Часть 34
30 апреля 2026 г., 10:21
Первое утро в Хогвартсе началось с того, что Томми чуть не врезался головой в полог кровати.
Кровать была высокой, с балдахином, в тёмно-красных тонах — цвета Гриффиндора, как ему объяснили вчера. Гостей из Колдовстворца распределили по разным факультетам, чтобы «способствовать культурному обмену». Томми, Егор и ещё одна девушка с Ярилы попали именно сюда. Томми подозревал, что это не случайность — гриффиндорцы считались храбрыми, благородными и слегка безбашенными, и, видимо, распределяющая шляпа решила, что дажбожец с его характером идеально впишется.
Она не ошибалась. Но и не угадала.
— Ты уже проснулся? — раздался голос с соседней кровати. Это был Ранбу — местный, гриффиндорец, с которым Томми вчера обменялся всего парой фраз. Тёмные волосы, тихий голос, вечно опущенные плечи. Он выглядел так, будто извинялся за сам факт своего существования.
— Ага, — Томми потянулся. — Кровать удобная. Но балдахин — это перебор. Зачем он нужен? От комаров?
— От холода, — сказал Ранбу. — Тут сквозняки.
— А, ну тогда ладно.
Он спрыгнул с кровати и начал одеваться. Форму Гриффиндора — красную с золотым — он надел без всякого трепета. Просто одежда. Просто цвета. Никакой магии.
За завтраком он встретил Егора. Тот выглядел помятым, но довольным.
— Ты где был? — спросил Томми, накладывая себе овсянку.
— Знакомился с местными, — Егор сел рядом. — Тут есть парень — Таббо. Он с Хаффлпаффа. Очень смешной. И ещё Дима — из наших, сварожич, его к Слизерину приставили. Говорит, что в подземельях живут, представляешь? Прямо как у нас на Дажбоге, только окна выходят не на озеро, а в толщу воды с русалками и водорослями. У них там просто вода в озере есть, но русалок нет, и окна обычные, каменные.
— Без русалок — это не подземелья, — авторитетно заявил Томми. — Это подвал с окошком.
— Скажи это слизеринцам.
— Обязательно.
После завтрака их ждал первый урок — трансфигурация. Вела его профессор МакГонагалл — строгая женщина в очках, с поджатыми губами и манерой говорить так, будто каждое слово стоит ей личного терпения. Томми она понравилась. Никакого пафоса, никаких лишних речей. Просто «достаньте палочки, начинаем».
Урок был посвящён превращению спички в иголку. Томми, который уже год учился у Василисы Микулишны, справился за минуту. Его иголка вышла ровной, блестящей и острой.
— Хорошая работа, — сказала МакГонагалл, проходя мимо. — Вы уже изучали это?
— Да, мэм. В Колдовстворце.
— Я слышала о вашей школе, — она чуть задержалась. — Говорят, у вас сильная программа по боевой магии.
— И не только, — скромно ответил Томми.
МакГонагалл кивнула и прошла дальше. Томми заметил, что Уилбур, сидевший через две парты от него, сверлит его взглядом. Его иголка получилась кривой. Уилбур был старшекурсником, но по какой-то причине сидел на этом уроке — возможно, пересдавал.
— Что? — невинно спросил Томми. — Хочешь, помогу?
— Я справлюсь сам, — процедил Уилбур.
— Как знаешь.
Томми отвернулся и больше не обращал на него внимания. Но краем глаза заметил, что Уилбур ещё долго пытался исправить свою иголку, и от этого она становилась только хуже.
На зельеварении, которое вёл профессор Снейп — высокий, чёрный, с голосом, от которого молоко скисало на расстоянии, — Томми снова отличился. Зелье от насморка, которое они варили, получилось у него идеального голубого цвета. Снейп, проходя мимо, задержался на мгновение дольше обычного.
— Вы учились у кого-то из мастеров? — спросил он тихо.
— У Ядвиги Ягевны, — ответил Томми.
Снейп моргнул. Это было единственное проявление эмоций, которое Томми у него видел за весь урок.
— Баба Яга, — произнёс он наконец. — Да. Я слышал о ней. Она... легенда.
— Она лучшая, — просто сказал Томми.
Снейп кивнул — едва заметно, почти незаметно, — и пошёл дальше.
Томми заметил, что Техноблейд, стоявший у соседнего котла, наблюдает за ним. Техно был старшекурсником, одним из лучших на факультете, и держался особняком. Их взгляды встретились. Техно не отвёл взгляд — он просто смотрел, оценивал, как будто прикидывал, стоит ли Томми его внимания.
Томми поднял бровь.
Техно повернулся обратно к своему котлу.
К концу первой недели Томми составил полное впечатление о Хогвартсе и его обитателях.
Замок был красивым. Уроки — интересными, хотя и менее интенсивными, чем в Колдовстворце. Преподаватели — разными: кто-то строгий, кто-то мягкий, кто-то откровенно странный (Томми так и не понял, что курил профессор Флитвик, но явно что-то хорошее). Но общая атмосфера...
Здесь всё было пропитано духом собственного превосходства.
Хогвартцы — особенно гриффиндорцы — говорили о своей школе так, будто это центр вселенной. «Лучшая школа магии в Европе». «Наша история насчитывает тысячу лет». «Мы выпустили величайших волшебников современности». Когда Томми упоминал Колдовстворец, реакция была предсказуемой: лёгкое недоумение, вежливое «ах, да, мы слышали», а потом — смена темы. Или, что было хуже, осторожные вопросы: «А правда, что у вас там тёмная магия?», «А правда, что вы проводите кровавые обряды?», «А правда, что у вас учителя — монстры?»
Сначала Томми пытался отвечать честно. Потом понял, что это бесполезно. Им не нужна была правда. Им нужно было подтверждение собственных предрассудков.
И тогда он начал отвечать иначе.
— Правда, что у вас есть кот-людоед? — спросил кто-то из когтевранцев на перемене.
— Ага, — кивнул Томми с самым серьёзным видом. — Он преподаёт вокал. И если ты фальшивишь, он тебя съедает. Но только чуть-чуть. До первой крови.
— Ты шутишь?
— Конечно, — Томми улыбнулся. — Кот вегетарианец. Он ест только тех, кто не моет руки перед едой.
Когтевранец побледнел и отошёл. Егор, стоявший рядом, фыркнул в кулак.
— Ты невозможен.
— Я зеркало, — возразил Томми. — Отражаю их глупость обратно.
Особое место в его растущем раздражении занимали трое: Филза, Уилбур и Техноблейд.
Филза был преподавателем. Этого у него не отнять — спокойный, доброжелательный, всегда готовый помочь студентам. Но под этим слоем тепла скрывалось что-то ещё — уверенность в собственном превосходстве, замаскированная под заботу. Он смотрел на Томми как на «младшего», как на «гостя с востока, который ещё многого не знает». И когда он на одном из общих собраний гостиной сказал: «Надеюсь, наши гости из Колдовстворца чувствуют себя как дома», его улыбка была искренней. Но интонация... Томми расслышал в ней «мы принимаем вас, несмотря на то, что вы другие». И это бесило.
Уилбур был студентом-старшекурсником. Он явно брал пример с Филзы, но получалось у него хуже. Если Филза хотя бы старался быть вежливым, то Уилбур даже не пытался. Он смотрел на Томми с плохо скрываемым пренебрежением, отпускал язвительные комментарии про «варварские обряды» и «тёмных магов», и вообще вёл себя как человек, который прочитал две книги по философии и теперь считает себя экспертом во всём. Томми подозревал, что Уилбур просто хочет выслужиться перед Филом — тот явно был для него авторитетом, почти наставником.
— У вас там, наверное, нет нормальной музыки? — спросил Уилбур однажды за ужином. — Только бубны и завывания?
Томми отложил вилку.
— У нас есть Кот Баюн, — сказал он спокойно. — Ему семьсот лет, и он играет на баяне, гитаре и поёт так, что птицы падают с неба. А ещё у нас есть хор, который поёт на двенадцати языках, включая язык русалок. И да, у нас есть бубны. Но, знаешь, бубен — это тоже инструмент. В отличие от твоего самомнения, которое не издаёт ни звука, но почему-то занимает много места.
Уилбур побагровел.
— Ты...
— Что? — Томми невинно улыбнулся. — Я просто отвечаю на вопрос. По-моему, честно.
За столом повисла тишина. Кто-то из гриффиндорцев хмыкнул. Кто-то опустил глаза в тарелку. Техно, сидевший напротив, медленно поднял бровь.
— Неплохо, — сказал он.
— Спасибо, — ответил Томми.
Техноблейд был единственным из троих, кто вызывал у Томми не только презрение, но и... интерес. Он был студентом-старшекурсником, как и Уилбур, но совершенно другим. Более опасным. Более настоящим. Его аура не была притворной — от него действительно исходила сила, холодная, как сталь. Он не болтал попусту, не строил из себя доброго наставника, не отпускал дешёвых шуток. Он просто был. И когда он смотрел на Томми, в его глазах читалось не снисхождение, а расчёт. Как будто он прикидывал: враг, союзник, угроза?
Томми это устраивало.
— Ты странный, — сказал Техно однажды, столкнувшись с Томми в коридоре после отбоя.
— Спасибо, — автоматически ответил Томми.
— Это не комплимент.
— А я и не говорил, что это он. Просто спасибо. За то, что заметил.
Техно хмыкнул.
— Ты не боишься меня.
— А должен?
— Большинство боится.
— Большинство не училось в школе, где преподаватель — вампир, который похоронил свою семью и пишет им письма уже три тысячи лет. Или где кот-людоед учит петь. Или где змей с тремя головами ведёт полёты. После этого ты, извини, не очень страшный.
Техно помолчал. Потом кивнул — коротко, резко.
— Уважаю.
И ушёл. Томми проводил его взглядом и подумал, что, кажется, только что получил высший балл.
Через две недели Томми встретил Таббо.
Это произошло на четвертом этаже, в пустом коридоре. Томми шёл с гербария, зажав под мышкой папку с образцами, и вдруг столкнулся нос к носу с низеньким пареньком в хаффлпаффском шарфе. Большие глаза, взлохмаченные каштановые волосы, вечно удивлённое выражение лица. Обычный паренёк, разве что очень уж энергичный.
— Ой, — сказал он. — Прости.
— Ничего, — Томми хотел пройти мимо, но замер. Всмотрелся. — Таббо?
— Да? — Таббо моргнул. — Мы знакомы?
— Я Томми, — сказал он. — Один из гостей. Из Колдовстворца.
— А, — лицо Таббо просветлело. — Точно. Я о тебе слышал. Говорят, ты чуть не задушил Уилбура словом.
— Я не душил, — возразил Томми. — Я просто сказал правду. Она иногда душит сама.
Таббо рассмеялся — звонко, искренне, как ребёнок.
— Мне нравится твой подход, — сказал он. — А правда, что у вас в школе есть кот, который поёт?
— Правда. И он носит бусы. И корону. Однажды явился на урок в берете и с баяном. Сказал, что у него «творческое настроение».
— Я хочу туда, — выдохнул Таббо. — Можно я переведусь?
— Не знаю, — Томми улыбнулся. — Но спросить могу.
Они пошли вместе по коридору, и Таббо начал задавать вопросы — один за другим, бесконечно, как будто в нём открылся шлюз и хлынул поток любопытства. Томми отвечал охотно. С этим парнем было легко.
— Слушай, — сказал Томми, когда они дошли до лестницы, — я тут новенький. Покажешь мне, что у вас тут интересного? Кроме библиотеки и Большого зала?
Таббо просиял.
— Конечно! Тут есть тайные ходы. Я знаю парочку. И ещё есть комната, которая появляется только тогда, когда она тебе нужна. И...
— Погоди, — перебил Томми. — Комната, которая появляется, когда нужна?
— Ага. Выручай-комната. Я случайно нашёл, когда прятался от Филча с украденным печеньем.
Томми замер.
— У нас в Колдовстворце такого нет.
— Серьёзно? — Таббо округлил глаза. — Значит, я могу показать тебе что-то, чего у вас нет?
— Можешь.
— Тогда идём! — Таббо схватил его за рукав и потащил вверх по лестнице. — Только надо проходить мимо гобелена с троллями три раза, думая о том, что тебе нужно. Это немного дурацкий ритуал, но работает.
Томми, которого тащил за рукав жизнерадостный паренёк, подумал, что Хогвартс, возможно, не так безнадёжен. По крайней мере, здесь есть Таббо. И тайные ходы. И Выручай-комната.
Может, что-то ещё хорошее найдётся.
