Имя под кожей

С момента той ночи всё изменилось. Юнги стал другим. Тихий, замкнутый король начал оживать — не для всех, но для одного. Он теперь не просто ждал Чимина по вечерам, он искал его взгляд даже днём, ловил его тёплую улыбку за утренним чаем. И хотя он не всегда показывал это открыто, внутри него бушевала привязанность, граничащая с зависимостью. Но с чувствами приходят и страхи. Особенно если ты — король, а тот, кого ты любишь, живёт среди дворцовых интриг. И всё началось с простого. Новый дипломат из Силлы прибыл во дворец. Молодой, яркий, слишком внимательный. Он не знал об осторожности, с которой нужно говорить с людьми во дворце. А особенно — не знал, кто такой Пак Чимин для короля. Юнги впервые заметил это за ужином, когда дипломат нагло рассмеялся, сказав: — Ваш наложник слишком красив. Он бы затмил многих принцев на юге. Юнги застыл. Ложка в его руке замерла на полпути к губам. А Чимин, сидевший чуть в стороне, виновато опустил глаза, словно чувствовал, как воздух между ними стал ледяным. **** — Почему ты позволил ему говорить с тобой так? — резко бросил Юнги, закрывая за собой дверь. Чимин обернулся от окна, его лицо всё ещё хранило следы растерянности. — Я… я не знал, как ответить. Он гость. — Ты мог уйти. Или хотя бы не улыбаться ему. — Это была вежливость, не больше! Юнги подошёл ближе, его глаза полыхали. Но не злобой — чем-то иным. Чем-то, от чего Чимин сжал руки на груди. — Ты принадлежишь мне, Чимин. Не забывай об этом. — Я не забываю, — голос Чимина дрожал, — но ты не можешь держать меня в клетке, если сам не говоришь, кто я для тебя. Наступила пауза. Юнги отступил. Его взгляд потух, как будто Чимин невзначай попал в больное место. — Ты… больше, чем я могу позволить себе назвать. Вот почему всё так сложно, — сказал он тихо, с надрывом. — Потому что если я дам себе волю — я уничтожу любого, кто посмотрит на тебя. Чимин подошёл ближе, вложил ладони в его руки. — Тогда скажи, что я для тебя. Не молчи. Я не игрушка. Я человек, и я чувствую, когда ты отталкиваешь меня, только потому, что боишься. Юнги всмотрелся в его глаза. — Я ревную, Чимин. Я никогда не ревновал никого. Ни к кому. Но с тобой… я теряю контроль. Я не знаю, как быть, когда кто-то смотрит на тебя, как на что-то доступное. Чимин мягко коснулся его лица. — А ты просто скажи, что я тво й. И я никогда не дам повода усомниться в этом.