Блокнот для мыслей

      Тсукаучи остановился на светофоре и бросил взгляд на сидящего на соседнем кресле ребенка. Ему все еще было странно думать о нем как о Всемогущем даже несмотря на то, что его причуда подтвердила этот факт. Тот закончил разговаривать с мальчиком и глубоко вздохнул, опуская руку с телефоном на колени.       - Удалось связаться? – на всякий случай уточнил детектив.       - Да, – кивнул мальчик и протянул ему телефон. – Спасибо, что дал позвонить, Наомаса. Теперь мы хотя бы можем быть на связи друг с другом. Хочется верить, что мне удалось хоть немного его успокоить.       Тсукаучи кивнул и окинул собеседника взглядом. Да, внешне это был все тот же ребенок, но его глаза были знакомы Наомасе. Пусть зеленые, а не голубые, как он привык, но в них так же отражалась предельная сосредоточенность на поставленной цели. Всемогущий смотрел так, когда готовился к сражению со Все за Одного, и, глядя на него сейчас, становилось ясно, что он воспринимает предстоящие события, как очередное сражение.       - Какой у тебя план? – спросил он.       Тсукаучи задумчиво посмотрел на дорогу, поворачивая по направлению к школе мальчика.       - Для начала я хотел бы встретиться с классным руководителем Мидории. Нужно восстановить порядок вчерашних событий. Мы знаем, что была лекция, а после нее мальчика заперли на крыше, но это все. Где была лекция, были ли до или после нее другие уроки, осуществлялось ли организованное сопровождение учеников, какие классы присутствовали на ней? Вопросов много, если подумать. А ты что будешь делать?       Всемогущий в теле мальчика повел плечами. Тсукаучи знал, что изначально тот планировал сопровождать его, но ситуация явно изменилась.       - Если не будет эксцессов, то я пойду на урок, пока ты опрашиваешь всех, – произнес он. – На теле мальчика есть интересные отметины. Хочу попробовать узнать, откуда они могли появиться. Заодно понаблюдаю за его обычным днем. Боюсь, мне будет на что обратить свое внимание.       Тсукаучи кивнул. Они не обсуждали это вслух, но он мысленно дал себе слово не выпускать «мальчика» из поля зрения надолго, пока они в школе. Особенно за пределами учебного процесса, где любые проделки становились более осуществимыми.

***

      Они прибыли в школу одними из первых, опередив основной поток учеников, и даже застали классного руководителя Изуку в тот момент, когда она только шла к своему кабинету. На нее им указал охранник на входе, которого Тсукаучи опросил о местах и людях, пока сам «мальчик», зашедший чуть раньше, переобувался и оставлял свои вещи в шкафчике.       Тошинори посмотрел на приближающуюся к ним женщину, которая сегодня должна была быть его классным руководителем, но с первого взгляда мало что мог о ней сказать. Сравнительно молодая, с легкой мутантной причудой, делающей ее волосы похожими на овечью шерсть и дающая ей небольшие рожки на голове. Ее глаза не имели видимых зрачков, будучи полностью темными. Но так или иначе это лишь первое впечатление от незнакомки.       - Тиора-сан? – Тсукаучи подошел к ней, когда она собиралась открыть кабинет.       - Да, – женщина обернулась и скользнула взглядом по ним обоим. – Мидория? Не припомню, чтобы я вызывала в школу твоего отца. Хотя, возможно, мне стоило обсудить с твоими родителями твое поведение с Бакуго и остальными, а также твою успеваемость.       Брови Тошинори чуть дрогнули, хмурясь.       - Прошу прощения? – неуверенно переспросил он, пытаясь попросить пояснений, но женщина явно восприняла это как извинения.       - Тебе следует извиниться перед Бакуго, а не передо мной, Мидория, – сказала она и повернулась к Тсукаучи. – Так что привело вас сюда, Мидория-сан?       Наомаса сунул руку в карман и вытащил удостоверение.       - Боюсь, возникло недопонимание. Я не отец Мидории. Мое имя Тсукаучи Наомаса и я офицер полиции, – он показал документ удивленной женщине. – Вчера один из патрулирующих район героев нашел вашего ученика на крыше школы, где он провел несколько часов без возможности ее покинуть. На основании этого инцидента я провожу проверку, чтобы восстановить полную картину случившегося и выявить виновных, если имело место умышленное лишение свободы перемещения. Моя причуда – детектор лжи и потому мое заключение может быть доказательством в суде, инициированном на основании заявления героя и матери ребенка, – брови женщины поднялись выше. – Мы могли бы поговорить?       Учительница несколько мгновений хлопала глазами, но затем кивнула и повернулась к все еще запертой двери.       - Полагаю, да. Давайте зайдем в кабинет, ученики еще не подошли, а Мидория может подождать снаружи.       Тсукаучи и Тошинори обменялись быстрыми взглядами за спиной женщины, но так и не успели прийти к общему решению относительно того, стоило ли настаивать на присутствии ребенка, тем самым раскрывая тот факт, что ранее речь шла именно о нем. Дело в том, что дверь наконец была открыта и они увидели класс. Герой не сдержал судорожного вздоха и это даже не было попыткой актерской игры с его стороны.       С их места в дверном проеме было видно не всю комнату, но некоторые парты попали в поле зрения. И одна из них резко выделялась на фоне остальных. На ней лежали цветы и стояла фотография в траурной рамке. Со снимка смотрело лицо Изуку. Увидевшая ту же картину женщина испуганно вздрогнула и посмотрела на Тсукаучи.       - Это не я! Я… Я не знаю, откуда это взялось! Дверь была заперта, вы сами все видели! На охране могут подтвердить, что я пришла буквально перед нашей встречей! – ее глаза расширились, а на лице был написан страх, она явно понимала, чем ей грозит тот факт, что представитель полиции увидел это, и выговор от директора школы определенно был бы наименьшей из ее проблем в этом случае.       Брови Тсукаучи сошлись на переносице, а Тошинори мысленно порадовался тому, что они так быстро среагировали и пришли сюда. Если бы они этого не сделали, то в лучшем случае все это было бы быстро убрано женщиной и сокрыто от любых органов и глаз учеников, в худшем – это бы увидели дети, а то и сам мальчик. Теперь же был шанс на то, чтобы задокументировать этот факт и этот траурный алтарь, явно созданный в качестве продолжения инцидента с крышей. И скорее всего теми же людьми.       - Возьмите учебные пособия и то, что нужно для занятий, – произнес Тсукаучи. – Этот класс будет опечатан, дабы обеспечить сохранность улик, а ключи вы отдадите мне. Позднее вас пригласят для допроса. Я вызываю опергруппу, – он повернулся к «мальчику» и присел на корточки. – Эй, ты в порядке?       Тошинори с трудом отвел взгляд от того, что ждало мальчика в классе, и сосредоточил взгляд на глазах Тсукаучи. Он видел, что его вопрос был адресован не только «Изуку», но и ему самому. И, если честно, он не был уверен, что в порядке, ощущая, как поднимается в его груди гнев. Горячий, обжигающий, неукротимый.       Рука Тсукаучи сжала его плечо, а учительница в шоке отступила.       - Успокойся. Ты теряешь над собой контроль, – произнес он жестко. – Думаю, тебе стоит вернуться домой. Я договорюсь, чтобы кто-то из моих ребят тебя отвез, пока я тут разбираюсь в том, что произошло и кто виноват. А ты пока сходи, умойся холодной водой. Это поможет укротить шквал эмоций, – он чуть подтолкнул его. – Давай, малыш, иди.       Почти механически Тошинори подчинился, хотя понимал, что уходит только потому, что Тсукаучи остается. Ну, и еще потому, что не хотел причинять неприятности мальчику своими бьющими через край эмоциями. Дойдя до туалета, он вошел внутрь и остановился напротив зеркала. Его глаза, сейчас зеленые, расширились. Да, не удивительно, что Наомаса всполошился.       Его волосы стояли дыбом, в них мелькали разряды, а сами глаза горели изнутри как два прожектора. Кажется, жар в его груди был не только фигуральным воплощением его гнева, но и чем-то гораздо более реальным и приземленным. Энергия бурлила в его мышцах, слишком знакомая, чтобы он обратил на нее внимание до этого. Кажется, «Один за всех» решил составить ему компанию, но в этом теле это было небезопасно.       По этой причине Тошинори прикрыл глаза и сосредоточился на дыхательных упражнениях. Их ему когда-то показал Хикаге и с их помощью он мог контролировать свои эмоции и течение силы в своем теле. Постепенно жар начал спадать и это было хорошим признаком.       - Хей, гляньте, это же Деку! – чей-то голос заставил Тошинори открыть глаза и напрячь мышцы – Живой? Какая жалость. Похоже, что ты теперь должен моим братанам. А то они же потратились на инсталляцию. Видел, какая красота?       Тошинори не стал отвечать, молча включая воду, чтобы умыться. В следующий момент его толкнули так, что его почти ткнуло в раковину, намочив форму.       - Эй, отброс. Я с тобой разговариваю. Не смей игнорировать, когда кто-то снизошел до того, чтобы обратить на тебя внимание, – тому же голосу вторил чей-то смех. – Гони деньги. А то ведь можно и по-другому сделать, чтобы траты братанов не были впустую.       Руки Тошинори сжали края раковины. Сколько этим парням? Средняя школа самое большее, а то и последний год младшей? Они серьезно считают угрозу убийства хорошей шуткой?       - У меня нет денег, – произнес он, оборачиваясь. – А что насчет внимания. То можете не утруждать себя снисхождениями. И без них проживу. Даже легче будет, если такие как вы будете держаться подальше от меня, – он сделал шаг от раковины. – И советую следить за своими шуточками. Ту инсталляцию в классе я видел, впечатляет. Но еще больше она впечатлила сотрудников полиции. Да так, что им стало очень интересно увидеть ее авторов и идейных вдохновителей.       Тошинори сжал руки в кулаки и вышел из туалета. Парни, явно не ожидавшие от него ничего подобного, просто зависли. Ненадолго, но этого хватило, чтобы он сумел выйти наружу. Вслед ему полилось целое цунами оскорблений и угроз. Так что он обязательно отдаст Наомасе брелок с камерой и диктофоном, которыми тот снабдил его при подъезде в школу, узнав его планы на этот визит. Остальное – в его руках.