Часть 35
30 апреля 2026 г., 23:21
Оставшиеся недели в Хогвартсе Томми провёл с пользой. Он посетил ещё несколько уроков, убедился, что местная программа по защите от тёмных искусств — это «театр одного актёра», и окончательно утвердился в мысли, что Колдовстворец — лучшая школа магии, по крайней мере, для него.
Особенно его добило магловедение.
Профессор Бербидж, милая женщина с энтузиазмом, совершенно не соответствующим глубине её познаний, показывала ученикам электрический тостер так, будто это был артефакт древних цивилизаций.
— А теперь, дети, посмотрите: если вставить в это устройство кусок хлеба и нажать рычаг, через несколько минут хлеб станет горячим и хрустящим! Маглы называют это «тост».
Томми, сидевший на задней парте, медленно опустил лицо в ладони. Егор, сидевший рядом, тихо давился смехом.
— Они серьёзно? — прошептал он.
— Они серьёзно, — ответил Томми. — Я сейчас заплачу.
Когда профессор Бербидж начала объяснять, что маглы используют «пластиковые карточки» для оплаты товаров, и что это «магический способ обмена без золота», Томми поднял руку.
— Да, мистер Томми?
— Простите, профессор, но пластиковые карточки не магические. Это просто кусок пластика с магнитной полосой. Деньги хранятся в банке, а карточка — просто ключ. И тостер работает от электричества, которое течёт по проводам. Это не магия. Это физика.
В классе повисла тишина. Бербидж моргнула.
— Вы... вы маглорождённый?
— Нет, — Томми пожал плечами. — Я просто жил среди них. И не игнорировал окружающий мир. В Колдовстворце это норма.
Кто-то из учеников присвистнул. Уилбур, сидевший через ряд, поджал губы. Техно, который почему-то выбрал именно этот урок (вероятно, ради смеха), едва заметно хмыкнул.
— Это... очень интересно, — сказала Бербидж, явно сбитая с толку. — Возможно, вы могли бы провести для нас небольшой семинар?
— С удовольствием, — ответил Томми. — Но боюсь, мне не хватит времени. Тут работы на год.
Больше его на магловедении не спрашивали.
Прощание вышло коротким.
Таббо прибежал к воротам замка, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и неизменным блокнотом в руках.
— Ты уезжаешь! — выпалил он.
— Уезжаю, — подтвердил Томми. — Меня ждут родные пенаты. И нормальная еда. И преподаватели, которые знают, что такое мобильный телефон.
— Я буду скучать, — сказал Таббо. — Ты был самым интересным гостем за всё время. Все остальные просто сидели и кивали. А ты спорил с Уилбуром. И рассказывал про кота-людоеда. И...
— И тостер, — подсказал Егор.
— И тостер! — Таббо засмеялся. — Это было легендарно.
Томми усмехнулся и хлопнул его по плечу.
— Если захочешь — приезжай к нам по обмену. У нас озеро с русалками, кот-людоед с баяном и праздники, на которых можно орать, жечь костры и не бояться, что тебя посадят за нарушение правил.
— Звучит как рай, — выдохнул Таббо.
— Так и есть.
Дрим тоже подошёл. Без Сапнапа и Джорджа — один. Постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, потом сказал:
— Было приятно познакомиться, Томми.
— Мне тоже, — честно ответил Томми. — Ты... хороший парень, Дрим. Не теряй этого.
Дрим улыбнулся — открыто, искренне. Томми в очередной раз поразился тому, насколько разными могут быть люди в разных реальностях.
Филза тоже подошёл — с вежливой улыбкой и парой слов о «взаимном обогащении культур». Томми выслушал его с каменным лицом, кивнул и ничего не ответил. Уилбур демонстративно стоял в стороне, делая вид, что его не интересует происходящее. Техно просто смотрел. Их взгляды встретились на мгновение — и Техно коротко кивнул. Томми кивнул в ответ.
Этого было достаточно.
Карета тронулась. Хогвартс остался позади — серый замок на фоне серого неба, с его парящими свечами, балдахинами и непоколебимой верой в собственную исключительность.
— Знаешь, — сказал Егор, глядя в окно, — мне там даже понравилось. Немного. Но домой хочется больше.
— Согласен, — Томми откинулся на сиденье. — Там красиво. Но они ничего не знают о мире. И не хотят знать. Это... удручает.
— Ты им так и не сказал?
— Я пытался. Но когда человек уверен, что он — центр вселенной, переубедить его сложно. Проще подождать, пока жизнь сама объяснит.
Егор хмыкнул и отвернулся к окну.
В Колдовстворце их встретили как героев.
Гостиная Дажбога была набита битком. Ученики из других отделений тоже пришли — Ярила, Сварог, Хорс, — всем было интересно послушать рассказы о Хогвартсе. Томми сидел на диване, скрестив ноги, и держал в руках кружку с травяным чаем (подарок Бабы Яги — «для восстановления нервов после общения с британцами»).
— Они не знают, что такое телефон, — начал он. — Серьёзно. У них есть специальный урок — магловедение, — где им объясняют, как работает тостер. С благоговением. Как будто это артефакт древних богов.
По гостиной прокатился смех.
— Врёшь! — выкрикнул кто-то со стороны Ярилы.
— Не вру. Я сам видел. Они реально думают, что электричество — это что-то вроде магии. И когда я сказал, что это просто физика, на меня посмотрели как на еретика.
— А про интернет? — спросила девушка с Хорса.
— Интернет для них — тёмная магия, наверное. Я не рискнул спрашивать.
Смех стал громче.
— Они живут в изоляции, — продолжал Томми. — В замке, в горах, без связи с внешним миром. Их выпускники выходят в магловский мир и не знают, как купить билет на поезд. Это не образование. Это... резервация.
— Но у них же есть сильные маги, — возразил кто-то.
— Маги — да. Особенно боевые. Но что толку от боевой магии, если ты не знаешь, как пользоваться картой метро? Или как вызвать скорую? Или как не умереть с голоду, потому что ты не умеешь готовить без заклинаний? Мы в Колдовстворце учимся жить. Они — прятаться. Это разные вещи.
В гостиной загудели одобрительно.
— А преподаватели? — спросил Егор, который уже слышал эти истории, но хотел, чтобы Томми рассказал остальным.
— Разные. Есть хорошие. МакГонагалл — строгая, но справедливая. Снейп — тот ещё фрукт, но зелья знает, как бог. Флитвик — смешной коротышка, который всегда на позитиве. А есть... ну, был там один профессор по защите от тёмных искусств... — Томми скривился. — Не спрашивайте. До сих пор подёргивается глаз.
— А ученики?
— Ученики как ученики. Некоторые нормальные. Таббо — мой друг теперь, он с Хаффлпаффа. Дрим — парень по имени Дрим — тоже неплохой. Но многие... — он запнулся. — Многие смотрят на нас, как на дикарей. Думают, что мы тут с бубнами пляшем и кровь пьём.
— А мы и пляшем, — заметил кто-то из старших. — И кровь пьём. Иногда.
— Именно! — Томми поднял палец. — Но в этом нет ничего плохого. Это традиция. А они этого не понимают. Для них магия — это палочка, заклинание, и чтобы всё было чинно-благородно. А то, что магия может быть в земле, в лесу, в песне, в жертве, — этого они не чувствуют. И не хотят чувствовать.
Он сделал глоток чая.
— В общем, я рад, что вернулся. Там красиво. Но здесь — дом.
Гостиная одобрительно зашумела. Кто-то хлопнул его по плечу. Кто-то протянул ещё одну кружку — на этот раз с медовухой Лешего. Томми принял и отсалютовал всем собравшимся.
— За Колдовстворец.
— За Колдовстворец!
Следующий год начался с новости, которая всколыхнула всю школу.
— Турнир Трёх Волшебников, — объявила Хозяйка Медной Горы на линейке 1 сентября. — В этом году он пройдёт здесь. В Колдовстворце.
Зал взорвался гулом. Турнир Трёх Волшебников! Соревнование трёх крупнейших магических школ Европы! Это было событие, которого не случалось уже много лет.
— К нам приедут делегации из Хогвартса и Шармбатона, — продолжала Хозяйка. — Мы должны показать им наше гостеприимство. И нашу силу. — Она обвела зал взглядом. — Подготовка начнётся немедленно.
Подготовка действительно началась. Школьные ярусы украшали, общежития начищали до блеска, а на Нижних Полях готовили арену для испытаний. Но главная подготовка шла среди учеников. Те, кто постарше, обсуждали, кто станет чемпионом от Колдовстворца. Те, кто помоложе, — как именно будут «впечатлять» гостей.
— Впечатлить, — сказал Томми на собрании добровольцев, которые должны были встречать делегации. — Не убить. Но впечатлить. Я правильно понимаю задачу?
— Именно, — кивнул Змей Горыныч, который курировал встречу. — Нам нужно, чтобы гости поняли: Колдовстворец — это сила. Древняя. Мощная. Немного пугающая. Но не враждебная. Мы не хотим их запугать до смерти. Просто чтобы они прониклись.
— Прониклись, — повторил Томми, и в его глазах загорелся знакомый огонёк. — Я могу это устроить.
— Уверен?
— Уверен. Только дайте мне пару помощников. И разрешение на... э-э-э... использование местной фауны.
Горыныч прищурился.
— Какой именно фауны?
— Той, что сама вылезает в ночь на Ивана Купалу. Турнир же как раз на эти дни выпадает?
— Да. И что?
Томми улыбнулся.
— Ничего. Просто доверьтесь.
Ночь на Ивана Купалу выдалась душной, звёздной и полной звуков.
Лес вокруг Колдовстворца ожил. Где-то ухали невидимые птицы. Где-то трещали ветки под чьими-то нечеловеческими шагами. В воздухе пахло цветами, влажной землёй и чем-то древним, что просыпалось только в эту ночь.
Группа гостей из Хогвартса стояла у Ворот Велеса, ожидая сопровождающих. Филза, Уилбур, Техноблейд и ещё несколько студентов и преподавателей, включая профессора МакГонагалл, которая выглядела так, будто ожидала подвоха. Дрима, Таббо и других младших учеников не взяли — в делегацию вошли только старшекурсники и преподаватели.
— И где встречающие? — процедил Уилбур, кутаясь в мантию. — Мы тут уже десять минут стоим.
— Терпение, — спокойно сказал Филза. — У них тут свои... обычаи.
— Обычаи, — буркнул Уилбур. — Лес, полный монстров, это у них обычай?
Техно, стоявший чуть поодаль, молча сканировал взглядом темноту. Он чувствовал движение — что-то крупное, живое, приближалось.
Из чащи вышел волк.
Огромный. Бурый. С глазами, горящими янтарным светом. Он двигался бесшумно, несмотря на свои размеры, и остановился в нескольких шагах от делегации, преграждая путь.
Уилбур побледнел. Кто-то из младших студентов вскрикнул. МакГонагалл взялась за палочку.
— Не дёргайтесь, — раздался спокойный голос из темноты. — Это свой.
Из-за деревьев вышел Томми. На нём был нарядный кафтан зелёных и жёлтых тонов Дажбога, расшитый серебряными нитями. На груди висели бусы из рябины — крупные, алые, ярко выделявшиеся на белой ткани. На голове красовался венок из полевых цветов и веток, в ушах блестели серьги со знаком Древа Жизни. В руках он держал фонарь — простой, масляный, с колышущимся внутри пламенем.
— Добрый вечер, — сказал он. — Добро пожаловать в Колдовстворец. Вернее, на подступы к нему. Путь будет интересным.
— Это... твой питомец? — выдавил Уилбур, глядя на волка.
Волк оскалился. А потом сделал шаг вперёд — и начал меняться. Шерсть втянулась, кости перестроились, тело уменьшилось, принимая человеческие очертания. Через несколько мгновений перед делегацией стояла девушка — высокая, с тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, в такой же праздничной одежде. Она держала в руках бурую шкуру, которую небрежно перекинула через плечо.
— Кира, — представилась она. — Ученица Сварога. Прошу прощения за эффектное появление. У нас тут праздник, и я решила совместить приятное с полезным.
Она окинула делегацию взглядом, задержалась на побледневшем Уилбуре, хмыкнула и повернулась к Томми.
— Кто-то из них точно потонет.
— Согласен, — Томми весело фыркнул. — Но мы постараемся минимизировать потери.
— Потонет? — переспросил Филза, нахмурившись.
— Озеро, — объяснил Томми. — Нам предстоит пересечь его на лодках. А в озере, знаете ли, русалки. И они сегодня особенно активны. Так что слушайте меня внимательно. От этого зависит, доберётесь ли вы до школы целиком.
Они двинулись через лес.
Томми шёл впереди, высоко подняв фонарь. Пламя в нём колыхалось, отбрасывая на деревья длинные, пляшущие тени. Кира шла рядом, иногда перекидываясь с Томми короткими фразами — «слышишь? леший за спиной», «мавки сегодня злые, но не тронут». Гости шли позади, стараясь держаться ближе друг к другу.
Лес был полон звуков. Где-то вдалеке раздавался стук — ритмичный, глухой, как будто кто-то бил палкой по дереву. Где-то пели — высокими, нечеловеческими голосами, от которых мурашки бежали по спине. Между деревьями мелькали тени — одни высокие, тощие, с длинными когтистыми лапами, другие — приземистые, широкие, с горящими белыми глазами.
— Это... это нормально? — спросил кто-то из хогвартцев дрожащим голосом.
— Нормально, — отозвался Томми, даже не обернувшись. — Сегодня Купальская ночь. Вся нечисть активна. Но они нас не тронут. Мы под защитой.
— Под чьей защитой? — спросил Филза.
— Под защитой Горы, — ответила Кира. — И под нашей. Не отставайте.
Лес постепенно расступился, открывая вид на озеро.
Оно было огромным. Бескрайним. Чёрная вода сливалась с ночным небом, и только на глубине, далеко от берега, мерцали голубые огоньки — сотни, тысячи, целые россыпи. Русалки. Они светились изнутри, как подводные звёзды, и от их света по воде расходились бледные круги.
— Красиво, — тихо сказала МакГонагалл.
— Опасно, — поправил Томми. — Красиво — да. Но если упадёте в воду, обратно уже не выберетесь. Поэтому слушайте.
Он подошёл к берегу, где уже стояли несколько украшенных лодок. Каждая была убрана красными лентами, пучками рябины и ветками цветущей ивы. Вокруг плавали венки — из трав, цветов, с воткнутыми в них свечами. Озеро было похоже на звёздное небо, упавшее на землю.
— Лодка поплывёт сама, — сказал Томми, жестом приглашая гостей подойти ближе. — Но для этого вы должны лечь. На дно. На спину. Сложить руки на груди. И не двигаться. Ни при каких обстоятельствах. Что бы вы ни услышали, что бы ни почувствовали — не шевелиться.
— А если мы пошевелимся? — спросил Уилбур скептически.
— Тогда русалки утянут вас на дно, — просто ответила Кира. — Им в эту ночь нужны женихи. А утопленники — особенно крепкие, вроде некоторых, — у них как дефицитный товар.
Она бросила взгляд на Техно. Тот выдержал его, не моргнув.
— Я не собираюсь тонуть, — сказал он.
— Никто не собирается, — Томми улыбнулся. — Но правила есть правила. Ложитесь.
Кира первой забралась в одну из лодок, легла, сложила руки на груди, и лодка плавно заскользила по воде. Гости, переглядываясь и нервно перешёптываясь, последовали её примеру. Томми дождался, пока все рассядутся, поставил фонарь на берегу — «за вами вернутся», — и лёг в последнюю лодку.
Вода вокруг них светилась. Голубые огоньки приблизились, окружили лодки, и Томми кожей почувствовал их холодное, любопытное присутствие. Русалки пели — тихо, на грани слуха, на языке, который не был человеческим. Это не было угрозой. Скорее, приветствием. Проверкой. Они смотрели на гостей, решая, достойны ли те пересечь их воды.
Никто не шевелился.
Лодки скользили вперёд, мягко покачиваясь на тёмной воде. Свечи в венках мигали, отбрасывая дрожащие отблески на лица. Небо над головой было усыпано звёздами — настоящими, не зачарованными. Где-то на другом берегу уже виднелся свет костров.
Когда лодка Томми ткнулась в противоположный берег, он сел, потянулся и спрыгнул на землю.
— Прибыли, — объявил он. — Можете вставать. Только осторожно, тут скользко.
Он помог Кире выбраться из её лодки, и они вдвоём дождались, пока делегация соберётся на берегу.
— А теперь, — сказал Томми, — добро пожаловать на праздник.
Перед ними, на огромной поляне, полыхало пламя.
Костёр был высотой в несколько человеческих ростов, и вокруг него кипела жизнь. Ученики Колдовстворца — все в праздничной славянской одежде, расшитой красным, зелёным, синим, — водили хороводы, пели, смеялись. Кто-то играл на бубне, кто-то на флейте, кто-то на гуслях. Музыка сплеталась с треском огня и шумом леса в единый, завораживающий ритм.
Но не только люди были здесь.
Вокруг костра, в хороводе, кружили тени. Длинные, тощие, с когтистыми лапами. Приземистые, широкие, с горящими белыми глазами. Кто-то в масках — чёрных, с прорезями для глаз. Кто-то без масок — с лицами, которые не были человеческими. Духи леса. Мавки. Берегини. Они двигались вместе с учениками, как равные, как старые друзья, и никто не боялся.
Чуть в стороне, в тени деревьев, несколько старшекурсников проводили обряд на крови — негромкий, почти будничный. Каменный алтарь, ритуальная чаша, несколько капель на землю, шёпот на древнем языке. Ничего пугающего. Просто традиция.
Другие сидели кружком вокруг Марьи Моревны и Василисы Микулишны, которые гадали на рунах и картах таро. Рядом Баба Яга, улыбаясь, поила всех травяным чаем из огромного самовара. Кот Баюн, развалившийся на бархатной подушке, мурлыкал какую-то мелодию, и несколько учеников подпевали ему на разные голоса.
К гостям подскочила мавка — невысокая, с серой кожей, зелёными волосами, которые на концах становились почти белыми, чёрными белками глаз и тенями вокруг них. Её когтистые пальцы сжимали ритуальную чашу с тёмной жидкостью. Она сунула чашу прямо под нос Томми, совершенно игнорируя делегацию.
Томми благодарно кивнул, принял чашу, сделал глоток и вернул.
— Спасибо, — сказал он.
Мавка улыбнулась — клыкастой, но тёплой улыбкой — и растворилась в толпе.
— Что это? — тихо спросил Филза, глядя на чашу.
— Кровь, — ответил Томми, вытирая губы. — Жертвенная. Сегодня многие проводят обряды. Ничего страшного, она животная. И очень вкусная, если честно.
Филза промолчал, но его глаза стали ещё более настороженными.
Томми повёл группу дальше, мимо костра, мимо танцующих, мимо огромного дуба, на ветвях которого сидели, свесив ноги, несколько дриад. Где-то вдалеке, у озера, русалки всё ещё пели.
— В Колдовстворце учатся не только люди, — объяснял Томми на ходу. — У нас есть дети мавок, оборотней, дриад, фейри, русалок. Не все, конечно, поступают на общих основаниях, но многие. Мы все — одна школа. И сегодня это особенно видно.
Он кивнул в сторону хоровода, где высокая тень с оленьими рогами на голове кружилась рядом с учеником в цветах Сварога.
— Это, кстати, один из преподавателей, — добавил он. — Леший.
Уилбур сглотнул.
— У вас тут... весело.
— Очень, — Томми улыбнулся. — Но вы не волнуйтесь. Сегодня никто никого не тронет. Купальская ночь — время радости. Так что можете расслабиться.
Кира, шедшая рядом, покосилась на Техно. Тот всё ещё сканировал взглядом толпу, но теперь в его глазах читалось не напряжение, а... любопытство? Одна из мавок — та самая, с клыкастой улыбкой, — проходя мимо, задержалась и посмотрела на него. Улыбнулась. Техно приподнял бровь.
— Ты ей понравился, — весело хмыкнул Томми. — Только будь осторожен на озере. Крепкие утопленники вроде тебя у них как дефицитный товар.
Техно перевёл взгляд на него.
— Я запомню.
— Вот и отлично.
У границы поляны их уже ждал Змей Горыныч — в парадном камзоле, с тремя головами, каждая из которых сияла добродушной улыбкой.
— Добрались, — прогудел он. — Отлично. Теперь я забираю гостей. А вы, молодёжь, свободны. Праздник только начинается!
Томми и Кира переглянулись, дружно фыркнули и, не сговариваясь, вприпрыжку побежали обратно к костру. Кира на бегу выхватила откуда-то ещё одну ритуальную чашу с кровью и сунула её Томми в руки.
— Пей. Сегодня отказываться грех.
Томми сделал глоток. Кровь была тёплой, с особым, пряным вкусом, от которого по телу разливалось приятное тепло.
— Хорошо, — сказал он, переводя дух. — Очень хорошо.
Вокруг них дрожало пламя, звенели бубны, кружились тени и люди, и ночь пахла дымом, травами и речной водой. Где-то на другом берегу озера, за лесом, осталась группа британцев — напуганных, сбитых с толку, но, кажется, живых.
— Как думаешь, — спросила Кира, принимая у него чашу и делая свой глоток, — кто-то из них всё-таки потонет?
— Нет, — Томми усмехнулся. — Они слишком напуганы, чтобы шевелиться. Но впечатление мы произвели.
— Ещё бы, — Кира улыбнулась. — Смотри, Уилбур до сих пор белый как полотно. А Филза, кажется, поседел.
— Ему идёт, — заметил Томми.
Они рассмеялись и, подхватив друг друга под руки, побежали к хороводу — туда, где мавки, дриады и ученики Колдовстворца кружились в одном большом, живом, дышащем круге. Пламя костра взметнулось к небу, заглушая на мгновение звёзды, и ночь ответила ему далёким раскатом грома — тёплым, летним, обещающим дождь.
Томми запрокинул голову и засмеялся. Сейчас, в этом кругу, под этим небом, он чувствовал себя по-настоящему дома.
