Небо

Иногда в детстве ему казалось, что в лунном отблеске на полу можно утонуть. Он часто не спал по ночам и смотрел на эту светящуюся полосу, которая толком ничего ему не объясняла. Ничего не открывала, оставаясь еще одной из множества других таких же лунных полос, что вскоре одиноко таяли на холодном полу. Легко и незаметно для людских глаз. И как бы он ни пытался, с каким бы сосредоточенным вниманием ни изучал все уголки сознания, никак не получалось извлечь хоть один такой момент из памяти. «Если бы звезды рождались или умирали на наших глазах, что бы они чувствовали?" – первая строка все настойчивее звучала в голове. Стефан не мог понять, почему не может думать о чем-то другом. Когда циферблат часов мягко высветил 5:30, на холодном стекле стали видны первые капли дождя. Горизонт пылал, негромко скрипели доски под тяжестью шагов. Медленных глухих шагов, которыми кто-то еще долго мерил комнату.

***

В середине дня Стефану показалось, что кто-то настойчиво стучит в дверь. Впрочем, даже этот тревожный звук не нарушал покоя, который властвовал в комнате. Парень, что сидел на краю стула с сигаретой в руках, словно был весь соткан из этого покоя, и ощущение холодной, даже дерзкой умиротворенности, исходящее от него, невольно передавалось окружающей обстановке. Это читалось даже в небрежно смятых листках бумаги, которые трепал ветер, нетерпеливо врывавшийся в комнату. Окно, не облюбованное нужным слоем краски, было открыто, и курящий легкой поступью направился к нему. Стук стал громче, более того, к нему добавился высокий, хорошо поставленный голос, вещающий что-то о повесившейся совести. Опираясь руками о подоконник, Стефан с предельным вниманием разглядывал здание библиотеки, обшарпанное и старое. Расколотое трещиной напополам. Он по какой-то непонятной причине не хотел от него отрываться. - Чего ты добиваешься?! - вошедшая так и застыла, пялясь на распахивающуюся дверь и не успевая оценить масштабы неадекватности субъекта, стоящего напротив. – Вот так уходить, ровным счетом ничего не объяснив... Так ты написал статью? - укоряющий взгляд из-под темных ресниц. Если бы субъект мог смотреть на данное обстоятельство сквозь призму нормальности, он бы отметил, что у нее слишком синие глаза. Чересчур. И пылающие губы, словно созданные для того, чтобы она вечно поджимала их в обиде или нервно кусала. Но он был слишком раздражен и лишь едко заметил, что ей надо чаще бывать дома, в окружении мягких подушек и горячего чая с молоком и с незабвенными тремя ложками сахара. Чтобы жестокая реальность не смущала, так скажем. Но этим лишь подлил масла в огонь, и девица с огромным воодушевлением начала протискиваться внутрь, обдавая его сбивчивым дыханием. Стефан то и дело сравнивал ее с набегающей волной. Неугомонной и пытающейся его потопить, хотя это по определению было невозможно. Вот только эта волна билась совсем не о тот берег. - Нет у меня статьи, нет вообще сколько-нибудь полезных издержек глубокого ума, что лично тебя бы заинтересовали. – Парень закрыл дверь прежде, чем неудержимый поток возражений и порицаний обрушится на его голову. Попытался успокоиться и вновь закурил. Скоро конец света, а ей хоть бы что.. Перед глазами еще долго стояло ее лицо. Сэм была такой девушкой, которую хотелось дразнить. От души, с теплотой даже некоторой, так, чтобы у нее и сомнения не возникло в очевидной невменяемости Стефана. Как-то раз он решился на это рискованное мероприятие на их первом свидании. И, надо сказать, с сожалением отметил, что неописуемое выражение боли и смущения на бледном лице очень ей шло. До безобразия. Да, это определенно стоило того, чтобы бегать за ней с видом побитой собаки. Сэм была девушкой, которую хотелось не любить. Хотелось, но...

***

Он включил маленький старый телевизор, притаившийся в углу комнаты. Ведущий не терял энтузиазма, но читалось в его голосе какая-то отстраненность: «когда звезда, массой в несколько раз превышающая солнце, тускнеет, и происходит взрыв, велика вероятность превращения ее в черную дыру. Природа нового явления до конца не изучена, неизвестно, будет ли этот объект статичен. Мы советуем не впадать в панику и заранее купить межгалактический рейс в нашей...». Помехи в конечном счете одолели черный ящик, и уверенный голос, утонувший в шуме, больно резал по барабанным перепонкам. Ну да, если кто-то вообще останется в живых. – скептически промолвил он в пустоту. В мягком свете ночника на противоположной стене можно разглядеть несколько маленьких трещин. Стефан мог с закрытыми глазами перечислить их все по порядку. Неизвестно, вследствие чего они появились, неизвестно, почему Стефан до сих пор не заклеил их обоями, или не повесил на этом месте картину, или не сошел с ума, каждый раз натыкаясь взглядом на знакомый рисунок линий. Вероятно, они обладали тем важным свойством, постоянством, отсутствие которого в своей жизни он так болезненно ощущал. К которому подсознательно стремился. Ценность которого заключалась в невозможности. В недостижимости.