История одной падающей звезды (The Story of a Falling Star)

Томми сидел на краю фонтана в спавн-зоне общественного сервера и лениво болтал ногами. На нём сегодня была свободная красно-белая толстовка, синие джинсы и всё те же неизменные украшения: кулон-звезда, серёжки-гвоздик, браслеты. Волосы он завязал в высокий хвост, и несколько прядей выбились из причёски, падая на лицо. Рядом, на бортике фонтана, сидела Алиса в своей голубой джинсовой куртке, чёрных спортивных штанах и берёте. Она сосредоточенно обновляла красную помаду, глядя в маленькое зеркальце, и время от времени задумчиво нюхала кончики пальцев. — Слушай, — сказал Томми, — я тут подумал. — Опасное занятие, — заметила Алиса, не отрываясь от зеркальца. — Мы давно не были в Трансформерах. — Мы были в Трансформерах буквально на прошлой неделе. — Это были другие Трансформеры. Прайм. А есть ещё Бэй. Майкл Бэй. Взрывы, слоу-моушн, Оптимус с огненным мечом. И десептиконы, которые реально страшные. Я помню, Кира смотрела эти фильмы в детстве. Там всё грохочет, и все орут. — И ты хочешь туда? — Алиса наконец оторвалась от зеркала и посмотрела на него. — Хочу, — честно ответил Томми. — Там весело. Алиса подумала, закрыла помаду и спрыгнула с фонтана. — Ладно. Только если там будет пафос, ты его комментируешь. — Как всегда. — Тогда идём. Она протянула ему руку. Томми взялся за неё — ладонь у Алисы была тёплой, как всегда, — и мир вокруг свернулся в знакомую спираль. Реальность фильма Майкла Бэя встретила их рёвом двигателя, грохотом металла и чьим-то отчаянным криком. Они появились на ночной улице, прямо посреди дороги, и первое, что увидели — огромный чёрно-белый полицейский автомобиль, несущийся прямо на подростка, который бежал по тротуару и орал. — БЕГИ! — заорал Томми, хотя его никто не спрашивал. — Я БЕГУ! — заорал в ответ Сэм Уитвики, хотя его тоже никто не спрашивал. — ЭТО БАРРИКЕЙД! — заорал Томми, расправляя крылья. — А ВОТ И Я! Он взмыл в воздух и, недолго думая, выхватил из инвентаря три пузырька с зельем отравления. Тёмно-зелёная жидкость, сваренная когда-то ещё в Колдовстворце, мерцала в свете уличных фонарей. Томми прицелился и метнул все три один за другим. Пузырьки разбились о броню Баррикейда, и зелье зашипело, впитываясь в металл. Десептикон взревел — не от боли, но от неожиданности, — и на мгновение замедлился. — ЧТО ЭТО?! — заорал Сэм, глядя на крылатого парня в небе. — НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! — крикнула Алиса, которая уже бежала рядом с ним, оставляя за собой золотые искры. — БЕГИ ЗИГЗАГОМ! — ПОЧЕМУ?! — ПОТОМУ ЧТО У НИХ ПРИЦЕЛ ХУЖЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ! БЕГИ! Сэм побежал зигзагом. Баррикейд промахнулся. Буквально — выстрелил чем-то из своей пушки, и заряд ушёл в стену здания. — Я НЕ ВЕРЮ, ЧТО ЭТО СРАБОТАЛО! — заорал Сэм, продолжая бежать. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! — крикнул Томми сверху, делая круг над улицей. Бамблби, жёлтый Chevrolet Camaro, вылетел из-за угла, и Сэм с Микаэлой запрыгнули внутрь. Баррикейд, всё ещё раздражённый зельем, развернулся и погнался за ними, но Томми спикировал ему прямо на крышу, ударил каблуком по лобовому стеклу — просто чтобы отвлечь, — и снова взмыл в воздух. Этого хватило. Бамблби ушёл в переулок, и Баррикейд потерял их. Томми приземлился на крышу соседнего здания, сложил крылья и выдохнул. Алиса, добежавшая до пожарной лестницы, ловко взобралась наверх и села рядом. — Ну что, — сказала она, поправляя берет, — началось. — И это только первый фильм, — ответил Томми. — Впереди ещё четыре. С взрывами. — Обожаю взрывы. Встреча с автоботами произошла позже, в заброшенном переулке, куда их привёл Бамблби. Оптимус Прайм, Джаз, Айронхайд и Рэтчет стояли в своих земных формах — грузовик, спорткар, пикап и внедорожник, — а потом, один за другим, трансформировались. Томми, который видел это уже не в первый раз, всё равно замер. В фильмах Бэя трансформации были... эпичными. С лязгом, с хрустом металла, с драматическими паузами. Алиса, стоявшая рядом, присвистнула. — Красиво, — признала она. — Очень, — согласился Томми. — У них Искры мощные. Я чувствую. — Что ты чувствуешь? — спросила Алиса, покосившись на него. — Энергию. Чистую. Концентрированную. — Томми прищурился. — Знаешь, я, кажется, могу взять чуть-чуть. По-тихому. Они даже не заметят. — Томми. — Я не наврежу. Просто... попробую. Как дегустация. Чуть-чуть с каждого. Чтобы понять вкус. Алиса вздохнула, но спорить не стала. Она знала этот взгляд. Спорить было бесполезно. Пока автоботы общались с Сэмом и Микаэлой, объясняя им историю Кибертрона, Оллспарка и войны, Томми медленно, незаметно перемещался между ними. Он не подходил близко — просто стоял рядом, иногда опирался на стену, иногда делал вид, что рассматривает что-то на земле. И каждый раз, когда он оказывался рядом с кем-то из автоботов, его пальцы чуть заметно подрагивали, впитывая крошечную, почти микроскопическую долю энергии Искры. Не саму Искру. Просто её... излучение. Как тепло от костра. Как аромат от цветка. Оптимус. Капля. Глубокая, древняя, спокойная. Бамблби. Капля. Тёплая, юная, полная надежды. Джаз. Капля. Ритмичная, быстрая, как джазовая импровизация. Айронхайд. Капля. Тяжёлая, оружейная, но с оттенком заботы. Рэтчет. Капля. Точная, медицинская, чуть ворчливая. Томми отошёл в сторону, и в его ладони, незаметно для остальных, сформировался маленький шарик чистой энергии. Он светился мягким голубым светом, переливался, как крошечная звезда, и пах озоном. Томми, недолго думая, засунул его в рот и начал быстро жевать, пока никто не видел. — Что ты делаешь? — раздался голос Оптимуса. Томми замер. Медленно повернулся. Шарик всё ещё был у него во рту. Он энергично замотал головой, пытаясь проглотить, и издал невнятный звук. Алиса, стоявшая рядом, посмотрела на него, потом на автоботов, и с абсолютно невозмутимым лицом сказала: — Ладно, он там хомячит. Давайте вернёмся к сути вашей войны. — Хомячит? — переспросил Айронхайд. — Хомячит, — подтвердила Алиса. — Это нормально. Он иногда ест странные вещи. Не обращайте внимания. — Я засёк аномальную энергетическую сигнатуру, — заметил Рэтчет, прищурив оптику. — У него в руке была... — Уже нет, — перебила Алиса. — Всё внутри. Томми наконец проглотил шарик, вытер рот и поднял большой палец. — Вкусно, — сказал он. — Спасибо. Автоботы переглянулись. Оптимус наклонил голову, но, кажется, решил, что сейчас не время для дополнительных вопросов. Сэм и Микаэла, стоявшие рядом, выглядели так, будто уже ничему не удивлялись. Сцена в доме Уитвики была, по мнению Томми, лучшей частью фильма. Агент Симмонс — невысокий, крикливый, с манией величия — ворвался в дом, размахивая руками и выкрикивая приказы. Его люди окружили гостиную, обыскивали комнаты и обращались со всеми так, будто каждый был подозреваемым в международном заговоре. Симмонс орал. Симмонс размахивал жетоном. Симмонс тыкал пальцем в Сэма, в Микаэлу, в родителей Сэма, в Бамблби (которого уже схватили), в воздух, в никуда. Томми и Алиса, сидевшие на диване и до этого спокойно пившие чай (Томми сам заварил, пока никто не видел), переглянулись. — Он громкий, — заметила Алиса. — Очень, — согласился Томми. — У него давление, наверное, зашкаливает. — Сто процентов. Симмонс, заметив их, развернулся и направил на них палец. — А вы кто такие?! Документы! Быстро! Томми, не вставая с дивана, сунул руку в инвентарь и вытащил яблоко. Обычное. Зелёное. С веточкой. Протянул его Симмонсу. — На, пожуй. У тебя давление, наверное, зашкаливает. Фрукты полезны. Клетчатка. Витамины. Успокаивает. Симмонс замер с яблоком в руке. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Вы... Вы что, не понимаете?! Это операция «Сектора 7»! Вы обязаны подчиняться! — Мы тут вообще-то отдыхаем, — добавила Алиса, не отрываясь от чая. — У тебя есть бассейн? Нет? Тогда не мешай. — БАССЕЙН?! — взвизгнул Симмонс. — КАКОЙ БАССЕЙН?! ВЫ АРЕСТОВАНЫ! — За что? — спросил Томми. — ЗА ВСЁ! — Размытая формулировка, — заметила Алиса. — Юридически ничтожна. — ЧТО?! — Она говорит, что ты не имеешь права нас арестовывать без конкретных обвинений, — перевёл Томми. — А ещё у тебя яблоко. Ешь. Симмонс посмотрел на яблоко. Потом на Томми. Потом снова на яблоко. И, кажется, решил, что связываться с этими двумя — себе дороже. Он развернулся и продолжил орать на кого-то другого. — Вот так, — сказал Томми, откидываясь на диване. — Яблоки решают всё. Позже, когда автоботы уже отправились к дамбе Гувера, а Сэм сидел на краю тротуара, пытаясь осмыслить всё, что с ним произошло за последние сутки, Томми и Алиса подошли к нему. Томми сел рядом, Алиса осталась стоять, скрестив руки. — Тяжёлый день? — спросил Томми. — Вы вообще кто? — Сэм поднял голову и уставился на них. — Я думал, вы из Сектора 7. Или автоботы. Или... я не знаю. Вы с крыльями! Вы летали! Вы кидались чем-то в того полицейского робота! — Зелье отравления, — уточнил Томми. — Не смертельное, но неприятное. У меня ещё есть. Могу подарить. — Не надо! — быстро сказал Сэм. — То есть... спасибо, но не надо. — Как хочешь. — Томми пожал плечами. — Слушай, пацан. Ты влип в историю. Большую. С гигантскими роботами. И тебе придётся как-то с этим жить. Мы не будем тебе мешать, но дадим пару советов. Бесплатно. — Каких советов? — настороженно спросил Сэм. — Первое правило, — Томми поднял палец, — не кричи. Роботы не любят, когда кричат. Кроме десептиконов. Они обожают. Но ты же не хочешь их радовать? — Н-нет? — Правильно. Второе правило, — Алиса подняла два пальца, — если тебя преследует гигантский робот, не беги по прямой. Беги зигзагом. У них прицел хуже, чем ты думаешь. Мы проверяли. — Вы проверяли?! — Только что, — подтвердил Томми. — Ты сам бежал зигзагом. Сработало? — Сработало, — признал Сэм. — Вот видишь. И третье правило, — Томми поднял третий палец, — всегда имей при себе огнетушитель. — Огнетушитель? — Сэм моргнул. — Зачем? — Не спрашивай. Просто имей. Когда-нибудь пригодится. Я не знаю, когда. Но пригодится. Сэм смотрел на них с выражением лица «я уже ничего не понимаю, но они, кажется, знают, о чём говорят». Алиса похлопала его по плечу. — Ты справишься, — сказала она. — Ты крикливый, но живучий. Это главное. — Спасибо, кажется, — пробормотал Сэм. — Не за что, — Томми поднялся и отряхнул штаны. — Ладно, нам пора. У нас ещё экскурсия. — Экскурсия? — переспросил Сэм. — На дамбу, — уточнила Алиса. — Нам интересно посмотреть на замороженного Мегатрона. Говорят, он огромный. — Вы... вы туда идёте?! — Сэм вскочил. — Это же секретный объект! Там Сектор 7! Там... — Мы знаем, — перебил Томми. — Именно поэтому интересно. Не скучай, пацан. Если что — беги зигзагом. Он расправил крылья, Алиса активировала свою Искорку, и они исчезли. Дамба Гувера была гигантской. Бетонная громада, врезанная в скалы, гудела от напряжения тысяч тонн воды и электричества. Внутри, глубоко под землёй, в секретных отсеках «Сектора 7», скрывалось то, что правительство прятало от мира с 1935 года. Томми и Алиса шли по коридору, подсвеченному аварийными лампами, мимо агентов в костюмах, которые даже не замечали их — лёгкая ментальная завеса от Алисы, подкреплённая энергией Искры, делала их почти невидимыми для камер и людей. — Масштабно, — заметила Алиса, разглядывая высокие своды. — Прямо как в кино. — Это и есть кино, — ответил Томми. — Только мы внутри. Они вошли в главный зал. И замерли. Мегатрон возвышался над ними, как застывшая гроза. Огромный, серый, с острыми гранями и замороженными сочленениями. Он висел в криогенной установке, окружённый трубами и кабелями, и его оптика была тёмной. Но Томми чувствовал: он жив. Где-то глубоко внутри, под слоями льда и металла, теплилась Искра. Огромная. Древняя. Мощная. Полная ярости и холода. — Он в стазисе, — прошептал Томми. — Но не мёртв. Я чувствую его энергию. — И? — Алиса покосилась на него. — И... — Томми подошёл ближе, положил ладонь на ледяную броню и прикрыл глаза. Его пальцы дрогнули, впитывая крошечную долю энергии — так же, как он делал с автоботами. Но энергия Мегатрона была другой. Более... жгучей. Более тёмной. С оттенком металла и старой крови. Томми открыл глаза, и на его лице расплылась довольная улыбка. — М-м-м, — протянул он, облизываясь. — Вкус как острые крылышки гриль. Алиса долго смотрела на него. Потом на Мегатрона. Потом снова на Томми. — Без комментариев. — Серьёзно! — Томми оторвал ладонь от брони и потряс пальцами, будто стряхивая жар. — Пряный. С дымком. Как барбекю. С капелькой чили. Автоботы были как горячий шоколад, а этот — как крылышки. Контраст. Очень интересно. — Ты сейчас дегустируешь лидера десептиконов, — констатировала Алиса. — Как блюдо в ресторане. — Я Дэми, — напомнил Томми. — Для меня энергия — это еда. А я люблю разнообразие. — Ты невозможен. — Знаю. В этот момент где-то в глубине дамбы раздался сигнал тревоги. Френзи, пробравшийся вместе с людьми, уже отключил криосистему, и температура в зале начала медленно повышаться. Лёд на броне Мегатрона затрещал. Томми и Алиса переглянулись. — Пора уходить, — сказала Алиса. — Да, — согласился Томми. — Но крылышки я запомню. Надо будет как-нибудь повторить. — ТОММИ. — Ладно, уходим. Алиса активировала Искру, Томми коснулся кулона, и они исчезли из зала за секунду до того, как Мегатрон открыл глаза.

***

Мишн-Сити горел. В прямом смысле. Небоскрёбы зияли выбитыми окнами, асфальт был перепахан гусеницами, перевёрнутые автомобили дымились на тротуарах. Где-то вдалеке, над разрушенным мостом, кружил Старскрим, и его двигатели оставляли в воздухе рваные полосы дыма. Бой шёл уже больше часа — автоботы сражались с десептиконами, а военные пытались хоть как-то помочь, но против гигантских инопланетных роботов их пули были бесполезны. Томми и Алиса появились прямо посреди этого хаоса — на крыше полуразрушенного здания, из которого открывался отличный вид на центральную улицу. Томми, в своём мужском облике, с крыльями за спиной, оглядел поле боя и присвистнул. — Ну и бардак. Красиво. — Масштабно, — согласилась Алиса, поправляя берет. — Бэй умеет в эпичность. Внизу, на перекрёстке, Оптимус Прайм сражался с Боункрашером. Чуть дальше Айронхайд и Рэтчет пытались сдержать Брола. Бамблби, лишённый ног после атаки Старскрима, лежал на боку и отстреливался. Сэм Уитвики, прижимая к груди Оллспарк, бежал по улице, уворачиваясь от летящих обломков. И, что было хуже всего, Мегатрон — огромный, серый, с горящими красным глазами — уже выбрался на центральную площадь и направлялся прямо к Оптимусу. — Так, — сказал Томми, — надо вмешаться. — Мы же договаривались, что они сами справятся, — напомнила Алиса. — Это было до того, как я увидел, что Мегатрон сейчас кого-нибудь убьёт. — Томми прищурился. — Вон, смотри. Джаз. Он прямо у него на пути. Действительно: Джаз, серебристый автобот, попытался атаковать Мегатрона, но тот просто схватил его одной рукой — огромной, когтистой, — и поднял в воздух. Джаз отчаянно сопротивлялся, но силы были неравны. Ещё секунда — и Мегатрон разорвал бы его пополам. Томми не думал. Он просто действовал. Крылья распахнулись, и он спикировал вниз, выхватывая из инвентаря пузырёк с зельем слабости. Тёмно-фиолетовая жидкость, которую он сварил когда-то в Колдовстворце, мерцала в свете пожаров. Томми прицепился и метнул пузырёк прямо в морду Мегатрона. Зелье разбилось о броню, и лидер десептиконов на мгновение пошатнулся — его хватка ослабла. — ЭТО ЕЩЁ ЧТО?! — взревел Мегатрон, поворачивая голову. — ПОДАРОК! — крикнул Томми, делая круг в воздухе. — НЕ БЛАГОДАРИ! Алиса, не теряя времени, метнула дымовую шашку — одну из тех, что всегда носила в сумке. Шашка влетела прямо в открытую пасть Мегатрона и взорвалась облаком густого, едкого дыма. Мегатрон закашлялся, разжал пальцы — и Джаз упал на асфальт, тяжело приземлившись на бок, но целый. Пока. Живой. — ДЖАЗ, УХОДИ! — крикнула Алиса. Джаз, не задавая лишних вопросов, откатился в сторону, подальше от когтей Мегатрона. Томми приземлился рядом с ним, сложил крылья и быстро оглядел автобота. Глубокие царапины на броне, пара вмятин, но в целом — цел. Не разорван. Не убит. — Ты как? — спросил Томми. — Жить буду, — ответил Джаз, переводя дух. Его оптика сфокусировалась на спасителе. — Эй, малыш, а ты вообще кто? Я тебя помню — ты тогда с нами был, у Сэма дома, и на дамбе. Но сейчас ты мне реально жизнь спас. — Я твой ангел-хранитель, — ответил Томми. — Только без крыльев. Ну, почти без крыльев. — Крылья у него есть, — добавила Алиса, подходя ближе и отряхивая джинсовую куртку от пыли. — Он просто стесняется. — Я не стесняюсь! — возмутился Томми. — Стесняешься. — Не стесняюсь! — Ребята, — перебил Джаз, — я, конечно, ценю вашу помощь и всё такое, но Мегатрон всё ещё жив, а у меня спина болит. Может, потом поговорим? — Потом, — согласился Томми. — Лежи пока. Мы тут сами. Он развернулся к Мегатрону, который уже приходил в себя после зелья и дыма, и вытащил из инвентаря незеритовый топор. Лезвие тускло блеснуло в свете пожаров. Алиса, стоявшая рядом, достала из ножен незеритовый меч — тот самый, которым она так гордилась. Они переглянулись и кивнули друг другу. Дальше начался хаос. Томми и Алиса двигались по полю боя, как два вихря. Незеритовое оружие — то самое, которое могло резать что угодно, включая зачарованные предметы и инопланетную броню, — легко вспарывало металл десептиконов. Томми, с топором в одной руке и зельем в другой, скакал от одного противника к другому, то взмывая в воздух на крыльях, то приземляясь прямо на спины врагов. Алиса, оставляя за собой золотые искры, двигалась быстрее, чем любой человек, и её меч оставлял в броне десептиконов аккуратные, хирургически точные разрезы. — Это нечестно! — крикнул Брол, когда Алиса отсекла ему орудийный ствол. — Война вообще нечестная, — ответила она, перепрыгивая через обломки. Автоботы, наблюдавшие за этим, не могли не восхищаться. Айронхайд, который до этого сражался с Бролом, остановился и присвистнул. — Оптимус, у нас подкрепление! То самое, с дамбы! Только теперь они с топорами! — Вижу, — ответил Оптимус, блокируя удар Мегатрона. — Пусть продолжают. Они знают, что делают. — Откуда ты знаешь?! — крикнул Рэтчет. — Я не знаю, — признался Оптимус. — Но пока это работает. И это действительно работало. К тому моменту, как Сэм добежал до вертолётной площадки, а Старскрим уничтожил транспорт, большая часть десептиконов была либо обезврежена, либо серьёзно ранена. Блэкаут лежал на боку, из его корпуса валил дым. Боункрашер был разрублен пополам (Томми постарался). Брол, лишённый оружия, пытался отступить, но Айронхайд не дал ему уйти. Оставался только Мегатрон. Оптимус и Мегатрон сошлись в финальной схватке. Томми и Алиса, тяжело дыша, остановились на крыше перевёрнутого грузовика и наблюдали. Сэм, прижимая Оллспарк к груди, подобрался к Мегатрону сзади и вонзил артефакт прямо в его Искру. Мегатрон замер. Его оптика погасла. Огромное тело рухнуло на асфальт, подняв тучу пыли. — Готов, — выдохнул Сэм и рухнул на колени. Оптимус стоял над телом поверженного врага. Автоботы собирались вокруг него — кто раненый, кто целый. Военные опускали оружие. Микаэла бежала к Сэму. И в наступившей тишине Оптимус заговорил. О судьбе Кибертрона. О новом доме. О том, что Земля теперь под их защитой. Его голос, глубокий и резонирующий, разносился над разрушенной площадью, и это было... пафосно. Очень пафосно. Томми, который в этот момент стоял у тела Мегатрона, не слушал. Он деловито достал из инвентаря стеклянную банку — самую обычную, литровую, с закручивающейся крышкой, — и присел на корточки рядом с мёртвым корпусом. Его пальцы засветились, впитывая остаточную энергию Искры — ту, что ещё теплилась в остывающем металле. Энергия была красной. Густой, как расплавленный рубин, она переливалась в банке, пульсируя мягким, зловещим светом. Томми аккуратно, как сборщик нектара, переливал её, пока банка не наполнилась до краёв. Алиса, стоявшая рядом, заметила это не сразу. Она слушала речь Оптимуса, скрестив руки, и даже почти прониклась. А потом перевела взгляд на Томми. — Томми, — сказала она. — Что? — он не обернулся, продолжая собирать энергию. Красный свет отражался в его глазах. — Ты что делаешь? — Собираю. — Он завинтил крышку и поднял банку, любуясь ею. — Тут ещё много осталось. Он же огромный. Грех пропадать. — Томми, блядь. — Что?! — он наконец повернулся к ней. — Ему уже не надо! Он мёртвый! А мне надо. Это как... ну, как забрать еду, которую никто не съел. Рационально. — Ты собираешь энергию с трупа лидера десептиконов во время речи Оптимуса Прайма. — Да. И что? Речь хорошая, кстати. Я краем уха слышал. Что-то про свободу и новый дом. Очень вдохновляюще. Алиса открыла рот, закрыла и покачала головой. — Ты невозможен. — Знаю, — Томми убрал банку в инвентарь. — Скажу честно: у Мегатрона был острый вкус. Как крылышки гриль. А это — остаточная энергия. Более мягкая. Как... как суп, который постоял и стал вкуснее. Кстати, я сейчас. — Куда ты? — спросила Алиса, но Томми уже шёл через поле боя к Оптимусу, который как раз заканчивал свою речь. Оптимус заметил его приближение и наклонил голову. — Томми. Ты снова здесь. — Ага. Слушай, у меня просьба. Можно я возьму у тебя немного энергии Искры? Чуть-чуть. Совсем крошечную долю. Ты даже не почувствуешь. Оптимус долго смотрел на него. Потом на свои руки. Потом на Мегатрона. Потом снова на Томми. — Ты спас Джаза, — сказал он наконец. — Ты помог нам в битве. Я не знаю, кто ты и откуда, но ты доказал, что ты друг. — Он помолчал. — Возьми. — Спасибо! — Томми просиял и тут же достал из инвентаря вторую банку — пустую, чистую, готовую к использованию. Он положил ладонь на броню Оптимуса, прикрыл глаза и начал впитывать крошечную, почти микроскопическую долю энергии. Синий свет — мягкий, спокойный, глубокий — заструился в банку, заполняя её ровным свечением. Оптимус наблюдал за процессом с непроницаемым выражением лица. Айронхайд, стоявший рядом, пробормотал: — Он что, доит Оптимуса? — Это метафора, — сказал Рэтчет. — Надеюсь. — Это не метафора, — возразил Джаз. — Он реально собирает его энергию. В банку. — Как для варенья, — добавил Бамблби. — Автоботы, — произнёс Оптимус, и в его голосе прозвучало что-то среднее между терпением и усталостью, — давайте просто... примем это. Томми закончил, завинтил вторую банку и поднял её, разглядывая. Потом, недолго думая, открыл крышку, пригубил — и его глаза расширились. — Ого, — выдохнул он. — Похоже на фруктовый коктейль с добавлением льда и текилы. — Что? — переспросил Оптимус. — Твоя энергия. Она как коктейль. Фруктовый. Освежающий. С текилой. Мне нравится. — Моя энергия, — медленно произнёс Оптимус, — как фруктовый коктейль с текилой. — Ну да. А у Мегатрона — как острые крылышки гриль. Я уже пробовал. Контраст. Очень интересно. В наступившей тишине было слышно, как где-то вдалеке догорает Блэкаут. — Он дегустирует Искры, как сомелье, — тихо сказал Джаз. — Я это и сказала, — отозвалась Алиса. Томми, тем временем, вытащил обе банки, поставил их на землю и аккуратно извлёк из каждой по маленькому комочку энергии — один красный, пульсирующий, как уголёк; другой синий, мерцающий, как звезда. Он поднёс их ко рту, положил на язык и укусил одновременно. — М-м-м, — протянул он, жмурясь. — Слушайте, а у вас классный микс. Такой особенно хорош в летнюю погоду. Красный острый, синий освежающий. Вместе — идеальный баланс. Как барбекю с коктейлем. Честно, рекомендую. — Мы... не можем это попробовать, — заметил Рэтчет. — Это наша собственная энергия. — Ах да. Забыл. — Томми пожал плечами. — Ну, вам же хуже. Алиса, наблюдавшая за всем этим, медленно сняла берет, протёрла лоб и снова надела. — Ты сейчас дегустируешь энергию Искр двух лидеров враждующих фракций как блюдо в ресторане, — сказала она. — Во время речи Оптимуса Прайма. После битвы, в которой ты разрубил нескольких десептиконов незеритовым топором. — Ну да, — подтвердил Томми. — А что? День как день. — Я с тобой уже вторую неделю, и ты всё ещё меня удивляешь. — Это мой дар. Оптимус, который всё это время молча наблюдал за происходящим, наконец заговорил: — Томми. Алиса. Вы странные. Очень странные. Но вы помогли нам. Вы спасли Джаза. Вы сражались на нашей стороне. — Он сделал паузу. — И поэтому я не буду спрашивать, зачем вы собираете нашу энергию в банки. — Спасибо, — искренне сказал Томми. — Это очень великодушно. Кстати, если когда-нибудь захотите попробовать микс — обращайтесь. У меня ещё есть. — Я... подумаю над этим, — ответил Оптимус. — Вот и славно. — Томми убрал банки в инвентарь, расправил крылья и повернулся к Алисе. — Ну что, домой? — Домой, — кивнула она. — Мне нужно обновить помаду. — У тебя всегда нужно обновить помаду. — Это часть имиджа. Она активировала Искорку, Томми коснулся кулона, и они исчезли — так же внезапно, как появились. Автоботы проводили их взглядами. — Странные ребята, — подвёл итог Джаз. — Но я жив. Так что они мне нравятся. — Они мне тоже нравятся, — добавил Бамблби. — Они всем нравятся, — заключил Айронхайд. — Кроме Мегатрона. Но ему уже всё равно. Оптимус посмотрел на небо — туда, где только что растворились два силуэта, — и тихо произнёс: — Пусть хранит их сила. Какая бы она ни была. И автоботы, собрав раненых и оплакав павших, двинулись прочь с поля боя. А где-то высоко над Мишн-Сити, в параллельной реальности, Томми уже сидел на красном ковре в своей гостиной, крутил в пальцах две банки — красную и синюю — и думал, с чем бы их смешать. Может, с чаем. Может, с печеньем. Может, с чем-то ещё. Впереди был целый вечер, и он никуда не спешил.