Уходя, закрой дверь

С момента похищения Ичиго, все в семье Куросаки были как на иголках, и школа, социализация, хобби — всё это было заброшено в угоду беспощадным тренировкам с вайзардами для Карин и с Йоруичи для Юзу. Исида тоже тренировался, но делал это, учитывая отсутствие учителей квинси, пытаясь воспроизвести приёмы из книг его прародителей, сражаясь с мелкими пустыми, время от времени появляющимися в Каракуре. Такова жизнь на духовной мили, в конце концов. Перед днём Х, о наступлении которого Урахара сообщил за двадцать четыре часа, что для него редкостная щедрость, ни Юзу, ни Карин, так и не смогли заснуть. Всю ночь беспокойство, что и так сутками напролёт гложет их, дошло до точки кипения. Карин была не уверена, кому принадлежал гулкий стук сердца, отдающий барабанной дробью в ушах — силы пустого считали своим долгом максимизировать отдачу всех её органов чувств, просила она о том или нет. — Ну, удачи вам, ребятки, — тепло попрощался с ними учёный в полосатом хаори, готовящийся открыть гарганту. На плече у него восседала Йоруичи в своём кошачьем обличье, также махавшая им лапкой, что умилило Юзу. — Ууууу, какая миленькая, — протянула девочка в повышенном тоне, с которым обращались к маленьким детям, домашним животным и всему милому в целом. — Юзу. Она взрослая женщина! — Прервала слегка смущённая таким поведением Карин свою сестру. Кончики её ушей зарделись, без сомнения черноволосая девочка вспоминала как она сама тискала утипутичную кошечку, ещё на тот момент не догадываясь о её истинной сущности. Юзу же не было знакомо схожее чувство смущение, и она без задней мысли сюсюкалась с Йоруичи, когда та была кошкой. — Я думаю, Йоруичи-сан не против, — заявил владелец магазина, в подтверждение своих слов он потянулся свободной рукой, чтобы погладить кошку. Та, похоже не оценила тянущуюся к пушистому пузу руку, вцепившись в неё острыми зубами. После нескольких секунд комичного противостояния, он всё же сдался, не способный противопоставить что-то острым клыкам, когтям и кошачьей изворотливости. — Ай-яй, какой темперамент! — Урахара осторожно опустил кошку на пол, прежде чем наклониться к устройству, издающему звуки перегревшегося компьютера. Поправив сбившуюся на бекрень панаму, и щелчком открыв веер, он повернулся к двойняшкам, ёрзующим на нервах, и Исиде, с молчаливым недовольством наблюдабщим за происходящим, облакотившись на стенку магазина. — И так, все помнят инструктаж? — Не дожидаясь ответа, он потянул за рычаг, открывая тёмную пасть гарганты, из которой веело прохладой, проходящей сквозь кожу и зарывающейся глубоко в костях. На миг трое подростков замерли, зачарованные видом портала вблизи, пока голос учёного не вывел их из ступора. — Чего вы ждёте? Поехали! Проницательный взгляд ещё долго сверлил проход, в котором исчезла троица. Форма Йоруичи дёрнулась, перетекая из чёрной кошки в тёмнокожую женщину, абсолютно голую и ни капли не смущённую этим. Урахара, проживший с ней множество десятилетий, не повёл и бровью. — Ты настолько веришь в них, что думаешь трое детей смогут победить армию пустых Айзена? — Озвучила Йоруичи не дающую покоя мысль. Упорство девочек, лишь недавно пробудивших свои силы, не могло вызвать иного чувства, кроме гордости и восхищения, но, как бывшая глава второго отряда и клана Йоруичи, она здраво оценивала ситуацию. Надежда на чудо не спасла бесчисленных шинигами, полёгших в боях против пустых, и у троицы не было и шанса против Эспады, где каждый из пустых варьировался между «чуть слабее среднего капитана» и «примерно равен среднему капитану». — В одиночку у них может и не удастся нечего противопоставить армии Айзена, — такой знакомый азартный блеск играл в глубине зрачков Урахары, — но вот в чём они горазды, так это в завоевании сердец всех тех, кого они встречают. Не думаю, что Рукия и Ренджи послушаются указаний Ямамото, оставив своих друзей в беде. И они будут в этом деле не одни, даже некоторые из капитанов прикипели к девочкам достаточно, чтобы попытаться оспорить ради них решение главнокомандующего. — Несколько капитанов? Я знаю, что Кенпачи в голову ударила идея сделать Карин своим невольным спарринг-партнёром, но не уж то ты считаешь, что малыш-Бьякуйа попытается оспорить приказ ради них? — Я не могу быть абсолютно уверенным в чём-либо, всегда есть шанс того, что наименее вероятная версия событий станет реальностью. Но я надеюсь. Боюсь, иногда большего нам не остаётся.

***

Ичиго был смутно уверен, что прошло не меньше недели его заключения в Лас Ночасе. После визита розоволосого арранкара лихорадка спала, и, несмотря на вечно давящее чувство слабости, по крайней мере квинси не казалось, что он помрёт в любой момент. Несколько раз его вызывали на ковёр к Айзену, но тот, кроме попыток посеять зёрна сомнения в своей семье, не делал ничего. Будь он настолько наивным, как Владыка Уэко Мундо надеялся, мальчик может быть и засомневался в честности его близких и опасности шинигами, но Ичиго был уверен в своей альтернативной версии — тот был ребёнком, а отнюдь не дураком — даже тогда он не принял бы сторону предателя, пытавшегося встать во главе трёх миров. Тот может и был прав в некоторых аспектах, но это не давало ему карт-бланш на реализацию мегаломанических замашек. Не будь с Ичиго квинси-Зангецу, парень бы сошёл с ума от скуки. Заняться было откровенно нечем, а собеседники из посещавших его пустых были никудышными, те или игнорировали его, либо не могли двух слов связать. Потому он тратил время, учась мысленно отвечать Старику — он не был бы удивлён, будь в камере прослушка. Мысленная коммуникация начала получаться с постоянным успехом на третий день его заключения (по крайней мере Ичиго казалось, что это был третий день, за отсутствием цикла дня и ночи точно сказать было невозможно, и он мерил дни промежутками между сном). Как Орихиме во время своего пленения не сошла с ума, дивился рыжеволосый парень, запихивая в себя осточертевший паёк. Первое, что он сделает, вернувшись в Каракуру — приготовит себе чего-нибудь нормального. Из состояния прострации парня выбил резкий толчок, словно он в поезде, который резко замер на путях. Отросшие ногти нервно провели по руке, оставляя розовый след — на время затихшая боль в раненной руке вспыхнула вновь, потверждая, что он не во сне. В последнее время стало сложно различать их, и только боль могла развеять морок сна. Юзу и Карин пришли за ним, и пока наручники сдавливают его запястья, всё, что Ичиго может, это надеяться, что ход событий в этой вселенной не изменится. Не смотря на всю невозможность, все его друзья пережили экскурсию в Уэко Мундо. Это было ни чем иным, как чудом, что они тогда пережили все превратности судьбы. Останься они в одиночку, рано или поздно с растратившими свои силы путниками расквитались бы пустые, но шинигами из Готея пришли на подмогу, размазав оставшихся в Уэко Мундо арранкаров. Урахара бы не отправил его сестёр в смертельную ловушку, и ему остаётся лишь надеяться на безумный гений опального капитана. Второй толчок настигает его — теперь ещё ближе и больше по магнитуде. Ему не нужно было чувствовать реяцу, чтобы знать кто конкретно сейчас сражается за несколько километров от его камеры — и вспоминая о собственных боях с Улькиорой сердце сжималось в недобром предчувствии. В этом мире нету Орихиме, способной отторгать саму смерть, и жизни его сестёр на волоске. Ичиго, в очередной за день раз, дёрнулся в наручниках, пытаясь не повредить ещё больше дислоцированный большой палец — результат неуспешной попытки избавления от наручников. Это было не единственной его попыткой избавиться от них, и далеко не самой безуспешной — горький опыт научил тому, что отгрызть себе руку тупыми человеческими зубами не получится, и даже после часов упорного самоистязания Ичиго не смог достичь ни локтевой, ни лучевой кости. Ичиго внутренне приготовился к третьему толчку, но ничего не может подготовить тебя к оглушающему рёву взрыва и мгновенному полёту к противоположной стене. Удар оглушил Ичиго на несколько секунд, и когда он пришёл в себя первое время в голове было одно гудение. Мир плыл перед глазами, а Ичиго пытался приподняться, облакотившись на локти, а заодно вспомнить где он находится. Мучительно долгие мгновения мозг не мог соориентироваться после прихождения в сознание, прежде чем реальность ситуации навалилась всей своей тяжестью обратно на Ичиго, заодно с кусками разрушившихся стен. — Ичиго, — голос старика вновь стал чёток, разборчив, словно тот стоит у парня за спиной. И даже до того, как он взглянул вниз на свои запястья, он понял, что с наручниками было покончено. Его тело было изломанной куклой, но он вновь мог впитывать многочисленные в Уэко Мундо частички рейши, а значит тут он не умрёт. Было ощущение, что до этого он был выброшен на вершину Эвереста, не способный нормально дышать, насколько глубоко он бы не вдыхал, и стоило ему вернуться на нормальную для организма высоту, как избыток кислорода ударил прямо в мозг, напоминая какое это блаженство — дышать не задыхаясь. Но времени наслаждаться накатившей лёгкостью нет, и Ичиго, выбираясь из под завалов, поспешил на помощь своей семье. Нужно отдать им должное, девочки справлялись с Улькиорой вдвоём гораздо лучше чем Ичиго в своё время, хоть и были они на вид уже потрёпанные и окровавленные. Его сердце болезненно сжалось, а функционирующая рука потянула к себе амбивалентную рейши. Креста квинси у него при себе разумеется не было (Айзен был самоуверенным ублюдком, но не настолько, чтобы оставлять даже скованному пленнику оружие), потому нечто невнятное было между луком и Зиилэ Шнайдером — этакая мече-стрела. Многовато он в последнее время полагается на атаки со спины, но что поделать, за время войны с квинси он уяснил, что даже будучи идеальной машиной для убийств, идти в лоб хоть и благородно, но скорее всего приведёт тебя к смерти. На войне неважно, как честно вёлся бой — имеет значение только выжил ли ты, чтобы увидеть восход следующего дня, или нет. Концентрированная атака, сияющая характерным для квинси нежно-голубым светом, пронзила Улькиору левее грудины, отрывая приличный кусок бока и руку ридже локтя, но не голову, куда целился Ичиго. Про себя он чертыхнулся — целиться одной рукой, да и будучи только квинси без примеси шинигами и пустого, у него выходило отвратительно. Единственный шанс если не убить, то серьёзно замедлить Кватра Эспаду, пропал, и арранкар ринулся к подростку, пересекая десятки метров разделяющие их вмиг. Ичиго даже моргнуть не успел, как его впечатали в стену. Что было очень больно, но вызывало чувство дежавю. В этот раз ощущения были даже хуже чем в прошлый — возможно прошедшие десятилетия стёрли боль из памяти, или разница в физиологии тел давала о себе знать, рассуждал Ичиго, словно смотря на летящее по инерции тело со стороны. Активировать блут не хватило рейши. Как глупо — не рассчитать собственные запасы и даже частично не смягчить удар. Как тряпичная кукла он изогнулся, и по ушам прошёлся противный хруст. Что-то сломалось. Судя по ударившей в мозг крови и пляске теней перед глазами это была шея. После такого не оклематься, пронеслось отрешенно в голове, будто Ичиго перескочил со стадии отрицания собственной смерти сразу к принятию. Собственной? Нет, его никогда не существовало здесь, тут был только усердный мальчик двенадцати лет, так похожий внешне на свою мать. Это его будут оплакивать, это его тело будет лежать бездыханное на окровавленной земле. Это за него Юзу и Карин, без сомнения, полезут в самый центр мясорубки, одержимые местью! А он пообещал местному Ичиго, что защитит его сестёр, чего бы ему этого не стоило. Нужно что-то предпринять, пока тело, сползающее вниз по стене, ещё повиновалось ему. Надо было подождать, послушать квинси-Зангецу… но вид летящего в Карин серо снёс все предохранители, всю предусмотрительность к чертям. — Ты помнишь свою встречу с штернриттером Вандеррайха в Уэко Мундо? Гилге Оппе? — Ичиго завидовал умению Старика в самых патовых ситуациях оставаться таким спокойным. Он кивнул, или может быть ему только показалось, что он кивнул, из-за боли разобрать, где кончалась реальность и начинались галлюцинации, вызванные потеряю крови, было невозможно. — У квинси есть техника, помогающая манипулировать собственным телом, находящимся за гранью дееспособного. Немногие достигают достаточного уровня мастерства, чтобы овладеть ей- — Но у меня нет выбора, как в общем и всегда. О чём ты сам знаешь, Старик. Покажи её мне, — твёрдо просит парень, с трудом ворочая языком от нехватки воздуха в мозгу. Он умрёт в худшем случае, умрёт в лучшем случае, терять уже нечего. — Ран…со…тен…гай, — шепчет Ичиго, идя наперекор ослабевающему телу, которому хочется закрыть глаза и заснуть вечным сном. Его тело двигается как марионетка в руках неловкого мастера, когда он со звериной решимостью бросается на Улькиору. Посмертная решимость придаёт ему сил. И может быть в этой реальности он никогда не знал Хичиго, но он провёл с пустым десятилетие, и, чтобы тот не говорил, они оба изменили друг-друга. Реяцу пустых ядовита для квинси, и нужды уклоняться от атак, приоритезурая в момент защиту, больше нет. Он бьёт, сбивая костяшки в кровь; бьёт, когда летят кровавые ошмётки его же плоти. Его конечности немеют, отказываясь подчиняться, но он сбивает арранкара с ног, вбивая его в землю последними силами. Следующий удар Кватра Эспады выжигает почти всю его левую половину. Ах, чёрт, Карин и Юзу придётся видеть растерзанное тело их брата. Ичиго мысленно извиняется этой версии его, чьё тело он занял и не уберёг. Похоже, что в отличие от Гилге Оппе поддерживать такое состояния он мог лишь с десяток секунд, да и то в серьёзно ослабленном состоянии, понимает Ичиго, прежде чем всё вокруг проваливается в кромешную тьму.