Сказки под аминазином

      — А если нас поймают? — обеспокоенно огляделся по сторонам Стефан, наблюдая, как Макс вытаскивал сломанный металлический столбик из забора. Он давно болтался на соплях, и каждый воспитанник Килии был в курсе, но хранить информацию от охранника, и уж тем более от директора, являлось самой главной задачей каждого, посвящённого в тайну.       — Вернут обратно, и ничего не изменится, — хмыкнул Макс, наконец вынимая несчастный столбик, выразительно окинул его взглядом, намекая уже пролезать. Стефан неуверенно нырнул в проём, ощущая странное чувство свободы.       Макс юркнул следом, приделывая столбик обратно, словно никто его и не трогал.       — Ты же слышал историю про этот забор? — спросил он, очевидно, риторически, потому что кто только её ни слышал. — Мне старшие рассказали, что его выломали двое ребят. Это сколько же надо было силы, чтобы сломать такую железку?       Стефан заторможенно кивнул, не представляя, что такое возможно. Байка ходила, но ему казалось, что забор скорее разваливался от старости, чем был кем-то специально сломан. И что до сих пор никто его не чинил, потому что никому дела не было.       — Я не думаю, что это правда, — прошептал Стефан, оглядываясь по сторонам снова.       Свет во всём Альбине выключили, начиная ежегодную подготовку к Параду, потому возможность уйти незамеченными представилась невероятная. Макс сказал, что на фасаде хозяйственного корпуса Килии, рядом с которым проломили забор, камеры ненастоящие, что на настоящие у руководства никогда не было денег, а муляжи никак не смогут их отследить.       Стефан ему верил, потому что — как могло быть иначе, когда это… Макс?       По темноте они двигались почти по наитию, и Стефан никогда здесь не был, а потому молча следовал.       Он мечтал сбежать, всякий раз угрожал, что сбежит, когда медсестра подкладывала ему эти дурацкие успокаивающие таблетки, но не хватало духа, чтобы решиться. Пока не привезли Макса из «Гармонии» — дурацкое название реабилитационного центра, что пытался показаться полным доброты и благотворительности, спасая детей «в трудной жизненной ситуации», но в итоге закармливал их всех волшебными, помогающими контролировать себя таблетками до тех пор, пока они не переставали двигаться, чтобы никто не смог сбежать.       Макс пытался.       Хвастался своими успехами, тем, что знал все лазейки, с упоением рассказывал, как уговаривал водителей автобусов довезти его бесплатно, как давил на жалость старушек, чтобы те купили чего-нибудь поесть, — Макс просто идеально приспосабливался, казалось бы, к любой ситуации.       Стефан не мог перестать его слушать, даже когда остальные просили его заткнуться.       И даже сейчас Макс прекрасно знал дорогу до ближайшей крыши, с которой на Парад будет смотреть удобнее, чем с улицы.       Стефан никогда не покидал детский дом без сопровождения. Он мог угрожать, давить на жалость, но… Что-то постоянно сжималось внутри, когда он думал о том, что будет делать, если выберется на самом деле.       То, насколько легко и просто чувствовал себя Макс, вдыхая полной грудью воздух свободы, ни разу не обеспокоенный последствиями, вызывало зависть.       — Ты правда не боишься? — прошептал Стефан, пытаясь всмотреться в дорогу, чтобы не споткнуться. Макс словно же знал все трещины и выбоины — двигался, играючи перепрыгивая их в кромешной темноте.       — А чего бояться? Что они тебе сделают? Отправят лечиться? — он рассмеялся. — Так они уже. Какие ещё у них в кармане угрозы?       — Я не хочу в больницу, — нахмурился Стефан. — Там отвратительно.       — Сейчас тепло, сбежать оттуда как два пальца об асфальт.       — Это тебе.       — Да ты просто берёшь и делаешь, вместо того чтобы ныть. Они ничего тебе не сделают, понимаешь? А если ты будешь реветь и угрожать — им похуй, они просто затащат тебя в машинку и повезут лечиться. Играй по их правилам, пока не выпадет возможность, и пользуйся, когда они решили, что подчинили тебя.       — На словах это, конечно, хорошо звучит.       — Так ты уже здесь. Добро пожаловать в мир бегунов. В запределье клетки! — Макс заразительно улыбнулся, и Стефан неуверенно дёрнул уголками губ.       Ночной город казался ему загадкой, с ним он почти никогда не взаимодействовал, тем более когда весь Альбин был погружён в темноту в преддверии Парада… Стефан сделал глубокий вдох, ощущая, как свежий ночной воздух проникает в лёгкие словно в первый раз.       Макс вёл закоулками, словно был с ними знаком, словно каждый день бывал в них, знал коды, сломанные двери и вскрытые замки, висящие просто для галочки.       Будто готовился.       В груди потеплело, и Стефан невольно улыбнулся, заталкивая глупые мысли подальше, пока они не выбрались на поверхность и всё не испортили.       Кривыми железными лестницами они забирались на крышу заброшки, из разбитых окон наблюдая за первыми участниками Парада — светящиеся точки на небе начинали загораться и двигаться, собираясь в линии.       Стефан старался смотреть под ноги, но кривая лестница устроила подлянку. Он споткнулся, заваливаясь вперёд. Макс схватил его за предплечье и капюшон, останавливая лицо Стефана от встречи с такими приятными железными ступенями. Рука показалась Стефану настолько тёплой, что он на секунду прикрыл глаза, ощущая идиотское сбивающееся дыхание.       — Спасибо, — шепнул он неслушающимся голосом, чувствуя, как пересыхает в горле, и поднял взгляд. Макс кивнул, помогая подняться.       — Совсем уже ноги не держат? — усмехнулся тот.       — Это всё, — начал Стефан, тут же прикусывая язык, не желая рассказывать о своих слабостях и проблемах, — сам знаешь.       Макс кивнул не споря и двинулся дальше.       Стефан судорожно выдохнул, вспоминая один из первых их с Максом разговоров — о дрожащих руках, подкашивающихся ногах и попытках спрятать сраные таблетки так, чтобы медсестра не заметила. Если кто-нибудь рассказал бы ему, что он будет ощущать столько понимания и единения из-за зелёных колёс, — он в жизни бы не поверил.       На крыше оказалось ветрено и прохладнее, чем внизу. Стефан запрокинул голову, наблюдая, как линии драконьих вен становились всё чётче, разгорались яркими полосами, словно прочерченными по чёрному небу. На их фоне совершенно лишённый света Альбин казался несуществующим — пустотой, не имеющей никакого значения.       — Пойдём туда, — сказал Макс, кивая в сторону большой широкой трубы.       Подойдя ближе, Стефан прикоснулся к ней, ощущая тепло, и приметил несколько креплений, по которым можно было бы легко забраться наверх; попытался, но ноги не слушались, и координация словно давала сбой. Макс залез с другой стороны и подал руку. Хватка оказалась крепкой. Крепче, чем Стефан ожидал от кого-то, кого кормят едва ли не бóльшими дозами успокоительных.       Макс почему-то понял без слов.       — Сколько тебе их дают?       — Дохера, — вздохнул Стефан. Словно пытаясь сбросить с себя воспоминания, поёжился и тряхнул головой. Заметил, что не отпустил руку и что Макс тоже не собирался отпускать.       Или так показалось.       Стефан покраснел, выдёргиваясь слишком резко, и отвернулся. Небрежно развалился на трубе, решая смотреть на Парад, вместо того чтобы думать о всяких глупостях.       Макс осторожно прилёг рядом, не слишком близко, но недостаточно далеко, касался тёплым плечом. Стефан не мог остановить свои дурацкие мысли, старался сконцентрироваться на светящихся линиях, однако продолжал думать о том, как тёплое плечо Макса упирается в его и как размеренно он дышит, как поднимается от дыхания его грудь и… А вдруг он смотрит?       Кинул украдкой взгляд — Макс наблюдал за небом и улыбался уголками губ. Мерцания отражались в его глазах, белые линии плыли, словно стекали с неба, и продолжались мягкими пятнами, растекающимися по лицу.       Стефан замер. Сглотнул ком в горле, ощущая, как горит лицо. Но оторвать взгляда не мог.       Макс медленно обернулся и чуть приподнял бровь. Стефан ощутил, как в груди перевернулось сердце, как сжался внутри горячий болезненный ком, но не отвернулся. Уши загорелись ещё сильнее, на шее начал собираться холодный пот, ладошки намокли, он сглотнул судорожно.       — Что? — спросил Макс.       От хриплого, чуть срывающегося голоса Стефан вздрогнул и отвернулся, резко бросив:       — Ничего.       Сбоку раздался смешок. Не язвительный, не подкалывающий, а…       Неловкий.       Совершенно точно.       Стефан задержал дыхание, не зная, как реагировать. Рассказывать он не собирался, а тем более на что-то надеяться. Ему хватило того раза, когда его привели в комнату, где младшие проводили театральные выступления, чтобы рассказать о том, как следует себя вести после того, как он спрятался с мальчиком в шкафу лет в двенадцать. Стефан был уверен: будь с ним девочка, никто бы и бровью не повёл, только посмеялись бы да посоветовали подождать до свадьбы.       Макс молчал, вероятно, наблюдая за Парадом.       Стефан больше не мог делать вид, что заинтересован Парадом, продолжал думать о том, смотрит ли Макс на него, и что, если смотрит, а что он имел в виду, а если…       Если Стефана беспокоило настолько, что он едва мог дышать.       Осторожно повернул голову, чтобы глянуть украдкой, и поймал пристальный взгляд, тут же ощущая, как сбивается с ритма сердце, и резко, слишком резко, отвернулся. Уже выдал себя со всеми потрохами! Тут и думать нечего!       — Ты странный, — прошептал Макс.       Сердце Стефана окончательно рухнуло, сжалось и остановилось. Всего на мгновение, но он ощутил, как умирает.       По небу поплыли силуэты — те самые, из-за которых Драхенцайт был посвящён драконам: линии напоминали крылья и хвосты, струились, словно в танце, переплетаясь, разноцветными лентами складывались в фигуры, текущие по небу к горизонту.       Не зная, что делать, Стефан перевёл тему:       — В детстве нам говорили, что это драконы возвращаются домой.       Макс ничего не ответил. Стефан снова украдкой глянул и на этот раз поймал лёгкую улыбку.       — Что ты делаешь? — спросил Макс совершенно точно срывающимся шёпотом.       Стефан натянуто улыбнулся, судорожно выдыхая:       — Понятия не имею.       Ему хотелось спрятаться, чтобы не видеть этого позора. Раздался очередной смешок. Макс неприкрыто над ним смеялся! Он всё понял, всё увидел и теперь просто ржал над его страданиями!       — Прекрати! — возмутился Стефан.       — Что? Я ничего не делаю.       — Делаешь.       — Что?       — Это.       — Да о чём ты?       Зарычав в отчаянии, Стефан всё же закрыл лицо руками, пытаясь надавить на глазные яблоки побольнее, чтобы пятна на той стороне век начали копировать Парад.       Тепло коснулось его руки, тыльной стороны ладони, аккуратно, на пробу. Осторожно сжимая пальцами мизинчик, Макс потянул его руку в сторону. Стефан хотел сопротивляться, но не выходило, заглянул в глаза, уловив в них что-то странное, что-то помимо отражения Парада.       Что-то, похожее на то, что он хотел бы видеть.       — Что ты будешь делать после? — спросил Макс. Стефан поднял бровь, надеясь на конкретику. — Когда нас найдут.       — Я не знаю, — растерялся от очередной смены курса он.       — Тогда… — Макс сглотнул, было так отчётливо видно, как дёрнулся его кадык. — Тогда… до этого момента…       Он замолчал, отводя взгляд. Стефан убрал вторую руку от лица, поднимаясь на локтях. Сердце колотилось как сумасшедшее.       — Что? — переспросил он шёпотом, уверенный, что голос сорвётся при попытке сказать что угодно.       Вместо ответа Макс лёг обратно, отворачиваясь, и осторожно нащупал руку, едва коснулся пальцами.       Умирать было уже некуда, жизни в Стефане почти не осталось. Сердце стучало так, словно рвалось на последнем издыхании, пульс отдавался в ушах набатом, жар расплывался по лицу, смешивался с холодком, текущим по шее. В горле пересохло, Стефан отчего-то решил припомнить срывающимся шёпотом:       — Я не странный.       — Нет, я не имел в виду… Я не хотел сказать, что… — Макс зарылся рукой в волосы, рыча от негодования. — Черт! Я не знаю, как это сформулировать! — звучал настолько отчаянно, что Стефан рассмеялся, внезапно смело сжимая его руку и осторожно поглаживая большим пальцем.       Макс замер, одеревенел на мгновение. Стефан задержал дыхание, ожидая, что тот начнёт вырываться, возмущаться, назовёт его педиком, рассмеётся, втопчет в грязь. Он зажмурился ожидая, сердце замерло, застыло, полетело куда-то вниз, ниже покорёженной лестницы, готовое удариться о грязный асфальт, разлетаясь на кусочки. Макс сжал руку покрепче, останавливая падение. И судорожно выдохнул. Звук дыхания отдался словно эхом, и сердце забилось вновь с такой силой, что Стефан ощущал его в горле, попытался сглотнуть, но во рту пересохло.       — Ты меня так убьёшь, — прошептал он.       — Да это ты первый собирался на лестнице наебнуться! — перевёл стрелки Макс, звуча нервно и дёргано. Но руку не убрал и не двинулся с места. Тёплая ладошка сжала крепче, осторожно шевельнулась, пропуская пальцы между чужими.       Стефан почти задохнулся. Задохнулся бы окончательно, если бы не…       Это уже нельзя было списать на случайность. На недопонимание. На шутку. Ни на что нельзя было.       Макс держал его за руку. На полном серьёзе.       По-настоящему.       Стефан выдохнул, сжимая руку в ответ, и чуть улыбнулся, поднимая взгляд наверх — горящие ленты всё больше напоминали фигуры драконов, текли по небу, размахивали огромными крыльями, шевелили длинными хвостами, яркими цветными пятнами ложась на поверхность.       Стефан отвернулся, наблюдая, как свет отражался в глазах Макса. На этот раз ощущая, что, наконец-то, имеет право.       — Так это свидание? — рассмеялся Стефан нервно.       Макс замер, рука сжалась чуть крепче, рефлекторно, затем расслабилась, и он улыбнулся кончиками губ.       — Планировалось, — он рассмеялся. — Не похоже?       — Интересные у тебя представления о свиданиях, романтик.       — Тебе что-то не нравится? — с наигранным вызовом спросил Макс. Стефан рассмеялся. На этот раз легко и непринуждённо.       — О нет. Я в восторге. Никто мне ещё не предлагал нарушить правила под предлогом свидания.       — Значит, точно запомнишь, — самодовольная улыбка прозвучала в его голосе.       Стефан кивнул, смотря на небо, ощущая, как тревога и беспокойство окончательно отпускают. Сжал чужие пальцы настолько крепко, словно они исчезнут, если отпустит.       — Ещё бы я такое забуду.

***

      Он смотрел в небо какое-то время, а затем сказал:       — Ренату забирают в семью. Меня заставили подписать согласие, что её возьмут без меня. В прошлый раз мы вернулись вместе и… — голос сорвался, глаза защипало, и Стефан сделал судорожный вдох, чтобы остановить слёзы до того, как они выберутся наружу.       Макс сжал руку сильнее, повернулся, перелёг на бок, обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Это из-за меня нас вернули, потому что я вёл себя как долбаёб, и я знаю, что ей будет лучше в семье, но… — Стефан судорожно вздохнул, ощущая, как сжалось горло. — А ещё Адам выпускается в этом году. Он, конечно, мудак, но по нему я тоже скучаю. Иногда.       — Твой старший брат? Который тебя в стол впечатывал в качестве мер воспитания? — слова Макса отдались скепсисом, он протянул руку, чтобы осторожно коснуться шрама под чёлкой. Стефан в самом деле понимал, его семья действительно… ебанутая. Но другой не было.       — Он находил нам еду, когда мамашка валялась в очередном запое.       — Хотелось бы мне иметь кого-то, кто приносил бы мне еду, когда моя мама была в очередном запое, но потом я вспоминаю о твоём брате…       — Он не плохой, просто… Мы с ним похожи — оба не хотим слушать правила, — усмехнулся Стефан.       — Удивительно, почему вы ни разу не пытались сбежать, — вздохнул Макс.       — Потому что в Килии лучше, чем на улице.       — До тех пор пока тебя не везут в больницу за плохое поведение.       — Не дави на больное, а то я тебя ударю, — нахмурился Стефан.       Макс замолчал на некоторое время, заглядывая в глаза горящим настойчивым взглядом, затем выдал:       — Если нас затолкают в больницу, давай сбежим вместе.       Сердце сжалось от странного чувства, которое Стефан не мог описать. Глаза вновь защипало, но на этот раз к сестре это не имело никакого отношения.       Макс смотрел, упорно ожидая ответа.       Стефан неловко пожал плечами и нервно усмехнулся:       — М-м-м, романтика. Аминазина на двоих, пожалуйста.       От раскатистого смеха Макса в груди потеплело. Что-то словно лопнуло, затопило изнутри горячим и обжигающим и вытолкнулось наружу горячими каплями, собирающимися на ресницах. Что-то… похожее на семью. Близкую к нормальной.       Стефан рванулся вперёд, вцепляясь в плечи, надавил, заваливая Макса на спину и забрался сверху, ощущая, как сбивается дыхание, как не хватает кислорода; он глотал воздух приоткрытым ртом и всё равно ощущал головокружение. Макс поднял ошарашенный взгляд, осторожно касаясь предплечий, будто пытался остановить, успокоить. Удержать.       — Обещай, что никуда не уйдёшь, — прошептал Стефан, опускаясь ниже.       — Обещай, что уйдёшь со мной, — усмехнулся Макс, обхватил лицо горячими ладонями, большими пальцами смахивая солёные капли.       Стефан улыбнулся, выдыхая прямо в губы:       — Куда угодно.