — спокойно сказал тот.       Наверное, ожидал какую-нибудь фигню вроде выпить за раз целую бутылку соджу или еще чего, и по его лицу, когда Тэхен торжественно объявил свое желание, Чимин понял, что хен совершенно, абсолютно ни разу не думал, что оно будет таким. Просто недостаточно знал этого негодяя. Или был уже слишком пьян.       — Мое желание — поцелуй! — провозгласил друг, хлопнув в ладоши, и указал руками на обоих, сидевших напротив.       — Ой, блин, ну и банальщина, Тэхен! — Юнги фыркнул и закатил глаза.       — Давай делай, Ромео, не выделывайся.       — Боже, да без проблем, — он усмехнулся и развернулся к Чимину.       У того сердце почти прекратило свою деятельность, уже приготовило табличку «закрыто навсегда», а щеки горели, как будто его окунули лицом в тлеющие угли в мангале. Шутки, конечно, это все были шутки и приколы, а они все настолько пьяные, что никого ничего не волнует. Чонгук с Тэхеном весело скандировали «Kiss! Kiss! Kiss!», и когда хен взял его за руку, чтобы притянуть к себе для поцелуя, Чимин не выдержал.       — Нет.       Одернул руку, сразу занял ее бутылкой, чтобы остудилась от горячего, но нежного прикосновения, и повернулся к Тэхену.       — В смысле нет? — хлопал друг глазами.       — Это нечестно и подло, ты понял меня?! — Чимин пригрозил ему пальцем, наклонившись через стол. — Я тебя об этом не просил и не давал права решать за меня! Нафиг это делать было, а?!       — Ты чего как завелся, дорогуша моя, — Тэхен состроил лицо, полное раскаяния, и протянул к нему руки. Чимин по ним ударил и отклонился назад, чуть не упав со скамьи. — Шутки же, ладно тебе.       — Дошутишься, Тэхен, — мрачно бросил он и присосался к бутылке, будто на ее дне было его спасение.       Остальные порядком притихли с таким видом, будто поверили, что два лучших друга только что серьезно поссорились. Очередная песня на колонке закончилась, и Чонгук вздохнул в тишине, пока не началась следующая.       — Другое желание тогда, может? — предложил он.       — Ну пусть тебя целует, раз Чимин из себя недотрогу строит.       — Чего? Я тут при чем, эй?! Поменяй на другое, сложно, что ли?       — Сказано поцелуй, значит, должен быть поцелуй, такие правила, я тут при чем?       — Ага, правила, которые мы сами придумали, — Чонгук цокнул языком и наклонился к нему. — Сам тогда целуй меня и дальше играть будем.       — Это тоже не по правилам вообще-то! — сказал Тэхен, но притянул Чонгука и поцеловал.       Чимин на это смог разве что устало вздохнуть, продолжая делать вид, что его в принципе волнует только бутылка, которой он сильно увлекся. Юнги же все это время сидел тише воды, не расстроенный и не веселый, как будто вообще никакой, как будто у него в сердце была пустота. Просто слушал и наблюдал за друзьями, лениво жевал мясные чипсы.       — Ну все, давай дальше играть, — скомандовал Чонгук.       — Я пас, — бросил Чимин, смотря на свою дрожащую руку, бессильно лежавшую на столе. — Вы мне надоели, не хочу тупые желания исполнять.       — Молодец, Тэ, ты его расстроил!       — Он сам себя расстраивает, а то ты не знаешь, я вообще как лучше хотел.       — Ну да, а получилось как всегда! Я тебе говорил, не надо.       — Он просто мало выпил, еще бутылка — и будет готов, я тебе отвечаю.       Чимин не хотел их слушать и постарался отвлечься на музыку, тем более это играла его подборка весь вечер.       — Ладно, пойду покурю, пока вы тут спорите, — сказал Юнги и не без труда выбрался из-за стола.       Чонгук с Тэхеном как будто даже ничего не услышали и не заметили, что он ушел, продолжали препираться с улыбками, а под столом уже поглаживали друг друга. Им бы и вдвоем было отлично, и Чимин спросил себя, зачем вообще они с Юнги с ними поехали? Он обернулся и встретился с ним взглядом.       Хен остановился в тени под невысокой молодой сосной у дома, прикурил, и маленький огонек блеснул в его темных глазах. Там, однако, вдруг вспыхнуло что-то еще, какое-то теплое чувство. Смутившись, Чимин отвернулся, но глянув на друзей, увлекшихся разговором друг с другом, быстро понял, что не хочет быть с ними рядом сейчас. Он хотел быть с Юнги, и его тянуло к нему невыносимо.       Поэтому, махнув остатки соджу, он поднялся и поковылял в дом, чтобы сходить в туалет. Хен сделал шаг, и Чимин махнул ему, давая понять, что все в порядке и он дойдет сам. Не оторвало же ему ногу, в конце концов. Хотя боль пронзала до самого бедра при каждом шаге, и он подумал, что это может быть растяжение или вывих. В эту ночь, конечно, дела до травмы было катастрофически мало, она лишь брала свое, забирая силы и желание двигаться. Мелькнула мысль завалиться на кровать и уснуть, бросив эту ночь на полпути, но Чимин отмахнулся от нее, вышел на террасу и сел там на плетеный диванчик.       Когда Юнги пришел к нему, он на нем уже почти лежал, вытянув ноги и упершись головой в бревенчатую стену. Все смотрел на замершую в озере луну и слушал музыку вперемешку с голосами друзей. Они были веселыми, она — очень грустной. «Someone like you» — Adele. Чимин напевал ее, но замолчал, услышав рядом вздох. Юнги сел рядом и привалился к спинке дивана, скрипнувшей под его весом.       — Как нога?       — Сойдет, — Чимин пожал плечами и нахмурился, потому что боль снова прошлась по телу, только теперь почему-то по рукам.       — Тебя это расстроило? Желание Тэхена.       — Боже, нет конечно, — Чимин фыркнул, наморщив нос, и усмехнулся. — Он вечно фигню выкидывает, я уже привык. Напился и границ не видит, вот и все, забудь об этом, это же просто игра.       Они оба смотрели на озеро, плывшее в глазах больше, чем на самом деле, их руки лежали очень близко, но не касались.       — Тогда почему ты отказался, если просто игра? Я вроде не такой уж неприятный тип, чтобы не поцеловаться со мной.       Чимин рассмеялся и посмотрел на него, чтобы убедиться, что это была шутка. Юнги улыбался.       — Ты очень милый, но я не хочу, чтобы ты целовал меня только из-за спора.       — А если не только из-за спора? — Чимин вскинул брови в удивлении, и хен усмехнулся, опустив взгляд. — Если я этого хочу, тогда можно поцеловать тебя?       Чимин совершенно серьезно задумался, точнее, притворился, потому что от этих слов у него в голове не осталось даже ветра, а потом кивнул и пожал плечами.       — Да, тогда можно.       Юнги приподнялся, наклонился к нему и поцеловал. Так просто и легко, будто им это уже давно привычно. Его теплая рука пахла сигаретами, но это было совсем неважно, Чимин таял от того, как ласково она погладила его по щеке. Кажется, в тот момент у него внутри родилась новая вселенная, но когда хен отстранился, они оба машинально сделали вид, будто ничего не было.       По притихшим голосам за столом Чимин понял, что друзья все прекрасно видели, и только понадеялся, что они не устроят галдеж из-за этого.       — Может, обратно? — спросил Юнги. — Мне кажется, Тэхен уже готов загладить свою вину.       — Надеюсь, что нет, потому что я собираюсь ему отомстить.       Хен смешно удивился тому, с каким злорадством Чимин сказал это, и даже не стал предлагать донести два метра до столика, а только предложил руку в качестве опоры.       — Хен, ты умеешь играть в переводного дурака?       — Да, вроде получалось, когда в общаге жил, там с соседями играли.       — А Чонгук никогда не проигрывает, — он хитро улыбнулся Тэхену, смотревшему на них. — Отлично, можешь принести колоду? Она в боковом кармане у меня в сумке.       — Ты же не задумал ничего незаконного?       — Я не гений преступной мысли, к сожалению, так что это так, приятные мелочи.       Доковыляв до стола с помощью Юнги, Чимин сел за стол и сложил руки перед лицом, прожигая друга взглядом. Хен ушел в дом, Чонгук с любопытством ждал разрешения конфликта, а Тэхен нервно тряс ногой и неуверенно улыбался.       — Чимин-и, любовь моя, — начал он заискивающим тоном, — не смотри так, прошу, мне страшно… Ты хочешь меня убить?       Чимин молчал, продолжая смотреть и почти не моргать. В нем взыграл азарт и щекочущее в животе желание мести, по крайней мере, ему так казалось, хотя на самом деле просто хотелось улыбаться от счастья после этого внезапного поцелуя, мечты о котором преследовали его подсознание уже достаточно давно. Но это желание пугало с непривычки, поэтому нужно было что-то с ним сделать, обратить в другую сторону, пока он не будет готов его принять. К сожалению, Тэхен был единственной подходящей целью.       — Ну что ты хочешь? Чтобы я молил о прощении? Я же хотел помочь, и тем более неплохо получилось, разве нет? К чему весь этот бред?       — Играем в дурака, — невозмутимо сказал Чимин и широко улыбнулся. — В подкидного.       На секунду на лице Тэхена отразился настоящий ужас, но в следующую же он устало вздохнул и прикрыл глаза рукой, усмехаясь.       — Ну ты гаденыш, — качал головой, уже посмеиваясь. — Знаешь же, что я плохо играю в эту фигню, специально ее выбрал, да?       — Да, хочу, чтобы ты заработал прощение, я ведь люблю тебя.       Чимин улыбнулся, взял его за руку, а Тэхен его руку поцеловал. Чонгук наблюдал за ними, стараясь не рассмеяться в голос, и держал у рта горлышко бутылки, видно, чтобы сразу себя заткнуть, если не сдержится. Пришел Юнги с колодой карт, и Чимин, перемешав их, раздал всем четверым.       Никаких обид, это были только шутки. Тэхен прекрасно знал с самого начала, что проиграет, и был готов к любому желанию, хоть раздеться и бегать по полю, хоть на дерево залезть, это в любом случае всем было весело, пока ночь сгущалась вокруг, а выпивка кружила голову. Была какая-то магия во всем этом, и Чимин не хотел, чтобы она заканчивалась.       Он выиграл в первом же раунде, потому что Чонгук ему поддался, заняв второе место, и Тэхен даже с удовольствием выслушал желание.       — Проплыть озеро от берега до берега.       — Я пьяный и уставший, ты уверен в этом?       — Тебе слабо?       Этого было достаточно, чтобы Тэхен завелся и пошел к пирсу, снимая одежду на ходу. Простое желание, раз плюнуть, ничего особенного. Если бы он и правда не был уставшим после целого дня на ногах и в воде и в придачу ко всему пьяным. Достаточно, чтобы шататься и едва идти, но недостаточно, чтобы отказаться и передумать, послушав голос разума.       Чонгук пошел за ним, а Юнги с Чимином остались наблюдать за исполнением издалека за столиком. Тэхен остался в одних шортах и с разбега нырнул рыбкой в озеро. Для лучшего обзора, Чимин перевернулся спиной к столу и облокотился на него, пожевывал мясные чипсы и довольно улыбался.       — Как бы плохим это не кончилось, — бросил хен и вздохнул.       Он поглядывал за плывущим к противоположному берегу Тэхеном через плечо и хмурился. Из них четверых Юнги был самым благоразумным.       — Будет тонуть — вытащу, — хмыкнул Чимин. Ему было не впадлу принять ответственность, хотя в своего лучшего друга он всегда верил больше остальных.       К счастью, не пришлось, потому что Тэхен справился с заданием на пять с плюсом, даже не смухлевал, взяв, например, передышку в несколько минут на том берегу. Чонгук быстро сбегал за большим полотенцем и дожидался его на пирсе, помог ему выбраться и заботливо укутал. Когда они вернулись за стол, все посмеялись и дружно договорились больше не играть на желания, чтобы это действительно не кончилось какой-нибудь глупой трагедией.       К тому же они устали. Еще немного — и ночь превратится в утренние сумерки, летом солнцу не нужно много времени, чтобы вернуться к тем, кто по нему скучает. И алкогольное опьянение пришло с опозданием из-за того, что они сидели на свежем воздухе все это время, просто ударило по голове каждого в какой-то момент, и мир расплылся до неузнаваемости. Чимин вышел из игры первым, потому что пил совершенно бесконтрольно, и хотя всегда умел держаться лучше других, в одно мгновение ему стало так плохо и тяжело, что он чуть не упал взад себя. Видит бог, так бы и случилось, и уснул бы прямо на лужайке сладким алкогольным сном, если бы хен не придержал его, направив падение себе на плечо.       Стало ясно, что пора закругляться. Разговоры совсем стихли и успокоились, выпивка почти кончилась, от закусок остались пустые упаковки, и если по-честному, две пары с трудом держались друг за друга, едва не засыпая, несмотря на неуместно энергичную и веселую музыку. Юнги отправил Чонгука с Тэхеном на боковую, и они забрали ее с собой, не выключая, Чимина переложил с себя на стол и занялся уборкой. Лениво собрал все в два пакета, отнес их в дом, потом вернулся и проверил угли, убедившись, что они совсем потухли и начинали остывать, залил их водой для верности, и они тихо зашипели.       Наблюдая под закрытыми веками яркие вспышки, Чимин слушал все его движения, осознавая каждое, но все больше теряя способность реагировать хоть на что-то. Тело превратилось в стальную статую, но он не мог уснуть. Застрял между сном и явью обессиленный, парализованный. Казалось, вот-вот последний огонек его сил угаснет и волшебная ночь на этом закончится, а потом теплые руки подняли его, и Чимин открыл глаза с ощущением полной трезвости. Он посмотрел на Юнги и будто впервые в жизни увидел его таким. Не смог бы описать даже самому себе, если бы попробовал, свои чувства, но это было похоже на полет ласточки в ясном голубом небе.       — Пойдем?       — Да.       Но он не хотел уходить, не хотел ложиться спать, не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Она была нужна ему, так долго он о ней мечтал, даже не подозревая об этом. Юнги был нужен ему. Таким, каким был сейчас, когда держал его под руку, чтобы помочь встать, когда смотрел на него глазами, полными чувств, которые нечему было сдерживать.       — Извини, — пробормотал Юнги удивительно серьезно, — я слишком пьян, чтобы отнести тебя.       Чимин рассмеялся.       — Я бы не позволил тебе нести меня сейчас, — сказал он, поднимаясь на ноги и не замечая боли. — Видишь, все нормально.       Хен все равно придерживал его под локоть и держал другую руку на талии, пока они шли в дом, хотя Чимин ни чуточки не хромал и почти не шатался, все еще мог контролировать себя каким-то чудом, в отличии от Юнги. В полутьме их общей на эту ночь комнаты в его глазах клубилось так много чувств и мыслей, спутанных и невысказанных, Чимин поглядывал на него и видел все это, во всех его движениях сквозило желание то ли сказать что-то, то ли сделать. Это волновало и немного пугало, хотя кто из них еще больше боялся.       Скинув тапки, Чимин снял футболку и обернулся, услышав громкий тяжелый вздох прямо за спиной, и в следующее же мгновение оказался в крепких объятиях. Юнги больше не мог стоять на ногах, и они оба упали на кровать. Та жалобно скрипнула, а в соседней спальне снова заиграла музыка.       — Класс, все было зря, — вздохнул Чимин и закатил глаза.       — Что зря? — бормотал хен ему в шею.       Лежал без движения, как будто собирался уснуть прямо так. Его тело было тяжелым, и Чимин дышал не без труда, хотя в остальном никакой тяжести не ощущал, потому что ему нравилось тепло Юнги.       — Я надеялся, что после заплыва у него никаких сил не останется, а они все равно… блин, больше я с ними никуда не поеду, задолбали, зачем вообще нас позвали? Если им и вдвоем отлично отдыхается.       — Прости, в следующий раз позову только тебя одного.       — Что? Я думал это Тэхен все придумал, разве нет?       Чимин подвинул Юнги, чтобы не упал, и подтянул чуть выше на себе. Это было нелегко, но хен забавно прокряхтел, как будто сейчас развалится.       — Нет, это я придумал сюда приехать, но не знал, согласишься ли ты, поэтому этих двоих попросил тебя позвать.       Приходилось прислушиваться, чтобы разобрать, что он говорит, но каждое слово отзывалось у Чимина в сердце с таким трепетом, что он улыбался и прижимал его к себе крепче.       — Хен, я согласился ехать только из-за тебя, — усмехнулся он и погладил Юнги по голове.       — А, блин… спасибо, но я перестарался, получается?       — Да нет, все правильно, я бы с тобой одним не поехал, вдруг приставать бы стал.       Тем временем Юнги уже давно осторожно поглаживал его талию, но Чимин не замечал, потому что это было таким легким и естественным. Даже звуки из соседней комнаты, которые приглушала музыка, совсем не портили нежность момента. В их мире на целых несколько чудных мгновений остались только они двое, это было волшебно, но так призрачно, что одно неверное движение — и все пропадет.       — А при соседях приставать можно? — спросил Юнги, и его рука замерла в миллиметре над кожей.       Чимину стало вдруг так некомфортно от ощущения, что тепло рядом, но не касается его, что он машинально подался ему навстречу, лишь бы почувствовать снова.       — Да, если что, я позову на помощь.       — Мне кажется, они слишком заняты.       — Тогда не приставай, подожди, пока освободятся.       Юнги скатился с Чимина и приподнялся, посмотрев на него абсолютно трезвым взглядом. Сна ни в одном глазу у обоих не осталось, усталости тоже, и они рассмеялись.       — Извини, это алкогольный бред, — сказал Чимин, отводя взгляд. — Не знаю, что несу.       — Волнуешься, что я буду приставать?       Он не знал, на самом деле. Его лицо горело уже несколько минут, дышать было тяжело, и не потому что хен лежал на нем всем телом, а руки подрагивали. Может быть, волновался из-за этого, а может быть, наоборот, о том, что не будет.       — У меня слишком давно не было отношений, чтобы я мог ответить на этот вопрос, — признался Чимин честно, но чисто на удачу.       Просто сказать что-то нужно было, а у него в голове горела лишь мысль о том, как приятно, что рука хена поглаживает его живот. Там внутри занималось желание, и он не был уверен, что все-таки решит с ним что-то сделать. И хотелось большего, и было достаточно лишь теплой ласковой руки, пускающей мурашки по коже.       — Наверное, мне не стоит пользоваться тем, что ты пьян, — усмехнулся Юнги и упал на подушку.       Они полежали так, молча, под музыку из соседней комнаты, пока Чимин не выдержал. Хен, казалось, не слышал всех тех вздохов и приглушенных стонов, но его они выводили своей неприкрытой пошлостью.       — Почему ты не поцеловал меня раньше? — спросил он, желая слышать только голос Юнги. Ночь была слишком прекрасна, и места чужой любви в ней для него не оставалось. — Мне казалось, я давал тебе достаточно намеков.       — Чимин-и, ты самый милый и невинный цветочек из всех, кого я когда-либо встречал в своей жизни, — хен лег на бок лицом к нему, взял руку и поцеловал ладонь. — Прости, что не понял их, мне стоило быть внимательнее.       — И зачем ты звучишь как идеальный партнер?       — Захожу с козырей, чтобы точно получить тебя, — его улыбка медленно становилась все шире.       Чимин вгляделся в его глаза, теперь сверкавшие в темноте совсем уж детским озорством, и рассмеялся, краснея как помидор. Хорошо хоть в темноте это было не так заметно. Он повернулся к нему и поцеловал, будто они делали это уже сотни тысяч раз. Ну, может быть, когда-то давно, в другой жизни.       Юнги погладил его по щеке, не отпуская и продолжая целовать, и Чимин сам продвинулся еще ближе. Ничего более ему не хотелось, только бы их души слились в вечном мгновении, словно две половинки единого целого, обретшие друг друга после странствия, длиною в вечность. И так удивительно было, что Юнги все это понимал без слов.       Они не перешли к большему, прикосновения и поцелуи так и остались в этой точке невинности и чистоты. Сплошная нежность, и ничего более.       — Чимин-и, могу я спросить? — чуть хрипло и очень тихо произнес Юнги. Он прижимался лбом к его лбу и гладил по щеке. — Весь вечер мне это не давало покоя, но я пойму, если ты не захочешь отвечать.       — Я догадываюсь, о чем ты, — вздохнул Чимин и, взяв его руки, прижал к своей груди. — Нет, я не пытался себя убить, если ты думал об этом, и никогда не хотел умирать. Это другое, но у меня нет правильных слов, чтобы это объяснить.       Юнги все смотрел на него, на свои руки, прижатые к груди Чимина, наверняка чувствовал ровное биение его сердца и долго не мог подобрать слов.       — Мне жаль, — сказал он наконец.       — Да, мне тоже…       — Я могу что-то сделать? Чтобы помочь тебе.       — Можешь, конечно, — Чимин улыбнулся так широко, что почти перестал видеть, и сильно стиснул его руки. — Просто люби меня.       — И это все?       — Да.       — Тогда отлично, я уже давно научился любить тебя.       Чимин рассмеялся, переплетая их пальцы, а Юнги поцеловал его. Это счастье могло излечить его больное сердце, а могло стать лишь плацебо, но в ту волшебную ночь ему было плевать на это. Потому что, черт возьми, он был так счастлив.              

Конец