Как хотела меня мать

Катя вздыхает: — Кажется, будет ещё веселее... Мама из кухни, с намёком в голосе: — Кстати, я тут подумала... А почему бы тебе не обратить внимание на этого Милко? Катя, чуть не подавившись чаем: — Кого? Мама возвращается с тарелкой нарезанных яблок, ставит на стол, будто ничего особенного не сказала: — Ну, Милко. Такой интеллигентный, стильный, творческий человек. Ты столько о нём рассказывала! Дизайнер в Зималетто, уважаемый человек. А фартук какой у него, ты говорила, со стразами? Катя округляет глаза: — Мама, у него фартук с единорогом. И подписью "Born to sparkle". Мама счастливо кивает: — Ну вот! Значит, человек с юмором! А ещё ты говорила, что он тебе с нарядом помогал. Видишь, заботливый какой. В наше время таких ещё поискать надо. Катя прикрывает лицо руками, шепчет: — Мам... Мам, он… ну… он любит… другие... фасоны. Мама моргает: — Ну и прекрасно! Значит, разносторонний. Ты в чёрном всё время ходишь, а он тебе, может, розовое что-нибудь подберёт. Говорю ж — человек со вкусом! Катя с усилием сдерживает смех и панику одновременно: — Нет, мам, ты не поняла. Он не фасоны любит. Он… ну, как бы… по другую сторону витрины. В смысле — в магазин он заходит, но в отдел мужской коллекции. Мама нахмурилась, задумалась, затем просветлела: — А, так он просто любит классику. Это даже хорошо! Значит, не из тех, кто в рваных джинсах до колен ходит. Да и фигура у него, наверное, позволяет — ты говорила, он подтянутый? Катя уже начала раскачиваться взад-вперёд, как на качелях: — Мама. Он не то что в мужской отдел заходит… он… эээ… уходит из отдела женатых на женщинах. Насовсем. Мама хлопает руками: — Так он не был женат! И отлично! Значит, свободный! В этот момент из-за газеты появляется папа. Он мрачно смотрит поверх очков: — Только не говорите мне, что вы обсуждаете того самого Милко. Катя с надеждой: — Папа, пожалуйста, скажи что-нибудь! Папа снимает очки, кидает газету на стол: — Я один раз его видел! Пять минут — и у меня было ощущение, что я в капсуле красоты. Он предложил мне "перекроить шарф" и назвал мои ботинки "криком модной боли". Мама при этом продолжает с энтузиазмом: — Вот! Значит, замечает детали! Я всегда говорила — с вниманием к мелочам мужчины — самые надёжные. Папа, глядя на жену с ужасом: — Он назвал меня "трагичным лесорубом", ты хочешь, чтобы он был зятем?! Катя обречённо падает лицом в подушку. — Мам, ну он же… Он как Барби, только Кен. Без интереса к Барби. Мама весело машет рукой: — Ой, всё! Вот привязались вы к ярким личностям. Посмотрим, может, он тебе и подойдёт. Никогда не знаешь, где найдёшь свою судьбу. …Представим. Я согласилась. Мы с Милко расписались. Потому что, по его словам, “это элегантная сделка, Катюша”. Свадьба — на крыше какого-то пространства-лофта с огромным зеркальным шаром и надписью “Любовь — это стиль”. Все гости в чёрных очках, никто не понимает, кто из нас жених, а кто невеста. Торт — из соевого мха и клубничного пара. Я тихо плачу в туалете, потому что в платье цвета «влажный бетон» нет карманов и мне даже некуда положить салфетку. Через неделю Милко меняет мне прическу. “Ты не Катя, ты — Кат!” — говорит он, и называет меня "перформансом в движении". Мы приходим в Зималетто, где меня представляют как “Музу с тенью грядущего”. По вечерам — мероприятия. Я стою рядом с Милко, как дизайнерская сумка с глазами. Он делает селфи, а я держу фужер с пеной из рябины и базилика. Люди шепчутся: “А может, он и правда гетеро?” — и Милко сияет, как лампа в IKEA. Меня наряжают то в плащ из мусорных пакетов, то в платье, которое выглядит как эксперимент по математике. Милко шепчет: “Ты — шедевр”, а я думаю: “А у шедевра есть право на макароны с колбасой и треники?” А потом я иду домой одна, потому что Милко остался на закрытом афтепати с диджеем по имени Рё и человеком, который целует всех, кто подходит ближе трёх метров. На утро Милко присылает мне смс: “Ты шик. В субботу — вечеринка без-права-на-ошибку. Создадим тебе готический образ стильный, но не навязчевый.” Я смотрю в зеркало. На мне чёрная вуаль и синий помпон. И думаю: “Зато мама довольна”. — Ну, что ты молчишь? Представь: ты — в хорошем доме, с хорошим мужем, он дизайнер, у него вкус, стиль, зарплата… Вы можете стать такой красивой парой! Прям как...! Катя с трудом возвращает себе голос: — Мам, он... ну... он больше по... по концепции, чем по... кулинарии. — Что? — мама морщит лоб. — Ну, скажем так... его больше вдохновляют мужчины, чем мимозы. Мама щурится, не понимая: — Он цветы не любит? — Мам, Милко... скорее, хотел бы выйти замуж за Райана Гослинга. Или хотя бы за этого… ну, как его… который в рекламе духов с тигром... — Так он ещё и романтичный! — счастливо выдыхает мама. Катя вскидывает руки к потолку: — Господи, сделай так, чтобы они оба поняли! Он. Гей. ГЕЙ! Мама замолчала, её глаза распахнулись, и она медленно села обратно на диван, осознавая, что её мечты о «семье дочери» рушиться прямо на глазах. — О... Я... Я не знала, что... — пробормотала она, потирая лоб. — Тогда... кто теперь?