Тень над его сердцем

Феликс медленно перевёл взгляд на лица вокруг. Все стояли молча, и только их взгляды говорили больше любых слов. Он сделал шаг вперёд, напряжённо стиснув челюсть. — Что здесь происходит? — наконец спросил он, хотя в душе уже знал ответ. Ответил Тэшик. Его голос был спокойным, почти снисходительным: — Я всего лишь пришёл забрать своё. Феликс почувствовал, как что-то болезненно защемило в груди — недоверие, обида, предчувствие предательства. Но вместе с этим поднялось и яростное возмущение. Он понял. Понял всё в один миг. — Место главы? — уточнил он, сбрасывая с себя остатки наивности. — Это ты называешь своим? Квон развёл руками, будто удивлённый таким вопросом: — А почему бы и нет? Оно было моим ещё до того, как Селеста начала руководить. И сейчас, когда её больше нет… — Оно не твоё, — перебил его Феликс. Голос прозвучал жёстко, холодно, почти режуще. — И никогда не было. И не будет. Тэшик на мгновение замолчал, а затем вдруг рассмеялся. Громко, без единой капли настоящего веселья. В этом смехе было высокомерное презрение, пренебрежение, уверенность хищника, который уже учуял запах крови. — А кто мне помешает? — он чуть наклонился вперёд, с вызовом в глазах. — Селеста? Её больше нет. А ты? Его глаза сузились, голос стал ниже, похожий на шёпот, насыщенный ядом: — Ты — никто. Пешка. Жалкая иллюзия на троне. Тебя обвели вокруг пальца, как ребёнка, а ты даже не заметил. А теперь — время взрослых. Пора вернуть всё туда, где ему место. Феликс молчал. В висках стучало. С каждым словом мужчины сердце билось быстрее, а ярость нарастала, как морская волна перед бурей. Но он стоял неподвижно. Только глаза горели. Он судорожно втянул воздух, сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться из клетки, в которой оказался весь он. В голове лихорадочно мелькали мысли — как выбраться? Как вырваться из этой западни, которая всё плотнее смыкается вокруг? Начал быстро анализировать — кто рядом, кто стоит дальше, где выход, где охрана, кто из них может быть лояльным. Но чем дольше он думал, тем яснее становилась правда. Он в ловушке. Всё — от начала до конца — было спланировано. Не просто случайность, не просто странное появление Квон Тэшика. Церемония, её место, время, состав присутствующих. Старая верхушка — те, кто давно остался в тени, но не потерял ни власти, ни влияния, — именно они взялись «организовать» прощание, якобы из уважения. Но теперь Феликс видел другое: это была облава. Они сыграли роль союзников, чтобы загнать его в это помещение, изолировать, запереть. Расставить своих людей, заменить охрану, изменить маршруты и вовремя вывести тех, кто мог бы ему помочь. Он осознал, что даже Чонина вывели намеренно. Тот ушёл «выяснить», но уже слишком долго не возвращался. И если его не схватили, то уж точно сюда больше не впустят. Каждый, кого он считал своим, либо ушёл, либо был удалён. «Кобру» нельзя было оставлять без руководства надолго — он это знал. И те, кому он доверял, уехали по делам, искренне или нет — теперь это уже не имело значения. Тэшик и старая гвардия действовали точно, осторожно, но безжалостно. Они вытеснили его изнутри — без единого выстрела. И теперь у него не было ни оружия, ни людей, ни пути к бегству. Только собственная холодная решимость. Единственное, что Феликс мог сейчас сделать — это тянуть время. Он понимал, что любая замедляющая действие деталь могла дать ему хотя бы призрачный шанс. Поэтому он изобразил спокойствие, скрестил руки на груди и слегка иронично спросил: — И как ты это провернул? Из-под стражи — прямо сюда, в центр событий. Какое чудо, — голос Феликса был низким и холодным, он старался выиграть время, сохраняя вид того, кто контролирует ситуацию. Тэшик медленно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли искренности — лишь высокомерие и скрытое наслаждение от того, что инициатива находилась в его руках. Он будто ждал этого вопроса. Протянул паузу ещё на несколько секунд, разглядывая Феликса, как хищник смотрит на раненую добычу. — Хороший вопрос, — протянул он наконец, а затем едва заметно кивнул в сторону присутствующих. Жест был лаконичным, но все поняли его без слов. Старая верхушка переглянулась между собой и безо всяких объяснений направилась к выходу. Их шаги эхом отдавались под высоким сводом зала, усиливая ощущение пустоты. Охранники двинулись следом, суровые, с непроницаемыми лицами, не сводя глаз с Феликса до последнего момента. — Займитесь делом, — коротко бросил Тэшик им вслед. — Поняли, — ответил один из старых, не останавливаясь. Двери закрылись тихо, без хлопка, но для Феликса этот звук прозвучал как приговор. В зале остались только они двое. Он и Квон Тэшик. Тишина стала ещё тяжелее, словно воздух наполнился свинцом. — Так вот, — произнёс Тэшик, наконец возвращаясь к вопросу, и его голос прозвучал почти дружелюбно, будто они обсуждали что-то обыденное. Он делал упор на каждое слово, наслаждаясь моментом, как артист, выходящий на главную сцену. — Хочешь знать, как я это провернул? Слушай внимательно, Феликс. Он сделал шаг вперёд, будто сокращая расстояние между ними, и слегка наклонился, чтобы каждое его слово звучало более весомо: — Всё началось ещё той ночью, когда тебя похитили, — произнёс он неторопливо, на миг закрыв глаза, словно погружаясь в приятные воспоминания. — Ты помнишь, как меня схватили, верно? Это было шоу. Спектакль. Мужчина тихо рассмеялся, и в этом смехе звучало лишь презрение: — Я сам подставился. Позволил взять себя. И всё это — заранее спланировано. Мы разыграли целый спектакль, чтобы всё выглядело реалистично. Крики, борьба, наручники на запястьях — каждая деталь была выверена. Он медленно провёл пальцем по собственному запястью, будто до сих пор ощущал там холод металла, и его улыбка стала ещё шире: — Я заранее договорился с нужными людьми. Некоторые из них давно ждали своего часа. И вот он настал. Мы сыграли роль безупречно, и все поверили. Думали, что Тэшик выведен из игры, в цепях, что он больше не представляет угрозы. Он резко взглянул на Феликса, его глаза блеснули холодным огнём: — А я тем временем работал. Руководил из тени, незаметно, но безупречно. И все, даже сама Селеста, считали меня бессильным. Феликс не проронил ни слова, лишь слушал, стараясь не выдать бури, что поднималась внутри. Его лицо оставалось каменным, но каждое слово Тэшика отзывалось в груди болью и яростью. Тэшик продолжил, словно рассказчик, который уже выиграл войну и теперь просто смакует свою победу: — Я управлял из тени. Старая верхушка была со мной с самого начала, — он усмехнулся криво, с пренебрежением. — Им никогда не нравилось, что Селеста взяла всё в свои руки и просто вышвырнула их за борт, лишив влияния и силы. Они ждали повода, и я им его дал. Пообещал вернуть их места, их власть, всё, что они потеряли. И они купились. Он медленно прошёлся по залу, словно ещё раз переживая собственную гениальность. — Мы знали, что у них до сих пор есть люди внутри. Старые связи не исчезают, Феликс, они просто дремлют, — он остановился и указал пальцем в пол. — Стоит лишь подать правильный сигнал — и они оживают. Так и произошло. Тэшик сделал короткую паузу, будто давая Феликсу переварить услышанное. Но тот лишь смотрел на него — внимательно, молча, без единой эмоции на лице. — Первым шагом было устранить одного из местных авторитетов, — продолжил Тэшик с нажимом. — Ты знаешь, о ком я. Он держал баланс в городе. И когда его не стало — начались колебания. «Кобра» потеряла опору. Организация ослабла. Это было лишь вопросом времени, когда всё начнёт сыпаться. Его голос стал глубже, холоднее: — Следующим шагом было покушение на Соа. Мы заложили бомбу в её машину — своими руками, через своих людей, которые, как ты уже понял, постоянно были рядом с ней. Всё выглядело безупречно. Но, к сожалению... — он слегка вздохнул, сожалел не о том, что сделал, а о том, что план пошёл не так, как задумывалось. — Бомба не сработала. Он склонил голову набок, наблюдая за реакцией Феликса, но не дождавшись ничего, только продолжил: — Кристофер что-то узнал. Он бросился спасать Селесту. Не успел. И погиб вместе с ней, — он коротко, сухо усмехнулся, словно считал это отличной иронией. — Но всё равно это сыграло нам на руку. Её не стало, организация осиротела, и начался хаос, которого мы так ждали. Феликс стиснул челюсти так сильно, что они болезненно заныли. Он ощущал, как каждое слово Тэшика проникает в него, словно яд, но заставлял себя молчать, удерживая эмоции. — Вышло не совсем так, как хотелось, — продолжил тот, в его голосе звучало едва скрытое презрение, — но суть осталась той же: Селеста — вне игры. А «Кобра» — ослаблена, растеряна. Именно тогда старая верхушка и сделала свой ход. Вошла в дела под видом «поддержки», заняла ключевые позиции и протолкнула самого удобного кандидата. Он сделал паузу, давая Феликсу полностью осознать смысл сказанного, и наклонил голову набок, разглядывая его, как хищник, изучающий пойманную добычу. — Самого молодого, — он говорил медленно, словно смакуя каждое слово, — самого неосведомлённого. Самого лёгкого для манипуляций. Феликс не моргал, стоял, словно статуя, но внутри него закипала ярость. — А теперь, — Тэшик слегка улыбнулся, его глаза сузились, — осталось только убрать тебя. Феликс молчал. Его губы не дрогнули ни на мгновение, но в глазах горел огонь — не отчаяние. Пламя. Гнев, который уже невозможно было потушить. Тэшик медленно достал пистолет из-за пиджака и навёл его на Феликса. Мгновение — и всё застыло. Воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Этот жест был до боли знакомым. То же самое ощущение — горькое и зловещее. Как в ту ночь, когда он впервые встретил этот взгляд сквозь дуло оружия. Когда его похитили. Когда он ещё ничего не понимал, не знал, где он и зачем. Тогда он был абсолютно беззащитен, испуган и потерян. А сейчас… Сейчас он знал больше. В голове — ясная картина событий, все лица, истинные роли, планы, предательства. Селеста, Чонин, Тэшик, совет, «Кобра». Вся сеть лжи, что опутала его с момента знакомства с Соа. Но, несмотря на знания, ничего не изменилось. Он по-прежнему стоял один. Один против всех. Феликс почувствовал, как сердце ударило сильнее. От страха? Нет. От гнева. От бессилия. От обиды за то, что эти люди когда-то были рядом, а теперь превратились во врагов. Предателей. Людей, которые без сомнений отправят его под пулю, если это будет выгодно. Тешик сделал несколько шагов вперёд, медленно, словно смакуя каждый шаг. Дуло его пистолета не опускалось, и этот факт напоминал Феликсу о хрупкости момента. Теперь никто не придёт ему на помощь, никто не станет свидетелем того, что произойдёт дальше. Но он не отступил. Не двинулся с места. И не отвёл взгляда от Квон Тэшика. Феликс хотел что-то сказать, но слова так и не успели сорваться с губ. Двери за его спиной с грохотом распахнулись, и звук этого резкого удара отозвался в голове, словно сигнал тревоги. Он резко обернулся, инстинктивно напрягая тело, готовый ко всему, и этого короткого мгновения оказалось достаточно — Тэшик мгновенно воспользовался его невнимательностью. Хищным, точным движением он схватил Феликса за плечо, рывком притянул к себе так, что тот почувствовал чужое дыхание у щеки. Холодное дуло пистолета вжалось в висок, заставляя кровь стынуть в жилах. Феликс почувствовал, как холод пробирается изнутри к каждому мускулу, парализуя движения. Кровь отлила от лица, мысли спутались в хаотичный поток. — Даже не думай, — прошипел Тэшик ему на ухо, сжимая так сильно, что пальцы словно впились в тело клещами. Сердце глухо и тяжело ударило в груди, едва не пробивая рёбра изнутри. Он смотрел только вперёд, на дверной проём, в котором застыли двое. Первая — девушка. Чёрное длинное платье, то же самое что он видел сегодня на одной из пришедших на церемонию, но теперь без вуали. Лицо открыто, и он узнал её сразу. Юна. Его глаза расширились. Внутри всё сжалось. «Юна?..» — лишь одно имя пронеслось в голове. Он был уверен, что она исчезла. Что сбежала. Но вот она — настоящая, и её глаза горели холодным, решительным блеском. Его взгляд дрогнул, когда он увидел второго. Фигура, знакомая до боли. Силуэт, который он узнал бы в любом месте. Кристофер. Невозможно. Это не имело никакого смысла. Он погиб той же ночью, что и Соа. Это была неоспоримая истина, и теперь этот факт рушился, переворачивая его восприятие мира. — Что... чёрт возьми... происходит? — едва выдохнул Феликс, но эти слова звучали не как вопрос к кому-то, а как крик в пустоту, разрывающую его изнутри. Тэшик явно занервничал, когда его взгляд упал на Кристофера. Рука, державшая пистолет у виска Феликса, едва заметно дрогнула — это был первый раз, когда он утратил хоть малейший контроль над ситуацией. Но он даже не успел вымолвить ни слова, как по залу разнёсся женский голос. Феликса пронзил электрический ток. Тело напряглось до предела, и на мгновение казалось, что сердце вовсе перестало биться. Этот голос он узнал бы среди тысяч — родной, слегка насмешливый, тот, что всегда мог успокоить одним словом. — Простите, — раздалось из коридора, и тихие шаги эхом прокатились по пустому залу, — немного задержалась. Феликс ни вздрогнул, ни выдохнул. Его разум отказывался принимать реальность, но сердце уже знало истину. — На собственные же похороны не могу прийти вовремя, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Какая ирония, правда? В дверном проёме медленно появилась она — Селеста. Она шла уверенно, почти вальяжно, словно каждый шаг был частью тщательно отрепетированного спектакля. Чёрный приталенный костюм безупречно подчёркивал её стройную фигуру, а лёгкий отблеск света на тёмных волосах придавал образу холодной элегантности. Казалось, она только что вернулась с деловой встречи, а не из собственной «могилы», которая должна была стать её последним пристанищем. Тэшик застыл, словно каменная статуя. Его глаза расширились от неожиданности и страха. — Селеста?.. — едва прошептал он хриплым голосом, который впервые звучал неуверенно, с ощутимой паникой. Взгляд Феликса застыл на ней, словно зачарованный, и в тот миг мир вокруг словно растворился — исчезли холодные стены зала, рассеялись тени людей, а металлический холод дула, приставленного к его виску, перестал существовать. Осталась только она — живая, настоящая, неподдельная. Её глаза, глубокие и проницательные, будто проникали в его душу сквозь все страхи и сомнения, каждым взглядом высвобождая что-то давно забытое, тёплое и живое. Его разум, потерянный в океане хаоса, не мог принять эту невероятную реальность. Он уже смирился с тем, что она навсегда исчезла из его жизни, что больше никогда её не увидит. Но вот она стоит перед ним — словно воскресла из небытия, из тени смерти, будто сама надежда возродилась в его сердце. Ощущение было, словно пробуждение после долгого сна, когда мир вновь обретает краски, а воздух наполняется силой, которой он так долго ждал. Она — настоящая, непоколебимая, сильнее всех утрат, что терзали его душу. И этот взгляд, это присутствие были для него словно луч света в бездне тьмы. Соа остановилась в нескольких метрах от них, казалось, полностью спокойная, но напряжённая, как натянутая тетива. Она не отводила глаз от Тэшика, и этот её взгляд был настолько прямым и холодным, что, казалось, мог разрезать воздух надвое. На её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка — та самая, которая всегда предшествовала её самым опасным и решительным шагам. — Ну что, Тэшик, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово отозвалось в зале гулким эхом. В этой тишине её голос звучал особенно громко, пронзительно. — Скучал по мне? Эти слова ударили в него точнее, чем пуля. Тэшик дёрнулся, словно от внезапного удара в живот. Его рука с пистолетом дрогнула, а в глазах больше не было той холодной уверенности, что ещё минуту назад казалась непоколебимой. Вместо неё появилось другое — тревога, неуверенность, едва скрываемый страх. Он резко подтянул Феликса ближе к себе, сжимая его за плечо так, что тот почувствовал боль. Дуло пистолета вжалось в висок ещё сильнее, заставив Феликса задержать дыхание. — Стоять! — сорвался он на крик, и его голос разнёсся по пустому залу, напоминая вопль загнанного зверя. — Не приближайся! Соа не шелохнулась, лишь чуть прищурила глаза, внимательно наблюдая за каждым движением Тэшика. Дрожь в его голосе он не смог скрыть, и это прозвучало для неё куда показательнее любых слов. — Ещё шаг, и пуля разнесёт голову твоему любимчику! — он тяжело дышал, и Феликс чувствовал, как его грудь ритмично вздрагивает от нервного напряжения. Крупные капли пота блестели на висках Тэшика, стекая по лицу. — Ты ведь не хочешь увидеть, как он умрёт прямо у тебя на глазах, правда? Его слова были отчаянной попыткой остановить её, заслониться страхом от той уверенности, что исходила от Соа в каждом её движении, в каждом вдохе. Соа медленно сокращала расстояние между ними, и каждый её шаг разносился эхом по пустому залу, словно удары часов, отсчитывающих последние секунды. Её осанка была прямой, непоколебимой, а в глазах не было и намёка на сомнение. Казалось, она не слышит крики Тэшика, не видит пистолета, прижатого к виску Феликса, — всё её внимание было устремлено лишь на него, и этот холодный, насквозь уверенный взгляд заставлял его дрожать. Феликс чувствовал, как сердце бьётся так громко, что он боялся, будто этот звук услышит весь зал. Он видел, как рука Тэшика, сжимающая пистолет, дрожит всё сильнее. Напряжение в его пальцах выдавало страх, который он тщетно пытался скрыть. Ещё немного — и он может сорваться. — Я сказал, не двигайся! — закричал Тэшик снова, и на этот раз его голос сорвался на сиплый хрип. Он отступил ещё на шаг назад, дёрнув за собой Феликса так резко, что тот едва не потерял равновесие. Взгляд метался во все стороны: от Соа к дверям, от дверей к Кристоферу и Юне, которые стояли, не сводя с него глаз. Он был загнан в угол и впервые это почувствовал — холодная волна страха пробежала по его позвоночнику. Соа не остановилась. Её шаги оставались такими же — ровными, отмеренными, будто она заранее знала каждый его жест и каждую мысль. Она замерла лишь на мгновение, склонила голову чуть набок и произнесла тихо, но так, что эти слова прорезали воздух, как лезвие ножа: — Ты и правда думаешь, что сможешь этим меня остановить? Её уверенность была невыносимой. Тэшик это чувствовал — и именно это пугало его сильнее любой оружейной угрозы. Он застыл на секунду, ощущая за спиной холодную поверхность алтаря. Осознание того, где именно он оказался, ударило с удвоенной силой. За его спиной — символическая «могила» той, кого он так старательно пытался убрать, а перед ним — она живая, настоящая, неотвратимая, как сама судьба. Соа продолжала приближаться, и каждый её шаг заставлял его сердце биться всё чаще. Его глаза начали метаться по залу, лихорадочно ища выход. Он посмотрел на двери — там стояли Кристофер и Юна, словно две неподвижные скалы, готовые прикрыть собой любую возможность бегства. Боковые стены были пустыми, гладкими, словно ловушка, а позади него — лишь цветы, холодная тишина и собственное поражение, которое уже не оставляло шансов. Выхода не было. Соа остановилась в шаге от него. Её присутствие ощущалось физически — она будто заполняла всё пространство вокруг. Она наклонила голову немного набок, разглядывая Тэшика так, будто оценивая его слабость. И тогда тихим, но пронзительным голосом, который заставил бы вздрогнуть даже сильнейшего, сказала: — Квон Тэшик. Её взгляд скользнул на портрет за его спиной, словно подчёркивая всю иронию момента, а затем снова впился в его глаза. — Ты загнал себя в собственную ловушку. Её слова упали, как приговор, и Тэшик почувствовал, как земля начала ускользать из-под ног. Но вдруг по всему залу прогремел оглушительный выстрел, такой громкий, что эхо отдавалось в ушах, заставляя сердце вздрогнуть. Пуля прилетела в вазу на алтаре, разбив её на мелкие осколки. Белые лепестки разлетелись в воздухе, смешиваясь со стеклянными осколками, словно холодный ливень сыпался на пол. Феликс вздрогнул от неожиданности, но почти сразу понял — это не по нему. Из коридора донёсся грохот тяжёлых шагов и глухие голоса. Подкрепление. Намгиль вместе с одним из охранников Тэшика прорвались внутрь, их тени уже вплетались в свет зала. Юна и Кристофер, которые до этого прикрывали Соа, одновременно рванули на перехват. Коридор мгновенно наполнился резким грохотом борьбы, эхом тяжёлых ударов и новыми выстрелами, сливающимися в хаотичную симфонию. Это стал шанс. Соа не теряла ни секунды. Воспользовавшись заминкой с холодной точностью, она резким, отточенным движением выбила оружие из рук Тэшика. Пистолет с глухим звоном упал в сторону, скользя по полу и оставляя за собой едва слышный скрип. Квон дернулся, на мгновение потеряв контроль над ситуацией. Паника вихрем прошлась по его телу, и он инстинктивно выпустил Феликса, словно только что обжёгшись о раскалённое железо. — Ты…! — гаркнул Тэшик, и ярость в его голосе смешалась с отчаянием. Он бросился на Соа, как зверь, вытянув руки вперёд, чтобы схватить её и повалить на пол. Они сошлись в самом центре зала. Соа отскочила в сторону, но он был быстрее, чем она ожидала, и всё же успел задеть её плечо. Тэшик с разбега ударил кулаком в воздух, и Соа почувствовала, как сильный поток воздуха от замаха пронёсся по её щекам. Она увернулась, скользнула в сторону, используя его инерцию, и ударила ногой под колено, заставив его немного потерять равновесие. Тэшик заревел от злости и нанёс ещё один удар — на этот раз снизу. Соа успела прикрыться предплечьем, но сила была такова, что её откинуло на несколько шагов назад. Она упала спиной на алтарь с белыми цветами, разбрасывая их под ноги. Её взгляд мгновенно заметил вазу, стоявшую рядом. Когда Тэшик бросился на неё во второй раз, Соа резким движением схватила вазу обеими руками и, используя его инерцию, разбила её ему о голову. Удар прозвучал глухо, звук разбивающегося стекла смешался с его криком боли. Осколки и вода с рассыпанными лепестками разлетелись вокруг, скользя под ногами. Тэшик зашатался, но не упал, зато ещё сильнее разозлился. — Сука! — выругался он и бросился на неё снова, махнув кулаком. Соа отступила, уклоняясь, но на этот раз Тэшик схватил её за руку и дернул на себя. Его другая рука потянулась к её шее. Соа попыталась вырваться: ударила коленом в живот, затем резко повернулась, вырываясь из захвата. Она использовала осколок вазы, оставшийся в руке после удара, и попыталась ранить его, но Тэшик увернулся, с силой выкрутил ей запястье и выбил осколок из рук. Оба тяжело дышали. Тэшик, больший и сильнее, давил на неё, заставляя отступать, пытаясь загнать в угол. Соа же двигалась точно, выжидая момент. Она уклонялась, наносила короткие и быстрые удары: по рёбрам, по солнечному сплетению, но он держался, будто не чувствуя боли. Позади них слышались крики Юны и Кристофера, а также выстрелы из коридора, но этот зал будто существовал в другой реальности, где были только они двое. Каждое движение, каждый вдох становились решающими. Феликс, тяжело дыша после падения, инстинктивно поднялся на ноги. Он уже собирался броситься к ним, чтобы вырвать Соа из лап Тэшика, но под его ногой тихо зазвенел металл. Звук скольжения по полу заставил его опустить взгляд. Там, в свете ламп, блеснул знакомый холодный отблеск пистолета Тэшика. Феликс мгновенно схватил его, почувствовав в ладонях тяжесть оружия, которое сейчас было единственным шансом спасти её. Тем временем Тэшик, собрав остатки сил, перехватил Соа, словно хищник — добычу. Его руки сомкнулись вокруг неё стальными клещами, не оставляя ни малейшего пространства для движения. Во второй руке блеснул осколок вазы, той самой, что она только что разбила ему о голову. Он грубо прижал его к её шее так близко, что острый край оставил на коже тонкую красную линию. — Стоять! — гаркнул Тэшик, тяжело отдуваясь. Его голос больше напоминал рык загнанного зверя, чем угрозу. — Ещё шаг — и я перережу ей горло! Феликс поднял голову, руки дрожали, но он старался не показывать этого. Сердце сжалось в груди, когда он увидел, как острый стеклянный осколок упрется в нежную кожу Соа. Всего один выстрел — и всё закончится. Соа стояла неподвижно. Она даже не пыталась вырваться или отступить. Её взгляд был направлен прямо на Феликса — без страха, спокойный, глубокий. В этих глазах он читал не отчаяние и не просьбу о помощи, а доверие. Абсолютное. Тэшик увидел пистолет в руках Феликса и горько усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась злость и высокомерие одновременно: — Ты действительно думаешь, что сможешь? — его голос был сиплым, но насмешливым. — Кишка тонка выстрелить. Тем более… если промахнёшься, пуля может попасть в твою драгоценную Соа. Феликс стоял, держа пистолет на вытянутых руках, и чувствовал, как они дрожат. Пальцы скользили по холодному металлу, спина горела от напряжения и липкого пота. В голове гудело так, что каждый вдох звучал, словно удар барабана. Он не мог позволить себе ни единого лишнего движения. Соа посмотрела на него, её глаза светились теплом, которым она всегда умела успокаивать его в самые тяжёлые моменты. Она едва заметно кивнула, и этот знак был понятен без слов: «Ты сможешь.» Феликс медленно, глубоко выдохнул. В голове мгновенно всплыли короткие, но чёткие уроки, которые когда-то дала ему Соа: Не метаться. Смотреть в цель. Дыхание ровное. Спускать курок плавно, без рывка. Он вдохнул, выровнял руки, чувствуя, как пальцы перестают дрожать. Его взгляд сосредоточился на Тэшике, всё остальное исчезло. Он отбросил страхи, сомнения, гул в голове. Остались только он, оружие и цель перед глазами. И выстрелил.