Прошлое причиняет боль

Три дня пролетели как в тумане. Юра жил с Джоанной, гулял с ней утром по Невскому, днём они сидели дома на балконе или на улице на лавочке и она рассказывала о жизни в США, а вечером он играл ей на гитаре. Однажды в дверь позвонили. Юра пошёл открывать и увидел своего друга. — Вить, ну как ты? — Уже лучше. — Входи. Джоанна сидела на кухне с чашкой горячего чая. И вдруг вошёл Юра, а за ним Витя. — С возвращением, — сказала она, глядя на только что пришедшего Цоя. — Спасибо, Джо. — Ты давай, иди руки мыть, а я тебе пока что чай приготовлю. Цой отправился в ванную, оставив Каспаряна на кухне готовить чай. Витя справился быстро. Перед тем, как выйти, он посмотрел в зеркало. Оно было гладкое и стояло на месте, в отличии от зеркала Вити, которое было разбито в дребезги в тот самый день. Вспомнив это, он брызнул себе в лицо холодную воду и, вытеревшись полотенцем, вышел из ванной и направился на кухню, где его ждали друзья и горячий чай. — Так, — сказала Джоанна, когда он сел за стол. — Говори, как себя чувствуешь? — Нормально, — ответил Цой и сделал глоток. — Мм, с сахаром. — Я очень рада, что ты жив. — И я тоже рад, — поддакнул Юра. В мыслях Вити пронеслось короткое «Лучше б я сдох». — Ты выглядишь тревожным… — Да так, мелочи… Джоанна недоверчиво на него посмотрела и продолжила пить чай. Юра смотрел на Витю. И улыбался. Слабый свет от лампочки отбивался тускло-жёлтым в его вороных волосах. Джоанна что-то рассказывала, что вызывало у Цоя искреннюю улыбку, но Юра её не слушал. Все мысли Каспаряна были затуманены его другом. Другом ли? Вдруг он представил его раздетым, беззащитным, крепкие руки гитариста лежат у него на шее. Но вдруг… — Юра, Юра! Wake up, wake up! — говорил женский голос с английским акцентом. — Юрий Дмитриевич, подъём! — второй, более низкий. Юра посмотрел на Джоанну, которая трясла его за плечо и на Витю. — Извините, ребят. Я… задумался… — Дурачок, — пожал плечами Витя. Юра остался пристыженным до конца вечера.