Блокнот для мыслей

      Тсукаучи сидел в кабинете местного консультанта и перебирал картотеку, которую потребовал предоставить около часа назад после того, как допросил охранника и выяснил, что сама школа и почти все кабинеты не оснащены сигнализацией.       По словам мужчины, та была слишком дорогой, а красть в их школе особо и нечего. Единственное исключение составлял компьютерный класс. Да и то техника там была уже устаревшая и не стоившая усилий потенциальных преступников. По этой причине директор не спешил выделять деньги на дополнительную охранную систему или даже камеры.       Вся эта информация позволяла сделать вывод, что при наличии подходящей причуды или навыков проникнуть в школу в неположенное время не было проблемой. Дождавшись позднего вечера и зайдя через один из многочисленных запасных выходов, можно было вообще не привлечь ничьего внимания. Даже ночного сторожа, который наблюдал главным образом за основным входом и шкафчиком с ключами.       Поэтому теперь Тсукаучи затребовал доступ к причудам и характеристикам всех в школе. О персонале эту информацию уже собрали, так что он сам переключился на учеников. Директор не был этим доволен, но помешать получить эти сведения не мог, максимум замедлить, однако подобное препятствование следствию только сильнее подмочило бы его репутацию.       В результате Тсукаучи отвели в кабинет местного консультанта, у которой и хранилась соответствующая информация, и уже довольно долго он просматривал картотеку. Наомаса откладывал в сторону дела всех учеников, причуды которых могли бы помочь им пробраться в класс через дверь или окно.       Таким образом он уже нашел одного ребенка с причудой геккона, причудой полета и, как и ожидал, парня с причудой взлома. Однако прямо сейчас его беспокоило еще одно наблюдение. Он никак не мог найти карточку Мидории. Казалось, что тот никогда не переступал порог этого кабинета.       - Таниши-сан, – обратился Тсукаучи к консультанту. – Я правильно понимаю, что это все карточки, которые вы когда-либо заводили для ныне действующих учеников этой школы?       - Да, – подтвердила женщина, оторвав взгляд от журнала. – Я всегда завожу карточку на ученика во время первого визита. Это позволяет отслеживать и фиксировать динамику наблюдений и найти к нему подход. Что-то не так?       Тсукаучи потратил несколько секунд, чтобы пересмотреть карточки класса 1-А, и поднял взгляд на женщину.       - Я не смог найти карточку того ученика, который стал жертвой инцидента, – произнес он. – Хотя все его одноклассники здесь есть. Хотите сказать, что ребенок ни разу за эти месяцы не был здесь? При этом будучи жертвой травли со стороны других учеников и подстрекательств к самоубийству? Возможно, он мог испугаться идти сюда сам, но разве вы не проводите беседы со всеми новыми учениками, чтобы показать, куда они могут прийти, если им понадобится помощь?       Женщина несколько мгновений обрабатывала информацию, но затем пожала плечами и вернулась к своему журналу.       - Вы имеете в виду Мидорию? – заметила она – Он не был здесь. Да и зачем ему посещать консультанта по причудам, если у него ее нет? Это бессмысленная трата моего времени, которое я могла бы потратить на других детей, которым я могу помочь стать лучше и сильнее, чтобы добиться успеха в будущем и стать героями, как они мечтают.       Брови Тсукаучи нахмурились, когда он слушал женщину. В ее тоне не было даже намека на сомнения, она считала себя в своем праве, рассуждая так. Он уже видел такое в самом начале этого визита, когда его приняли за отца мальчика. Подобное отношение к ребенку здесь было нормой.       - Вы школьный консультант, – произнес он наконец и в его тон вошла сталь, заставившая женщину уделить ему больше внимания. – Ваша служебная обязанность помогать ученикам справляться с проблемами, с которыми они столкнулись в школе и за ее пределами, но которые они не могут обсудить с учителями и родителями. Неуверенность в своих силах, низкая самооценка, травля, проблемы в общении – вот то, что входит в перечень ваших обязанностей. Да, причуды нередко связаны с этими вопросами, однако вы работаете в школе, а не в специализированном центре. Это значит, что вы в первую очередь психолог, а не эксперт по причудам. Значит должны работать со всеми учениками. Без исключения. И то, что в этой школе процветает подстрекательство к самоубийству, нацеленное на ребенка, ваша зона ответственности, за которую вы можете и будете привлечены к суду. Особенно с учетом того факта, что вы жертву в глаза не видели и ни разу не предлагали ей помощь.       Тсукаучи наблюдал за тем, как лицо женщины побледнело и на нем быстро сменили друг друга шок, злость и страх, когда она не увидела в его глазах ни намека на сочувствие в свою сторону. Он не собирался его выказывать. Не тогда, когда нарушался закон, и тем более тогда, когда речь шла о беззащитном ребенке, до безопасности и благополучия которого похоже никому не было дела в этой школе.

***

      Тсукаучи отложил в сторону очередной протокол и вздохнул. У него был небольшой перерыв, пока его коллеги дойдут до нужного класса и пригласят сюда последнего ребенка из его списка и его классного руководителя для сопровождения и контроля законности процедуры.       Чуть ранее он благополучно и ожидаемо доказал, что девочка с причудой геккона и парень, способный летать, непричастны ни к событиям на крыше, ни к алтарю. Они оба покинули школу и больше в нее не возвращались. При этом парень ушел сразу, будучи из более старшего класса, а девочка наоборот задержалась и ушла одной из последних, долго расспрашивая активистов, поскольку ее нередко дразнили из-за мутантной причуды.       Разумеется, дети сильно волновались, разговаривая с полицией, но Тсукаучи старался максимально успокоить их и провести допрос как можно мягче, в формате беседы. У него не было поводов наседать на них, потому что те говорили правду и действительно не имели отношения к случившемуся. Хотя самого Мидорию не считали кем-то, кто был достоин такого внимания, как положительного, так и отрицательного. Для них его просто не существовало.       Теперь же ему предстояло встретиться с тем самым Кинта-куном, о котором уже упоминала классный руководитель Мидории. Эта фамилия была ему знакома и проверка показала, что мать этого ребенка является совладельцем одной из компаний, производящих мерч героев первой десятки.       Очень влиятельная и обеспеченная женщина, которая по всем признакам поощряла поведение сына, попутно выступая одним из основных спонсоров школы. Последнее делало его неприкосновенным, как курицу, несущую золотые яйца.       Глядя на парня, которому было уже почти двенадцать лет, Тсукаучи предчувствовал, что этот разговор будет трудным. Мальчишка, в отличие от остальных, был предельно спокоен и, казалось, абсолютно уверен в своей неуязвимости, если уж не невиновности. С такими всегда было тяжелее всего, но Наомаса не был намерен пасовать и отступать перед трудностями.       Вместе с ним, к его удивлению, пришла не классный руководитель, а мужчина средних лет и в дорогом костюме. При этом отсутствие внешнего сходства ставило под сомнение кровное родство этих двоих.       - Хорошо, давайте начнем нашу беседу. Представьтесь, пожалуйста, и назовите свою причуду, – произнес он.       - Натина Сой, – назвался сопровождающий мальчика мужчина в очках и деловом костюме. – Я адвокат семьи Кинта-куна. Его классный руководитель связалась с его матерью, а та вызвала меня, чтобы не было никаких проблем. Моя причуда называется «Тень». Я могу придать ей любую форму по своему желанию.       - Хорошо, – кивнул Тсукаучи, внося данные. – Передайте, пожалуйста, свое удостоверение офицеру, который ведет протокол, для того, чтобы все было оформлено по закону.       Мужчина кивнул и вытащил из дипломата корочку красного цвета с символикой коллегии адвокатов. Наомаса же перевел взгляд на мальчика.       - Теперь ты, – произнес он.       - Я не обязан вам отвечать, – бросил тот, самоуверенно вскинув голову.       Тсукаучи подавил желание встряхнуть наглого парня.       - Верно. Однако в этом случае на эти же вопросы тебе придется ответить в суде. Причем мне же, – произнес он. – И там отказ отвечать уже повлечет за собой серьезные последствия. Я же пока даже не спрашиваю ничего сложного. Просто твое имя и причуду.       Мальчишка явно хотел огрызнуться, но его остановил адвокат.       - Господин офицер абсолютно прав, Кинта-кун, – произнес он. – Кроме того доведение до суда будет означать широкую огласку и отметку в личном деле о привлечении к судебному процессу. Вы уверены, что хотите добиться этого любой ценой?       Парень фыркнул.       - Кинта Нед, причуда "взлом". Довольны? – хмуро бросил он, глядя исподлобья – Знаю я вас. Сейчас будете на меня вешать все из-за того, что я что-то могу. Так вот, ничего не выйдет.       Тсукаучи поправил бумаги на столе.       - Я не буду приписывать тебе ничего, что ты не делал, – произнес он. – Я просто задам тебе несколько вопросов о вчерашнем дне. Просто ответь на них правдиво. Больше ничего от тебя не требуется. Я просканирую твои ответы своей причудой детектора лжи и мы разойдемся по своим делам. Ты ведь ничего не делал? Так что тебе нечего бояться.       Подросток не ответил, хмуро глядя на Тсукаучи. Сидящий рядом с ним адвокат внимательно посмотрел на Наомасу. Им еще не доводилось пересекаться лично, но у того была хорошая репутация принципиального человека, который с уважением относится к фактам и доказательствам. А также не устраивает провокаций, чтобы затянуть процесс.       - Что ж, давайте приступим, чтобы не терять время впустую и решить все вопросы, – произнес Тсукаучи. – Вчера здесь проводилась просветительская лекция, посвященная школьному буллингу и связанным с ним вопросам. Ты был на ней?       Парень хмуро посмотрел на адвоката, но тот лишь кивнул, дав указание ответить и посчитав вопрос ни в коей мере не провокационным или ущемляющим права его клиента. Мальчишка дернул плечом.       - Да, я был, – бросил он, не вдаваясь ни в какие подробности.       Тсукаучи кивнул. Это была во многом стандартная тактика, которую многие адвокаты советовали своим подзащитным. Отвечать ровно на тот вопрос, который был задан, и не отклоняться ни на шаг, чтобы не сказать ничего, что можно было бы использовать против них. Проще говоря, кому-то надо – пусть сами спрашивают.       - Правда, – подтвердил детектив. – Твой класс сидел в дальней части зала?       Последовал еще один односложный ответ, данный только после кивка адвоката. После этого Тсукаучи задал еще несколько вспомогательных вопросов, чтобы составить каркас истории. Да, парень ушел с лекции не один, нет, он не пошел домой сразу, да он пришел в школу сегодня в обычное время (около 8-30 утра) и тому подобное.       Подавив желание набрать в легкие побольше воздуха, Тсукаучи решил перейти к более конкретным вопросам, направленным на установление причастности парня перед ним к менее законопослушным событиям прошедших суток.       - До того, как ты ушел из школы вчера, ты видел кого-то из ребят-первоклашек, уже покинув актовый зал? – спросил он.       И да, Наомаса видел, как что-то мелькнуло в глазах мальчишки. Почти незаметно, но он был достаточно опытным дознавателем, чтобы понять, что он нашел нужную точку. Кончик нити, ведущей к запутанному клубку.       - Нет, – бросил парень почти с вызовом, даже не взглянув на адвоката.       - Ложь, – тихо, но весомо констатировал Тсукаучи.       - Прошу прощения, но мой клиент не обязан помнить, кого он видел или не видел в толпе учеников, покидающих школу, – вмешался адвокат. – Возможно, там были и первогодки. Это ведь начальная школа.       Тсукаучи посмотрел на мужчину.       - По подтвержденной информации, ученики покидали зал не одновременно, чтобы не создавать толпы. И первоклашки уходили последними, – произнес он. – Тому есть свидетельства их классных руководителей. В таком случае я переформулирую вопрос, который уже задавал ранее, – он посмотрел на мальчишку. – Ты ушел из школы сразу после окончания лекции или что-то задержало тебя в ее стенах до того момента, когда в коридоры выпустили первоклашек?       Подросток дернул головой и сложил руки на груди, всем своим видом отказываясь отвечать на поставленный вопрос. Адвокат посмотрел на своего подзащитного.       - Это допустимый вопрос, Кинта-кун. Полагаю, вам следует на него ответить. Это сразу освободит вас от дальнейших расспросов. По словам вашей матери, вы не большой любитель быть в школе. Поэтому, полагаю, вы ушли при первой возможности. Не так ли?       - Да, я ушел сразу, – с вызовом бросил парень. – Что мне еще делать в этом клоповнике?       Бровь адвоката чуть дернулась, но он более ничем не выдал своего отношения к речи сына нанимательницы. Тсукаучи же спокойно посмотрел в глаза мальчишке.       - Ложь, – негромкий вердикт припечатал присутствующих.       Лицо мальчишки недовольно перекосилось и он бросил возмущенный взгляд на своего адвоката, словно обвиняя того в том, что он рекомендовал ему продолжать отвечать на вопросы. Мужчина же сжал губы в тонкую линию.       - Я бы желал в полном объеме ознакомиться с системой доказательств, на основании которых мой подзащитный привлек внимание следствия. До этого момента он более не будет отвечать ни на какие вопросы, – произнес он.       Тсукаучи кивнул. Это было стандартное требование, к которому прибегал каждый первый адвокат в какой-то момент и на которое имел полное право, чтобы суметь выстроить дальнейшую линию защиты.       - Хорошо, – произнес он. – В таком случае я предлагаю молодому человеку вернуться к урокам, а мы с вами обсудим все обстоятельства и доказательства более подробно за закрытыми дверями. Вас это устраивает?       Адвокат кивнул и, пусть и с некоторым трудом, но смог убедить своего подзащитного в необходимости вернуться в класс. Все же как ни крути, но их линия поведения должна быть хорошо продумана, а это невозможно сделать без предварительной подготовки и изучения того, что может им предъявить оппонент.