Имя под кожей

Прошло несколько дней с того ужина. Юнги старался держать себя в руках, но каждый раз, когда дипломат задерживал взгляд на Чимине, внутри него что-то рвалось. Он видел, как Чимин старается держаться сдержанно, избегать взглядов. Но дипломат — по имени Сон Ханиль — не сдавался. То свежие фрукты с юга, «по вкусу омегам», то улыбки, то невинные касания при встрече. Юнги всё видел. Молчал. Но кипел. Чаша переполнилась, когда один из стражников сообщил: — Ваше Величество. Посол Сон задержал Омегу Пака в южной части сада. Преподнёс ему кулон… и попытался прикоснуться к его щеке. Тишина повисла. Воздух в комнате сгустился. Юнги медленно поднялся. — Подготовьте восточную башню. Посол задержан. Без объяснений. Пусть почувствует холод стены. — Но, Ваше Величество… — Сейчас.

***

Через час Чимин ворвался в тронный зал, лицо пылало от волнения. — Вы посадили его? — прошептал он резко, подойдя к Юнги. — Он прикоснулся к тебе, — спокойно ответил Юнги, не поднимая взгляда. — Он нарушил границы. И сам подписал себе наказание. — Он ничего не знал! Он чужеземец, он не понимает ваших взглядов, вашей культуры. Это жестоко! Юнги встал. Медленно подошёл к Чимину и, остановившись перед ним, сказал: — Это не о культуре. Это о тебе. Он посягает на то, что мне дорого. — Я не вещь, Юнги! Юнги замер. Его глаза дрогнули, и в них промелькнула боль. — Ты — не вещь. Ты — единственное, что я вообще считаю своим по праву… не трона, не крови. А сердца. И когда кто-то посягает на это — я не могу быть спокойным. Чимин смотрел в него, сердце колотилось. Его злило это поведение, но он понимал причину. Он видел в Юнги не только короля — он видел в нём мужчину, который боится потерять. — Отпусти его, — прошептал Чимин. — Не ради него. Ради меня. Чтобы я знал, что могу оставаться рядом с тобой не из страха, а потому что ты выбираешь меня с добротой, а не с гневом. Юнги закрыл глаза, долго молчал, а потом кивнул. — Он будет выслан утром. Без допроса. Без наказания. Чимин облегчённо вздохнул. А потом, будто преодолев что-то внутри себя, обнял Юнги. Тот сразу притянул его ближе, обхватив за талию. — Ты принадлежишь мне, — прошептал он. — Но не потому, что я сказал. А потому, что ты выбрал остаться. — И я останусь. Даже если ревность съедает нас. Даже если дворец рушится. Если только ты будешь держать мою руку, а не запирать меня в золоте.