За гранью бессмертия

Холодный ветер пронизывал улицы Мистик Фоллс, будто сама природа чувствовала перемены, произошедшие в Елене Гилберт. Она стояла у окна в доме Сальваторе, наблюдая за дождем, стекающим по стеклу. Её лицо не выражало абсолютно ничего – ни боли, ни страха, ни сожаления. Просто пустая оболочка той девушки, которую знали все. Деймон вошел в комнату, пристально изучая её силуэт. – Как долго ты собираешься стоять у этого окна? – спросил он, держа в руке стакан с бурбоном. Елена медленно повернулась. В её глазах не было ни единой искры жизни. – А какая разница? – её голос звучал ровно, без интонации. – Время для меня теперь просто концепция. Я могу стоять здесь вечно. – Знаешь, – Деймон сделал глоток, – я думал, что Елена без человечности будет веселее. Может быть, немного опасной, даже сексуальной. А ты просто... скучная. Елена внезапно оказалась рядом с ним, выбив стакан из его руки. Стекло разбилось о стену, осколки рассыпались по полу. – Тебе нужна опасная? – её губы изогнулись в холодной улыбке. – Будь осторожен в своих желаниях, Деймон. *** В это же время в доме Майклсонов Энни сидела на полу гостиной, обхватив колени руками. Клаус стоял над ней, наблюдая с неприкрытым любопытством. – Интересно, – протянул Клаус, опускаясь на корточки перед девушкой. – Что ты чувствуешь после всего случившегося. Энни подняла на него покрасневшие глаза: – Это не эксперимент, Клаус. Моя сестра превратилась в монстра без совести и чувств. Она уже убила троих человек вчера ночью. И я... я чувствовала их ужас, когда они умирали. Клаус внимательно посмотрел на неё: – И что ты предлагаешь делать? – Я не знаю, я вообще не хочу иметь с ней дело после последних её поступков, – решительно произнесла Энни. – Тем более нам нужно заняться Сайласом. Он становится сильнее с каждым днем. *** Стефан нашел Елену на кладбище. Она сидела на могиле их родителей, рассматривая надгробие с абсолютно безразличным выражением лица. – Знаешь, раньше я приходила сюда, когда мне было больно, – сказала она, не оборачиваясь. – Думала, что могу почувствовать их присутствие или что-то в этом роде. Какая глупость. Стефан подошел ближе, остановившись в нескольких шагах от неё: – Это не глупость, Елена. Это то, что делает тебя человеком. – Я больше не человек, – она повернулась к нему с холодной улыбкой. – И знаешь что? Мне так лучше. Никакой боли, никакой вины, никаких сожалений. Ты должен попробовать, Стефан. О, подожди... ты уже пробовал, и как мне рассказывали, был тем еще Потрошителем. – Поэтому я и знаю, что тебе не лучше, – спокойно ответил Стефан. – Ты просто не чувствуешь, насколько тебе плохо. Елена рассмеялась – резкий, неприятный звук: – Ты действительно думаешь, что можешь меня спасти? Вернуть старую, добрую Елену? Забудь. Она умерла вместе с Джереми. Стефан сделал шаг вперед: – Я не верю в это. И Энни тоже не верит. При упоминании сестры глаза Елены на мгновение сверкнули чем-то, похожим на эмоцию, но она быстро подавила это. – Энни следует заботиться о себе, а не обо мне. Особенно сейчас, когда Сайлас вернулся. – Она чувствует твою боль, Елена, – тихо сказал Стефан. – Связь между вами не исчезла. Она просто... искажена. Елена внезапно оказалась рядом с ним, её лицо исказилось от гнева – первая настоящая эмоция, которую он увидел: – Тогда ей лучше научиться блокировать нашу связь. Потому что я не вернусь. Никогда. *** В старой церкви на окраине города Энни склонилась над картой Мистик Фоллс, расставляя свечи по периметру. – Ты уверена, что это сработает? – спросила Ребекка, наблюдая за ней. – Нет, – честно ответила Энни. – Но у меня нет других идей. Если я смогу вызвать достаточно сильную эмоциональную реакцию у Елены... может быть, это заставит её чувства вернуться. Клаус прислонился к стене, скрестив руки на груди: – А что насчет Сайласа? Он становится сильнее с каждым днем. И, судя по твоему состоянию, он уже научился манипулировать твоими способностями банши. Энни вздрогнула, вспоминая последнюю встречу с древним бессмертным: – Сначала Елена. Потом займемся Сайласом. – Эй, принцесса смерти, – раздался знакомый голос от входа в церковь. – Скучала по мне? Энни резко обернулась, не веря своим глазам. У двери, с привычной самодовольной ухмылкой, стоял Кол Майклсон. – Что за чертовщина, – прошептала она. – Ты мертв. И ты не должен быть сейчас здесь. Клаус и Ребекка напряглись, готовые атаковать. – Это не Кол, – прорычал Клаус. – Это Сайлас. Лицо Кола искривилось в улыбке, которая не принадлежала ему: – Умный мальчик, Никлаус. Жаль, что эта мудрость не спасет никого из вас. Энни почувствовала, как холод проникает в её сознание, когда Сайлас в образе Кола сделал шаг вперед: – Я могу дать тебе то, что ты хочешь, Энни Гилберт. Я могу вернуть твою сестру. Я могу вернуть Джереми. Я могу вернуть всех, кого ты потеряла. – Не слушай его, – предупредила Ребекка, становясь между ними. Но было что-то в его словах, что находило отклик в сердце Энни. Что-то, что заставляло её хотеть поверить. – Что тебе нужно взамен? – спросила она, игнорируя предупреждающие взгляды Клауса и Ребекки. Сайлас улыбнулся, и даже с лицом Кола эта улыбка была неестественной, чужой: – Всего лишь твоя помощь, маленькая банши. Твой крик может открыть завесу между мирами. И тогда все, кого ты любишь, вернутся. *** Тем временем в особняке на окраине города Кэтрин Пирс распаковывала свои вещи, напевая себе под нос. Она вернулась в Мистик Фоллс с одной целью – найти лекарство от вампиризма. Но не для себя. О нет, у Кэтрин были совсем другие планы. – Елена без человечности, – пробормотала она, рассматривая фотографию близняшек Гилберт, которую нашла в городской газете. – Этот город становится все интереснее. Она налила себе бокал вина и подошла к окну: – Что ж, девочки Гилберт, пришло время сыграть по-настоящему. *** Воздух над Мистик Фоллс дрожал как мираж в пустыне. С самого утра небо затянулось странной дымкой, и каждый житель города чувствовал это – неестественное напряжение, будто реальность стала тонкой и хрупкой. В подвале старого дома Беннетов Бонни стояла в центре круга из соли и свечей. Её руки были подняты, глаза закрыты, а из носа медленно стекала струйка крови. Древние слова вырывались из её уст, становясь все громче с каждой секундой. Пламя свечей взметнулось вверх, формируя огненный купол. Земля содрогнулась. – Бонни, остановись! – закричала Энни, пытаясь прорваться через невидимый барьер, который окружал ведьму. – Ты не знаешь, что делаешь! Сила ведьм использует тебя! Но было поздно. Бонни открыла глаза – полностью черные, без белков – и произнесла последние слова заклинания: – Veyl destructio! Воздух разорвался, и волна энергии отбросила всех присутствующих к стенам подвала. Энни почувствовала, как что-то изменилось – будто тысячи голосов внезапно зазвучали в её голове, тысячи эмоций обрушились на неё, как цунами. – Ты чувствуешь? – прошептала Бонни, оседая на пол от истощения. – Они здесь. Завеса поднята. *** На кладбище Мистик Фоллс Деймон залпом выпил полбутылки бурбона, стоя у могилы Аларика. Прошло уже много месяцев с его смерти, но боль не утихала. – Ты был прав насчет Елены, – произнес он, обращаясь к надгробию. – Я облажался, дружище. Она выключила свою человечность, и теперь... теперь я не знаю, как вернуть её. – Ты всегда был драматичным идиотом, Деймон. Голос заставил его резко обернуться, выронив бутылку из рук. Перед ним, полупрозрачный, но узнаваемый, стоял Аларик Зальцман. – Рик? – выдохнул Деймон, не веря своим глазам. – Собственной персоной, – усмехнулся призрак, засунув руки в карманы своей вечной куртки. – Ну, насколько это возможно в моем нынешнем состоянии. Деймон протянул руку, но она прошла сквозь плечо Аларика. – Как...? – Понятия не имею, – ответил Аларик. – В один момент я был в этом странном месте, где все серое и тихое, а в следующий – бум! – я стою на собственной могиле и наблюдаю, как мой лучший друг напивается в одиночестве. Какая-то ведьма сильно набедокурила. Деймон потер лицо, пытаясь собраться с мыслями: – Бонни. Она говорила что-то о заклинании, чтобы связаться с призраками. Похоже, она вместо этого подняла всю чертову Завесу. Рик огляделся по сторонам: – Я не один такой. Посмотри. Деймон повернулся и застыл. По всему кладбищу, между могилами, бродили призрачные фигуры – десятки, может быть, сотни душ, вернувшихся в мир живых. – Это плохо, – произнес Деймон. – Очень плохо. – Не для всех, – сказал Аларик, кивая в сторону склепа Сальваторе. Там, у входа, Энни Гилберт стояла напротив призрака молодого человека. Даже на расстоянии было видно, как дрожат её руки, когда она подняла их к его лицу, не решаясь коснуться. – Кол, – прошептала она. – Это правда ты? *** Призрачное лицо Кола Майклсона расплылось в знакомой самодовольной улыбке: – Кто же еще, любимая? Неужели ты уже забыла мое лицо? Энни покачала головой, слезы катились по её щекам: – Я видела твою смерть. Я чувствовала её. А потом... потом Сайлас использовал твой образ, чтобы манипулировать мной. Кол подошел ближе, его силуэт мерцал в утреннем свете: – Я знаю. Я видел всё с Другой Стороны. Это было... раздражающе бессильное состояние. Его рука поднялась, пытаясь коснуться её лица, но прошла насквозь. Энни вздрогнула от ледяного ощущения. – Я так скучала по тебе, – её голос дрожал. – Каждый день с тех пор... Внезапно что-то изменилось. Энни почувствовала волну силы, исходящую от её сердца к кончикам пальцев. А затем, когда она снова протянула руку к лицу Кола, её пальцы не прошли сквозь него, а коснулись почти твердой кожи. Кол выглядел таким же шокированным, как и она: – Это... невозможно. Я чувствую тебя. Энни смотрела на свои руки в изумлении: – Как это...? – Твои способности банши, – произнес голос позади неё. – Они гораздо сильнее, чем кто-либо из нас предполагал. Она обернулась и увидела Клауса, наблюдающего за ними с безопасного расстояния. – Привет, брат, – усмехнулся призрак Кола. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Пришел убедиться, что я действительно мертв? – Не будь идиотом, – ответил Клаус, но его обычная резкость была смягчена чем-то, похожим на облегчение. – Мы все думали, что ты навсегда ушел. – Технически, так и есть, – пожал плечами Кол, глядя на свои полупрозрачные руки. – Если бы не наша маленькая банши. Клаус внимательно наблюдал за тем, как Энни продолжала касаться лица Кола, и как при каждом прикосновении его форма становилась всё более материальной. – Интересно, – пробормотал он себе под нос. – Очень интересно. *** В особняке Сальваторе Стефан пытался удержать Елену, которая металась по комнате в ярости: – Отпусти меня! Я должна убедиться! – Елена, успокойся, – твердо сказал Стефан, блокируя ей путь к двери. – В городе хаос. Люди видят своих мертвых родственников, друзей. Никто не понимает, что происходит. – Если Джереми здесь, я должна найти его, – в её голосе была странная смесь отчаяния и гнева. – Даже без человечности он всё еще мой брат. – Именно поэтому ты не должна его видеть, – настаивал Стефан. – Ты не контролируешь свои эмоции. Что если встреча с ним вернет твою человечность, и вся боль, которую ты блокировала, обрушится на тебя разом? Елена остановилась, её глаза сузились: – А что если я хочу этого, Стефан? Что если я устала быть такой? Прежде чем он смог ответить, дверь распахнулась, и вошел Деймон в сопровождении призрака Аларика. – У нас проблемы, – начал Деймон, но замолчал, когда увидел выражение лица Елены при виде их гостя. – Рик, – прошептала она, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то человеческое. Аларик улыбнулся: – Привет, Елена. Слышал, ты проходишь через фазу бунта. *** Кэтрин Пирс наблюдала за хаосом в городе с крыши колокольни. Её лицо искривилось в недовольной гримасе: – Призраки. Замечательно. Именно то, чего мне не хватало для полного счастья. Она изящным движением спрыгнула с крыши, приземлившись на тротуар с кошачьей грацией. Её шаги были направлены к дому мэра Локвуда, где, по её сведениям, находился последний ключ к местонахождению лекарства. *** Бонни лежала на кровати в доме Беннетов, её тело сотрясала лихорадка. Шейла, призрак её бабушки, сидела рядом, положив призрачную руку на её лоб. – Ты перестаралась, дитя, – мягко упрекнула она. – Заклинание было слишком мощным для тебя одной. – Я не знала, что это случится, – простонала Бонни. – Я просто хотела поговорить с тобой еще раз. Спросить совета. Шейла покачала головой: – И теперь завеса между мирами порвана. Это опасно, Бонни. Очень опасно. – Я могу исправить это, – настаивала Бонни, пытаясь сесть. – Просто скажи мне как. – Не ты одна, – ответила Шейла, глядя в окно, где виднелась фигура Энни Гилберт, идущей по улице рука об руку с призраком Кола Майклсона. – Вам понадобится банши. *** В старой пещере под городом древняя фигура медленно поднималась с каменного трона. Сайлас чувствовал изменения в энергетическом поле вокруг Мистик Фоллс. Его безглазое лицо повернулось в направлении города. – Наконец-то, – прошептал он иссохшими губами. – Завеса поднята. Лекарство почти в моих руках. Его бессмертное сердце забилось сильнее от предвкушения. Скоро он сможет принять лекарство, умереть по-настоящему и присоединиться к своей возлюбленной на другой стороне. Но сначала... – Банши, – прошептал он. – Ты даже не представляешь, какой подарок мне преподнесла. *** Клаус стоял у камина в своем особняке, размышляя о событиях дня. Ребекка вошла в комнату, нервно теребя края своей блузки: – Кол действительно вернулся? Ты видел его? Клаус кивнул, не отрывая взгляда от огня: – В некотором роде. Он призрак, как и сотни других в городе. Но есть кое-что интересное. Он повернулся к сестре: – Энни Гилберт может делать их... материальными. Временно, но всё же. Ребекка опустилась в кресло: – Как такое возможно? – Её силы, – задумчиво произнес Клаус. – Думаю, никто, включая её саму, не понимал полного потенциала её способностей. – И чем это нам поможет? – спросила Ребекка. Клаус улыбнулся, в его глазах мелькнул опасный огонек: – Сайлас жаждет попасть на другую сторону. Что если банши – это не только его путь туда, но и наше оружие против него? *** Ночь опускалась на Мистик Фоллс, но город не спал. Призраки бродили по улицам, некоторые растерянные, другие – с четкой целью. В доме Гилбертов Энни сидела на диване, держа руки Кола в своих. С каждым часом она училась лучше контролировать свою новую способность – делать его почти живым. – Как долго это продлится? – спросил Кол, переплетая свои пальцы с её. – Я не знаю, – честно ответила Энни. – Бабушка Бонни сказала, что завеса может закрыться в любой момент, или... – Или? – Или Сайлас использует ситуацию, найдет лекарство и разрушит Другую Сторону полностью, – её голос дрожал. – И тогда я не знаю, что случится со всеми вами.