I want to be yours

Минхо всегда считали злодеем. Звучало конечно утрированно и даже по-детски. Учитывая уже устоявшийся стереотип вокруг этого слова на ум приходил кто-то подобный Капитану Крюку, или матушке Готэль. Но, если вспомнить за что именно последняя героиня сказок таковой считалась, Ли мог даже согласиться. Все дело было в украденной принцессе. Хан Джисон в глазах его одноклассников и окружения был прилежным мальчиком из хорошей семьи, которая соответствовала приторной американской мечте. В наглаженной рубашке, брюках с выглаженной стрелочкой, очках, с сияющей улыбкой и обворожительными, оленьими глазами. Ангел во плоти, перед которым было невозможно устоять. По всем параметрам, он должен был стать жертвой насмешек, и новичок в лице Минхо тогда именно это и попытался сделать, чтобы самоутвердиться окончательно. Ведь местным хулиганам, державшим старшую школу в страхе, он достаточно доходчиво все объяснил еще в первые дни своего появления в Брентвуде, оставалось дело за малым. Ли никогда не забудет момент, когда хрупкий Джисон поднял на него свои лучезарные глаза, что казались крупнее из-за линз очков, улыбнулся так сладко, как свежесваренная карамель и словесно опустил его до самого центра земли. Тогда Минхо вживую осознал насколько громкие черти обитают в тихом омуте. Это был выстрел в упор, пуля достигла сердца и осталась там навсегда. Милый и добрый, отличник Джисони, как его ласково называли возрастные учительницы, оказался волком в овечьей шкуре. И это выражалось не только в его сквернословии, остром язычке и курении за недостроенным корпусом школы. Хан умел водить людей за нос, прекрасно пользуясь своим идеальным образом пай-мальчика. Для Минхо же он был словно недосягаемая звезда, ведь все его попытки обратить на себя внимания этого ангелочка с рожками оборачивались лишь снисходительной улыбкой и очередным потоком высокопарных унизительных слов, от которых мозг замыкало точно так же как старенький компьютер на последнем издыхании. Но это лишь сильнее распаляло интерес и желание, а еще, возможно у Минхо был пунктик на унижения, но только за авторством Джисона. Ли не отличался обширным количеством знаний, да и учился мягко говоря паршиво. Постоянные переезды и холодное равнодушие со стороны родителей не стали благородной почвой для детского ума, а потом наверстывать не было и смысла. Минхо знал, что ему не светит престижный университет и профессия, которая обеспечит безбедную жизнь. В сказки про богачей, что начали из самых низов, а затем пробили небеса, он тоже не верил. Все, что было в арсенале Ли – сообразительность, грубая сила и отсутствие страха перед тяжелой работой. А еще огромное количество энтузиазма. Он добивался своего ангелочка долго и нудно, а каждый отказ служил лишь толчком вперед. За грубостью, вязким сигаретным дымом и синяками на ребрах, скрывалось чуткое сердце. Но только для Хан Джисона. Минхо в принципе был совсем другим лишь для одного конкретного человека и из кожи вон лез, чтобы поймать свою звезду за хвост. Методы становились изощренне, и напористее. Игра, правила который Минхо были неизвестны, но энтузиазма от этого меньше не становилась. Джисон был словно запретный плод, пропитанный ядом, в этом сомнений не было. Но Ли был готов съесть его целиком с улыбкой на лице. И однажды ему удалось коснуться заветного светила. И тут же обжечься. То, что Хан вовсе не был наивным простачком не было тайной. Но скелетов в шкафу оказалось гораздо больше, чем можно было предполагать. Кто бы мог подумать, что помимо усиленной школьной программы в арсенале оказались навыки взлома и карманной кражи. Образ ангела все сильнее окружался адским пламенем. А Ли оказался достаточно внимательным и сообразительным, чтобы быстро вычислить насколько ловкими были руки Джисона. И представить, что еще могут эти цепкие пальчики, тоже не составило труда. В конце концов он хоть и был влюбленным, но оставался подростком, у которого шалили гормоны, а фантазия била ключом. Хан же отнесся к этому не слишком радушно, выпуская еще больше колючек, но Минхо оказался достаточно терпеливым и преисполненным чувствами, прокладывая свой путь. Не осуждая «таланты», и не пытаясь шантажировать. Он просто принял это, хоть и голос совести говорил о неправильности. Но судить о морали Ли уж точно не мог, ведь его руки были покрыты старыми шрамами и свежими корочками от многочисленных драк, которые зачастую инициировал сам. Он лишь был рядом, продолжая шаг за шагом пробираться к своей цели, ведь чувствовал, что ему позволяют, отвечают взаимностью, хоть и тщательно замаскированной. И у Ли в конечном счете получилось. Поймав звезду в очередной раз, он больше не отпускал ее, пока жар не перестал обжигать пальцы. Минхо смог пробить броню и пробраться сквозь острые шипы до души, обвился вокруг нее и больше не собирался отпускать. Джисон же только улыбался и смеялся, подарив ему поцелуй на пустующей скейт-площадке, облюбованный желтоватым светом фонарей. Пик подростковой романтики с пылающими сердцами и горечью дешевых сигарет на губах. Типичная история о хулигане и серой мышке? Возможно для кого-то. Только вот Ли знал, что Хан не был серой мышкой, хоть и старательно таковым казался. И вопреки пророчествам о подростковой влюбленности, которая была яркой, пылкой, но быстротечной, в их случае оказалось все равно наоборот. Красной нитью связанные, они лишь сильнее друг к другу прирастали, души переплетались, соединяясь в нечто нерушимое, великое. Одно на двоих. Особым трепетом и нежностью Минхо одаривал Джисона, ведь был для него первым во всем. Влюбленность, поцелуи, секс. Неловкий, местами зажатый и неумелый, в маленькой комнатушке Минхо в съемной квартире. Его родители тогда уехали, что было их шансом. Украв бутылку дешевого виски у отца, но толком ее и не выпив, потому что алкоголь в голову ударил гораздо быстрее, да еще и оказался невкусным. Школьные времена закончились быстро, впереди сверкало неопределенное будущее. По крайней мере у Минхо. У Джисона было все готовое, преподнесённое на блюдечке с голубой каемочкой, стараниями родителей. У Ли же все было гораздо проще и серее. Тяжелый, неблагодарный труд, чтобы еле сводить концы с концами. Жизнь была для него благосклонна лишь в одном – подарила Джисона. Но тогда во влюбленный разум проникли сомнения, отравляющие, разъедающие кислотой огромные дыры. Ведь тогда Минхо настигло то, чего он так старательно избегал – они были неровня. А любовь несмотря на юные сердца была гораздо серьезнее, настолько, что он был готов отпустить. Только Хан не позволил. Он стал его щитом, разбивая все сомнения, как мамин сервиз. Легко и без раздумий. В их сказке, не смотря на мнение остальных, он не был похищенной принцессой. Это Минхо оказался украденным. Теплой, летней ночью, пахнущей прогретым асфальтом, Джисон оказался у порога квартиры Ли с рюкзаком наперевес, горящими глазами и желанием сбежать. Сборы не заняли много времени, а Минхо было не привыкать, резко куда-то сбегать. Реальность была жестокой, ударяя раз за разом, больно и неприятно. Что могли два парня без образования и денег за душой? Никакой красивой жизни, иногда даже на грани. Многочисленные подработки везде, где только можно, дешевые мотели в разных городах. Первые ссоры. Минхо из кожи вон лез, несмотря на протесты Джисона, ведь он предлагал способ легко заработать. Но хоть Ли и был восхищен сомнительными талантами возлюбленного, категорически отказывался их применять. Они остались друг у друга как самое главное сокровище и пока Хан защищал сердце Минхо, тот защищал его душу. А потом, спустя полтора года Джисона нашли его родители. Им надоело терпеть капризы любимого сыночка. В тот момент это показалось началом краха. Ведь Минхо в очередной раз упрекнули в тои, что он монстр, отщепенец не имеющий ничего за душой. Но Хан снова оказался его щитом. Только одному богу было известно, каким чудом удалось тому найти компромисс с родителями, согласившись на обучение, но на своих условиях. А это включало в себя профессию, которую Джисон выбрал сам и присутствие Минхо в его жизни. Тогда они осели на несколько лет. Это лишь укрепило связь их душ. И даже стало легче. Джисон получил образование программиста. Стереотипно, но деньги приносило. Родители Хана смирились, в довесок подарив машину, как и обещали за получение диплома. И их путешествие возобновилось. Они колесили по всей стране из городка в город, обитая в каждом штате разное время. Новые впечатления и знакомства, все это нитями вплеталось в гобелен их совместной жизни. Минхо продолжал хвататься за любую работу, хоть Джисон и утверждал, что теперь уже не стоит так усердствовать. Но иначе никак. Только в таком случае Ли ощущал твердую почву под ногами. И несмотря на сложности, спокойствие наступило, ведь в ладонях у Ли была его счастливая звезда. Пусть и фигурально. Прямо сейчас, Хан сладко спал, расположившись на заднем сидении их машины. Отросшая челка спадала на глаза, отчего он забавно морщился. Прекрасно. Внезапно, что-то в машине застучало, громче чем полагалось, что не предвещало ничего хорошего. Минхо успел вырулить на обочину, прежде чем раздался громкий хлопок и двигатель заглох. — Твою мать… Не то чтобы это не было новостью, их старенький нисан часто ломался в последнее время, но все же, была надежда, что они успеют добраться до очередного города, где проведут неопределенное время. До Сиэтла оставалось совсем немного, что было еще обиднее. Выйдя из машины, Минхо заметил, что из-под капота вился дым, которого стало больше, стоило его открыть. Из окна высунулась кудрявая голова. — Что случилось, Хо? — Радиатор сдох. — Вот черт. Джисон вылез их машины, сладко потягиваясь. Помятая футболка со смешными котятами чуть задралась, обнажая полоску карамельной кожи. Услада для глаз, на которую можно было любоваться до бесконечности. Подойдя к Минхо, он обнял его со спины, положив подбородок на плечо. Хан не смыслил ничего в машинах, но нахмурился с видом знатока, что всегда забавляло. — Что будем делать? — Звони Чану, пусть нас заберет. Мазнув горячими губами щеку, Джисон прежде чем пойти обратно, Минхо не стал себе отказывать в желании коснуться в ответ, успев слегка сжать упругую ягодицу, за что получил лишь нарочито недовольный возглас. Давний друг Хана – Бан Чан ответил сразу и так же быстро приехал, спасая от кукования среди хвойных лесов на одинокой трассе. Машину отогнали в ремонт, а Джисона и Минхо сначала в гости к Чану, где их ждали душ, горячий ужин и холодное пиво. Мелочь, но после длительной поездки было сравнимо с раем на земле. Дополнительным удобством стало то, что арендованный дом был поблизости. Несмотря на приятные разговоры, им обоим очень хотелось отдохнуть. Сиэтл был туманным и сырым, но в то же время с особенной атмосферой тягучей таинственности и морской солью, оседающей на губах. Очередная глава их счастливой жизни. Спустя пару недель, они оба поняли, что хотят здесь задержаться на подольше. Минхо нравился Сиэтл, а Джисон шутил про то, что пора искать вампиров. Мысли о том, чтобы остаться здесь навсегда пока что не рассматривались, но где-то в самом уголке души Ли загорелся слабый огонек надежды на то, что возможно это место станет их домом. Вернувшись домой с работы, Минхо тяжело выдохнул, сбрасывая кроссовки, но стоило только увидеть родную улыбку, как всю усталость сняло без остатка. Джисон не церемонился и вместо приветствия подарил жаркий, тягучий поцелуй с привкусом мятных пастилок. Очередная попытка младшего бросить курить. — Я соскучился. Минхо лишь улыбнулся, запуская руки под футболку Хана, лаская бархатистую кожу на спине. А в глазах напротив черти плясали, охваченные алым пламенем. — Бегом в дущ, а потом в спальню. Ужин получишь потом. Прямолинейность и открытость желаний, возбуждала, порождая электрические разряды вдоль позвонков. Джисон всегда был желанным и любимым и принадлежал только Минхо. Горячий душ лишь сильнее распалил, разгоняя кровь по венам. Ли толком не вытерся, позволяя каплям стекать по телу. Обернув полотенце вокруг бедер, он направился в спальню шлепая босыми ногами, подрагивая от желания. Ведь знает, что его ждет. Джисон лежал на кровати, обнаженный. Произведение искусства. В нем было прекрасно все, ни одного изъяна. Мягкий свет от прикроватной лампы очерчивал стройные ноги, узкую талию и широкие плечи. Темные волосы обрамляли лицо, спадая на глаза, что блестели от желания. Томно дыша, Хан ласкал себя рукой. При появлении Минхо, он откинул голову назад громко застонав. А внутри взрывались сверхновые. Ли не ждал, сил бы попросту не хватило. Забравшись на кровать, он ловко перехватил руку, поблескивающую от предэякулята. — Кажется, я не разрешал тебе начинать без тебя. — А разве я спрашивал? Минхо усмехнулся, перехватывая оба тонких запястья и удерживая их над головой Джисона, который не сопротивлялся, лишь шумнее дышал, выгибаясь. Хотелось упиваться каждым сантиметром тела, воспевать оды, поклоняться и ублажать. Но в то же время хотелось дразнить, доводить до предела. — Стоит тебя наказать за самовольство. Ли медленно провел пальцами по пульсирующей головке, медленно, невесомо. — Блять… Джисон выгнулся, по телу пробежала дрожь, а Минхо все продолжал томную муку, практически не касаясь. Пока младший ерзал под ним, напрягался, разрываясь от желания получить больше. — Хочешь большего? Ли обхватил член пальцами, опускаясь до самого основания, а затем снова вверх, сильнее смазывая пальцы в блестящей жидкости. — Черт… Да! Джисон двинул бедрами вперед, лишь бы ускорить стимуляцию, погрузившись в самую пучину удовольствия. — Какой нетерпеливый… Но Минхо и сам не мог медлить, дрожа от напряжения и жара, что бурлил в его венах. Внизу живота приятно тянуло, хотелось скорее прыгнуть в этот омут с головой. Поэтому он ускорился. Двигая рукой, он доводил Джисона до предела, чуть надавливая, а затем отпуская. Младший, все еще удерживаемый, лишь активнее толкался, не сдерживая стонов, что слетали с его распахнутых губ. Ли тут же заткнул его поцелуем, проталкиваясь языком в рот. Развязно, пошло, но это лишь сильнее разжигало и без того горячий воздух. Он целовал до пляшущих звезд перед глазами. Одаривая нежную кожу касаниями. Щеки, шею, острые ключицы, опускаясь к крепкой груди. От Джисона пахло лесом, дождем и терпкостью. Продолжая двигать пальцами по члену, Ли чувствовал, что доводит любимого до предела. То, как напрягались мышцы живота и дрожащие бедра переворачивало все внутри. Слишком ценно, слишком прекрасно. И это все принадлежало только ему. — Минхо! Джисон кончил, изливаясь на пальцы старшего и свой живот. Разнеженный, облюбованный, но все еще слишком жадный. Ли отпустил его руки, сжимая напряжённый сосок. Вскрикнув, Хан вцепился в его плечи, сжимая их до приятной боли. Минхо же продолжал воспевание страсти, выпрямившись, он быстро схватил флакон со смазкой и выдавив тягучую жидкость, начал массировать напряженное колечко мышц. Джисон под ним ерзал, закусывая губы. Шире расставляя бедра, он снова тянулся к старшему для поцелуя. Сумбурно, отрывисто и получал ответ. Ли без труда разработал любимого, игриво улыбаясь. Вся его любовь и внимание были сконцентрированы только на одном человеке. Мир вокруг них исчез, перестав быть чем-то значительным. Он начал медленно входить в Джисона, позволяя тому привыкнуть. А от ощущений рук младшего, что путались в его волосах, хотелось кричать. Младший нетерпеливо ерзал, явно намекая, что не желает промедлений. — Минхо, пожалуйста. — Я люблю тебя. С этими словами, Ли начал двигаться, упиваясь ощущениями, которые уже были знакомы, но каждый раз были особенными. То, что никогда не надоест. Особая магия, которую они делили на двоих. Сплетение рук и ног, опухшие от длительных поцелуев губы оставляли следы. Они расцветали на коже цветами. Молчаливая клятва в их любви, произносимая раз за разом и достигающая сердца. Они превратились в беспорядок, наполненный стонами, шлепками голых тел, произносимых имен. Обещанные друг дугу, принадлежащие окончательно и бесповоротно. Минхо сжимал жилистые бедра Джисона, ускоряясь. Ритмичные звуки были их музыкальным сопровождением. Той самой одой, которую оба знали наизусть. Время было не значимо. Оно не существовало. Лишь чувства и горячие тела. Минхо чувствовал, как стремительно близится к пределу, перед глазами сияли мириады звезд и алое пламя, рожденное во взгляде напротив. Ослепительная вспышка прокатилась по телу сокрушительной лавиной, все на мгновение погрузилось во тьму, когда Ли с громким, гортанным стоном излился в Джисона. Казалось, их души выпорхнули из отяжелевших тел, когда Минхо рухнул рядом с любимым. Была лишь легкость и спокойствие, подобно теплым морским волнам, что нежно омывали кожу. Принадлежащие друг другу, они молча смотрели друг на друга. Слова были не нужны, они давно научились понимать, что было на уме у каждого. Будто не было никаких препятствий, а все мысли словно открытая книга были на самом виду. Минхо не знал, что будет завтра, где они окажутся через неделю, или месяц. Останутся ли в Сиэтле навсегда, или продолжат дорогу в поисках чего-то нового. Единственное, в чем он был уверен на все сто процентов – Ли уже давно обрел свой дом. Он лежал рядом, напева я какой-то легкий мотив. И он всегда будет с ним, ведь их судьбы навеки связаны.