Маска

О любимом предмете мы можем говорить и слушать бесконечно. Мы радуемся каждому новому, меткому и лестному слову. Не наша вина, что он не становится предметом, высшим из всех.

Новалис «Фрагменты»

      Ветер морозил тело, задувал под одежду и заставлял ёжиться. За горами выли волки. На маске Кукловода красовалась алая улыбка. Белёсые глаза слезились от холода. Руки в длинных перчатках прижимали к кипящей груди чемоданчик. До города оставалось недолго. Сегодня Кукловоду самостоятельно поручено развлекать детишек. В первую очередь дочку бедного купца. Если доведётся, то получится добраться и до внуков поэта Шелли.       — Проходите, проходите! — молодая прекрасная девушка с синим морем вместо глаз впустила Кукловода в тёплую залу. — Располагайтесь! Можете тут переодеться, детёнок скоро позову. Чаю, кофею желаете? Баранок или пирожных подать Вам?       Под ботинками расползалась лужа. Со скинутого капюшона посыпался снег. Под ногами образовалась слякоть. Каблуки звонко стукнули по паркету. Белые волосы впитали влагу с плеч. Плащ упал на пол.       — Желаю чаю, кофею, баранок и пирожных детям. Я обойдусь, мадемуазель, — глава медленно качнулась в почтенном поклоне.       — Хорошо-хорошо! Готовьтесь! Скоро к Вам подойдут и проводят к сцене! — девушка, стушевавшись, откланялась.       Окна пели. На дворе стояла непроглядная темень. Каблуки подошли к зеркалу. Влажные ладони в перчатках ощупали маску, размазывая кровавую улыбку. Много ли мадемуазель предоставит деточек? Щёлочки для глаз блеснули, когда в залу вошёл лакей.       — Меня послали за Вами, проводить к сцене, если Вы готовы.       — Мсье, не стоит так подкрадываться.       Лакей поспешно извинился, но все слова летели мимо Кукловода. Ноги несли вслед за слугой, на сцену. В руке теплилась ручка чемоданчика. За окном завыла собака.       — Спасибо-с.       Кукловода окатили аплодисментами и визгами. Палец призвал вести себя тихо. Нянечка, та, что встречала Кукловода, пригрозила детям, веля соблюдать просьбу. Слева раздался тихий шёпоток.       Белёсые глаза блеснули. В руках появилась колода. Винил звонко зашелестел, карты взлетели в воздух. Раздалось дружное: «Ах!» Свистел ветер за окном, пели карты да выли псы. Толпа визжала и хлопала. Голова Кукловода лишь склонялась всё ниже и ниже.       — Прекрасные близнецы, не вы ли дети покойного поэта Шелли? Давно тоскую по его чудесным словам.       Близнецы закивали. Их пригласили на сцену. Белёсые глаза скользнули по юным тельцам.       — Представьтесь, не скромничайте.       — Я Александра, — тихо зашуршала юбка, стукнул носочек туфли. — А это мой братишка. После смерти папеньки он молчит, — что-то тихо перемялось с ноги на ногу. — Мы никогда раньше не видели фокусников!       — Сашенька, моя маленькая мадемуазель, загадайте карту, скажите её своему братишке и достаньте её из колоды.       Александра осторожно приняла из чарующей ладони Кукловода колоду и, достав бубнового валета, показала братишке и всему залу, для надёжности. Умелые пальцы в чёрном шёлке перетасовали карты, предложили снять штаны и рубашку, конечно, с колоды, Сашеньке.       — Ваша карта выпала из колоды?       О паркет стукнулась шестёрка пик.       — Нет! Не наша.       — Правильно, потому что ваша… у вас в руке, моя маленькая мадемуазель.       Александра вытащила руку из кармашка платья. В между пальцев торчал бубновый валет.       — Это всё из-за ваших перчаток! И карты краплёные! Я зуб вам даю! — вот и дочка бедного купца.       — Аня! Ну что ты такое говоришь! — шикнула на неё нянечка.       — Анна, моя юная мадемуазель! — каблуки прошлись по паркету, руки ладонями вверх были протянуты к девочке. — Коль не веришь, сними сама с меня перчатки и выдай мне новые карты.       Александра крепко держала братишку за рукав. Аня резко стянула перчатки, пошарила в кармане товарища и вложила новую колоду в холодную бледную руку Кукловода. Девочка пошелестела бумагой и взметнула руку вверх, показывая всем выбранную карту: голубой дух возносился к небу.       — Самодельные карты? — тихо поинтересовались губы, скрытые маской.       — Ага. Мешайте.       Руки Кукловода заискрились в ещё более волшебном танце. Цветастые карты засверкали в искусных пальцах. На пол мягко опустилась семёрка пик.       — Это не наша карта выпала! — тут же радостно воскликнула Аня.       — Верно. Потому что ваша карта в кармане вашего товарища, моя маленькая мадемуазель.       Аня охнула, когда её друг протянул голубой дух, что возносился к небу. Глаза заблестели. Белёсый взгляд учтиво усмехнулся — Аня была уверена. Каблуки вернулись на сцену. Руки уже были в перчатках. Родная колода вернулась в чемодан с реквизитом. Зал поражал овациями.       Волосы золотом переливались под светом огромной люстры. Александра заворожено смотрела, как локоны струятся по плечам, и не могла сдвинуться с места.       — Мерси, мои дорогие гости! Мерси, мадемуазель, — из груди, из рубашки раздобылся голубой цветок и лёг в руки нянечки.       — Ох, спасибо вам!       Голова отбила поклон. Каблуки последовали за лакеем. А Сашенька и братишка её поспешили за Кукловодом после уверенного кивка нянечки.       — Научите нас…       — Хотите ко мне в ученики? — плащ опустился на плечи с помощью услужливых рук лакея.       — Да! — Сашенька и её братишка радостно затопали.       За маской расплылась широкая улыбка. Дети скрылись в плаще Кукловода. Волки и псы перестали выть. Метель стихла. Лавлейс ждал их.       Родной дом встретил Кукловода холодом и тихим шорохом. В прихожую медленно выдвинулись. Нетерпеливые шаги остановились в проёме. Сашенька тихо вскрикнула, братишка её вцепился в ногу Кукловода. Живая марионетка стояла перед ними. Глаза-пуговки, что так трудно было отыскать. Роскошная шляпа с пером павлина. Меховой воротничок. Вырез на груди в виде масти пик.       — Вернулись.       — Твой черёд, Аван. Принимай детишек.       — Молодец, — Кукловода похвалила живая кукла, заглядывая в слезящиеся глаза Сашеньки и её братишки. — Хорошая… перспектива.       Неживые руки крепко ухватились за шивороты рубашек и поволокли на чердак. Стук каблуков последовал за ними. Сашенька закричала, сопротивляясь, умоляя отпустить её братишку, говоря, что он ничего же не сделал! Равнодушная улыбка Авантюрина и блеск голубовато-сиреневых глаз всё прояснили, и Сашенька тихонько заплакала.       На чердаке пахло людьми. По губам Кукловода текли слюни. Острый язык слизывал их, иногда задевая маску. Ночь работы предстояла её марионетке.       — В-вы же обещали, что научите нас фокусам. З-зачем Вы это делаете?!       — Научу, — тихо отозвалась Кукловод. — Вы уже и без меня умеете. Вы же держали мои карты. Они волшебные.       — Они обычные! — возразила Сашенька.       — Закрой рот. Они волшебные, моя мадемуазель. Не пытайся меня одурачить. Ты ещё слишком юна, чтобы судить о таком, — плащ нервно встрепенулся, маска оказалась на уровне лица Сашеньки. — У твоего брата та самая колода дочки купца бедного. Ты же умыкнул её.       — Вы врёте! Мой брат не вор!       Её братишка опустил взгляд, пряча за спиной карту, с которой на «него» смотрела собака. Сашенька замотала головой. Марионетка рядом шумела и щёлкала суставами.       — Не вру. Он фокусник. Как и я.       — Да вы!..       Сашенька захныкала и сорвала маску, разбивая её об пол. В секунду она успокоилась, испугавшись. Серые глаза слепо моргнули, уголок рта дёрнулся.       — Да Вы же слепая…       — Нет. Я всё вижу. Только оно мне ни к чему, — Хаки замахнулась и дала Сашеньке увесистую пощёчину. — Нужно быть вежливой в чужом доме, моя мадемуазель.       Хаки встала, подобрав часть маски с пола, которая прикрывала теперь лишь глаза. Придётся миру лицезреть её улыбку.       — Начни с её брата. Хочу посмотреть за этим-с, — она отошла от детей, садясь на люк.       — Будет сделано, моя госпожа.       Дети задрожали, когда девичьи пальцы потушили свечу. Авантюрин трудился несколько дней и ночей. Хаки не давала ему отдыхать — кукла не может уставать.       Сашенька долго кричала и плакала, смотря, как её братишку обескровливали и заливали воском. Она, как таракан, билась в конвульсиях, лежа в чужой крови. Отчаянно пыталась оттащить механические руки Авантюрина от братишки, но всё тщетно. Ей разбили нос, выдрали клок волос и больно ударили в живот… Стоит после вернуться за Аней.       Хаки хмурилась, всматриваясь в процесс работы. Критик бушевал на месте голубого цветка. Из рук вон плохо. Нужно пересобрать Авантюрина. Он же ей уже надоел. Кого бы выбрать после?

Кто сравнится в высшем споре

‎ Красотой с тобой?

Точно музыка на море

‎ Нежный голос твой.

Дж. Байрон «Стансы для музыки»

      Восковая фигура застыла. Работа действительно проделана отвратительно. Когда-то давно Минхо хорошо поработал над лучшей работой в коллекции Кукловода. Каблук раздавил сердечный механизм Авантюрина, носок ботинка отодвинул неживое тело марионетки в сторону. Цок-цок. Цок-цок. Вот она. Лучшая работа. Сара. Светло-розовая пушистая кофточка, умиротворённая улыбка, цвета безграничного пасмурного неба с проблесками ясности глаза. И нежная ручка, что всегда подставлена для поцелуя. Ах, учитель.       Снега утихли. Метели перестали. Каблуки зашуршали листвой, что осталась с осени. Пора пойти послушать музыку на площади в столице. Ноги быстро несли вперёд. Плащ трепал ветер. Маска скрывала лишь глаза. Кукловоду кивали, здороваясь. Подбегали дети, улыбались и просили показать фокус. И губы не могли им отказать.       Музыканты играл на площади, сновали туда-сюда художники и юные поэты. Творцов не счесть. Волос робко коснулась ладошка. Каблуки стукнули на развороте об асфальт.       — Вы же… Хаки! Здравствуйте. Я Энн, — девушка осторожно кивнула. — Мне очень нравится ваша коллекция восковых фигур.       Белёсые глаза сверкнули в улыбке.       — Я бы… хотела посмотреть на неё немного поближе! У Вас очень удачные работы!       — Не спешили бы вы с выводами, мадемуазель.       — А ещё я слышала, что у Вас есть хтоническая тварь!       — Будьте тише, мадемуазель, — губы нервно улыбнулись. — О таком не принято кричать.       — Прошу прощения, моя госпожа!..       Остальные слова летели мимо ушей. Может, и Энн станет когда-то лучшей работой? Одной из, если быть вернее? Энн любовалась новыми работами и восхищалась, видя в каждой фигуре что-то ещё. Сердце Кукловода тщеславно радовалось, пока Энн не заставила кровь кипеть.       Волчий вой кончился. Хёнджин, шурша механическими суставами, заливал молодого парня в болезненной танцевальной позе. Энн сказала, что всё слишком грустно и скучно. Нужно веселье её коллекции. Хаки даже сняла маску, прежде чем схватить Энн за волосы и потащить на чердак. Так пусть она станет самым весёлым экспонатом в её коллекции. Хаки отпихнула Хёнджина, желая работать самостоятельно. Вольная марионетка хмыкнула. Хаки ужасный ремесленник. Ничего хорошего из Энн она не сделает. За окнами завыли волки.       Ладонь Кукловода смахнула со лба влагу. Работа была окончена. Со дня появления Энн в коллекции прошло две недели. И две недели механические руки трудились, создавая шедевр. Скрипящие пальцы поправили маску на лице. Белёсые глаза сверкнули удовольствием. В дверь просунулось очередное письмо с вопросом, где же фокусник? Механические руки Кукловода не были такими ловкими, как руки Хаки. Он откроет выставку для свободного посещения. Будет любоваться Хаки каждый, кто захочет.

Грустно на небо смотрю, Вижу звездный рой несметный, —

Но нигде не нахожу Я звезды моей заветной.

В лабиринте золотом

Заблудилась в час полночный, —

Точно так же, как и я В этой жизни суматошной.

Гейне «Теперь куда?»