FAME

      Я спала с перерывами - не потому что было неудобно, а потому что рядом была она. Минджон постоянно ворочалась: то резко переворачивалась на бок, громко выдыхая, то вслепую искала одеяло, вечно умудряясь вытянуть его на себя целиком. Иногда она закидывала на меня ногу - так, будто пыталась прижать ближе даже во сне. Я просыпалась от этого, открывала глаза в темноте и просто лежала, не двигаясь, слушая, как она дышит. Я бы могла раздражаться, могла бы отодвигать ее, вернуть себе одеяло, фыркнуть в подушку - но не делала ничего из этого. Каждый её бессознательный жест, будто бы, кричал: я здесь, я не ухожу, я рядом. Это было странное, тихое спокойствие - то, которое я давно забыла. Как тёплая вода в ванне после долгого дня. Иногда я просыпалась от её волос у себя на щеке или от того, как она почти вплотную придвинулась, согнувшись, поджав колени, словно искала убежище. И каждый раз я смотрела на её лицо - расслабленное, уязвимое, спящее - и думала, что, наверное, именно так и должно быть. Или хотя бы… может быть. Хотя бы на эту ночь. Но я знала, что, когда солнце пробьётся сквозь шторы, всё это обернётся грузом. Тепло её тела, которое сейчас казалось единственным спасением, станет чем-то, за что мне снова придётся себя судить. Я проснусь, и вместе с первым глотком воздуха в грудь вольётся тревога: что я сделала? зачем позволила? что теперь? Я буду вспоминать, как позволила себе слабость, как впустила её слишком близко. Я буду бояться последствий - осуждения, слухов, контрактов, камер, вопросов, молчаливого разочарования людей, которым плевать на мою человечность, но важно, чтобы я оставалась чистым образом. Я знаю это. Я жила в этом слишком долго, чтобы не распознать - утро будет холодным. И всё же, я не отодвинулась. Не отпустила. Не поднялась с кровати, чтобы убежать первой. Потому что сейчас - в этой ночи, в этом дыхании, в этих объятиях - мне было позволено просто быть. Без формата. Без роли. Без страха. Но завтра я снова стану Кариной. Айдолом. Иллюзией. И за эту ночь - я себя возненавижу. Когда-то, в похожей тишине и похожем полумраке, Джимин уже лежала в чьих-то объятиях. Тогда это был Ли Джун. Его рука так же обвивала её талию, его дыхание касалось её кожи - но всё это ощущалось не как близость, а как попытка имитировать её. Его прикосновения были правильными, его жесты - будто по инструкции, выученные наизусть, как реплики из дорамы. Джимин помнила, как лежала рядом с ним, застывшая внутри, чужая в своей собственной коже. Тогда она пыталась насильно внушить себе, что это и есть настоящие человеческие чувства. Что комфорт - это когда тебе не холодно, когда тебе не больно, когда рядом есть кто-то, кто называет тебя своей. Она заставляла себя верить, что именно так выглядит любовь: немного приглушённая, удобная, без острых углов. Что неуверенность в собственных ощущениях - это норма, что так у всех. Она часами лежала, вжимаясь в него, как будто пыталась найти в его теле ответ, доказательство, искру - хоть что-то, что могла бы назвать «тёплым». Но внутри всё оставалось ледяным. От его объятий веяло ровным, предсказуемым ничем. А когда он говорил ей «ты мне нужна», она отвечала «ты мне тоже», только потому, что так было нужно - не ему, а имиджу, проекту, иллюзии нормальности. Но сейчас, она понимает, что настоящее тепло не требует усилий. Его не нужно вытягивать из пустоты или выдумывать заново каждый день. Оно просто есть. Как утренний свет, просачивающийся сквозь щели в шторах, как тишина, в которой вдруг становится спокойно. Оно приходит без предупреждения, мягко, как смена времён суток - как солнце, сменяющее луну, не спрашивая разрешения. Джимин долго пыталась жить по придуманным схемам, по чужим ожиданиям, как будто чувства и эмоции - это уравнение, которое можно решить, если правильно расставить все переменные. Она привыкла считать, что тепло должно быть удобным, контролируемым, подходящим по времени. Но с Минджон всё расползалось по швам - ничто не поддавалось логике. И, может, именно в этом и был её страх. Не в самой Минджон. Не в чувствах. А в том, что они не вписывались в чёткие рамки, которые она годами выстраивала вокруг себя. Я проснулась от ощущения пустоты. Не от тревожного сна, не от стука за окном - просто внезапно осознала, что та мягкая теплота, которая всю ночь согревала мой бок, исчезла. Я открыла глаза. Простыни рядом были уже прохладными, как будто Минджон ушла не минуту назад, а гораздо раньше. Сердце стукнуло тише, но тяжелее. Когда я поднялась с постели и, все еще чувствуя себя немного потерянной, прошла на кухню, мой взгляд зацепился за что-то на обеденном столе. Маленький белый лист, аккуратно сложенный пополам. С замиранием сердца я развернула бумагу. “Я не хотела тебя будить. Просто… подумала, что так будет лучше. Безопаснее. И для тебя, и для меня. Я приготовила тебе еду - в холодильнике, нужно только разогреть. Пожалуйста, поешь. Минджон.” Я провела пальцами по строкам, словно пытаясь почувствовать тепло чужих слов через бумагу. Для меня, которая привыкла, что от людей остаются только пустые комнаты и незаконченные фразы, эта короткая записка была почти подарком. Я открыла холодильник и действительно нашла тарелку с аккуратно уложенной едой. Минджон не просто ушла - она позаботилась. Обо мне. И от этого внутри всё защемило ещё сильнее. Я сидела за столом, держа в руках записку и смотрела, как пар поднимается от разогретой еды. Я даже не заметила, как на моем лице появилась легкая, почти неощутимая улыбка. Внутри не было каменного вакуума, в котором я привыкла прятать все живое. Было… спокойно. Почти по-домашнему. Я осторожно взяла вилку и начала есть, словно проверяя, действительно ли эта забота реальна, действительно ли кто-то, кроме меня самой, мог сделать что-то тёплое просто так. Кусок за куском - и я вдруг поймала себя на том, что мне вкусно. По-настоящему. Не потому, что надо поесть, не потому что от меня этого ждут, не потому что «режим» или «расписание». А потому что это еда от Минджон. Потому что в каждое движение, в каждый штрих этой заботы была вложена часть её. И тогда это чувство, которое подступало ко мне с самого утра, наконец прорвалось наружу - лёгкость. Удивительная, непривычная легкость внутри, пугающая своей незнакомостью. Неужели это возможно? Неужели кто-то может стать твоим источником? Не тем, кто требует, пожирает, вытягивает силы, а тем, кто даёт. Наполняет. Бережно, не вторгаясь. Но это пугало меня. Я привыкла быть той, кто держит себя из последних сил, кто справляется сама, даже если гибнет внутри. Привыкла не верить ни в чьи руки, кроме своих собственных. Привыкла, что близость - это боль, вина, долг, маски, слова, которые ничего не значат. Все внутри переворачивалось. Легкость начинала давить. Слишком мягко, слишком тихо, но - неотвратимо. Она не была свободой, а напоминанием. О том, что я позволила себе расслабиться. О том, что я дала себе роскошь - побыть не сильной. Не контролирующей. Не собранной. Побыть человеком. Но это не может стать привычкой. Я не могу позволить себе, чтобы Минджон стала частью моего быта. Моего ежедневного тепла. Моего спасения. Я смотрела на записку её неровным почерком и ощущала, как в груди начинает расти паника. Если я буду рядом с ней слишком долго… я разрушу ее. Я это умею. Я знаю, как это работает. Сначала ты тянешься к свету, греешься, надеешься. А потом этот свет начинает слепить. Жечь. И не потому что он виноват, а потому что ты сама - слишком холодная, слишком надломленная, чтобы уметь просто принимать тепло. Я уже тащила людей с собой на дно. Уже видела, как от меня уходили, устав от того, как много я требую. Не словами, а просто фактом своего существования. Своей тяжестью. Своей раной, которую никто не может залатать. Минджон добрая. Она терпеливая. Она сильная, да. Но даже она не справится, если я снова сломаюсь. А я - сломаюсь. Потому что я не целая. Потому что я не умею быть рядом и не разрушать. Потому что я всё ещё в себе не уверена настолько, что чужая забота кажется мне чем-то временным, что вот-вот исчезнет. Я боюсь сделать её частью своей рутины, потому что знаю, когда она станет привычкой, её потеря станет смертью. Боюсь, что если позволю себе обнимать её каждый вечер, просыпаться рядом, чувствовать тепло от прикосновений, я превращу это в зависимость. А потом, как всегда, окажусь с пустыми руками, не зная, как жить дальше. Я позволила себе быть слабой, но не могу делать это снова и снова. Я должна собрать себя. Откатиться назад. Потому что если утону - потяну её с собой. А я не хочу быть причиной её боли. Минджон не заслуживает такого бремени. Никто не заслуживает жить с моей темнотой. Я шла по стерильному коридору больницы, глядя себе под ноги, будто плитка могла дать хоть какую-то опору в этом размытом, ватном мире. Воздух здесь всегда был холодным, каким-то слишком чистым, почти неестественным - и, возможно, именно поэтому мне в нём всё тяжелее становилось дышать. После очередного сеанса с психологом и капельницы, которая, как уверяли, должна была "стабилизировать состояние", я чувствовала себя не спокойнее, а будто замедленнее - как будто кто-то сжал моё тело изнутри и опустил в воду. В руке всё ещё был комок бумажных салфеток, которые я даже не выбросила - слишком механично вышла из процедурного кабинета. Я свернула в боковой коридор, где людей было меньше, чтобы просто пару минут побыть в тишине, в одиночестве. В кармане внезапно завибрировал телефон. Я остановилась, сердце почему-то сжалось. На экране - “Нин”. Тонкая, сухая строчка имени глухо звенела в ушах. -Алло? -Джимин, ты в порядке? -Да, все хорошо. Сейчас собираюсь с больницы уезжать. -Ты звучишь… чуть иначе. Настроение лучше? Что-то случилось? Я остановилась посреди коридора. На секунду сжала телефон сильнее, чем следовало бы. Эта её наблюдательность и тонкие выстрелы словами всегда били точно. Я не была готова ни отрицать, ни признаваться. -С чего ты взяла? - попыталась уклониться я, стараясь сохранить ровный голос. -Просто слышно. Обычно ты будто говоришь сквозь туман, а сейчас… туман немного рассеялся. Я усмехнулась - коротко, беззвучно. -Не знаю… - честно ответила я, опуская взгляд. - Может быть, просто ночь была спокойной. На том конце провода воцарилось молчание. Я почти услышала, как она что-то прокручивала в голове, как всегда, сканируя между строк. -Это из-за Минджон? - прозвучало наконец. Я прикусила губу. -Возможно. -Джимин. Только не делай вид, что всё можешь держать сама. Даже если на минуту стало легче… не позволяй себе снова притворяться. Я кивнула, хоть и знала, что она не видит. -Возможно. - я выдохнула, опираясь плечом о холодную стену больничного коридора. - Она словно подтолкнула меня, заставила вспомнить, что я ещё могу идти вперёд. Что я всё ещё способна дышать, даже если воздух горчит. -Подтолкнула? - в голосе Нин послышалось легкое недоумение, почти сарказм. - Ты говоришь о ней так, будто она просто случайный импульс, функция, как зарядка для разряженного телефона. Ты серьёзно? -А как мне еще ее называть? Если я дам этому больше значения, если признаю, что она - не просто мимолётная помощь, нечто большее, чем… "толчок" - я снова стану уязвимой. Я снова всё разрушу. -Так, может, ты не хочешь признать, что она для тебя важна, потому что тогда придётся быть честной не только с ней, но и с собой? Я промолчала. В груди болезненно зашевелилась правда, которую я не хотела формулировать вслух. Минджон была не просто толчком. Она была моим шансом. А я - была слишком сломана, чтобы принять его без страха. -Я показала ей себя без маски, в самом уязвимом состоянии. - сказала я медленно, словно пытаясь убедить саму себя. - Она была рядом, поддержала, вытащила меня из самого дна. И за это я ей… благодарна. Но это ещё не значит, что между нами должно быть что-то больше. Это была просто... помощь. Человеческое участие. -Просто участие? А ты вообще задумывалась, чего ей стоила эта "просто помощь"? Ты думаешь, она пришла к тебе, спокойно смотрела, как ты разлетаешься на куски, и всё это прошло для неё бесследно? -Опять же, я не просила ее об этом. -Но она все равно пришла. Потому что не могла иначе. А ты называешь это "просто поддержкой"? Ты думаешь, она снова и снова будет ловить тебя, если ты даже не готова признать, что тебе это нужно? -Послушай, Нин. - выдохнула я, сдерживая дрожь в голосе. - Я уже показала ей куда больше, чем собиралась. Больше, чем хотела сама. Вчера я… засыпала рядом с ней, в одной кровати. Это был предел, граница, которую я вообще не собиралась переходить. Я провела рукой по лбу, будто пытаясь стереть мысли, ощущения, воспоминания. -Я дала ей то, что, возможно, она и ждала… чего добивалась. И теперь... теперь ты спрашиваешь, почему я держу дистанцию? Почему веду себя так, будто ничего не значит? А какие вообще могут быть ко мне вопросы? -Потому что ты, чёрт возьми, не вещь. - голос Нин стал напряжённым. - Потому что это не сделка, не обмен: ты дала - она получила. Так не работает. Люди чувствуют, Джимин. Они не собирают трофеи. А ты… ты дала ей себя, и не ради неё, а чтобы избавиться от вины. От страха. От слабости. -Я дала ей это, потому что мне нужно было, чтобы кто-то меня удержал. Хоть на одну ночь. Хоть на несколько часов. -А Минджон вообще знает, что ты её используешь как временную опору? Что ты на время прячешь в ней свои трещины, чтобы потом снова выставить за дверь? Слова больно ударили, и я невольно сжала телефон сильнее. -Я не планировала все это. Не хотела делать ей больно. -Но делаешь. - перебила она. - Хоть и не специально, но делаешь. Знаешь, в этом и проблема: ты говоришь, что не можешь её впустить, потому что боишься разрушиться. А она впустила тебя, несмотря на то, что ты делаешь ей больно. В горле пересохло. Я не знала, что сказать. Потому что в этой тишине, что повисла между нами, была правда. Чистая, острая, как лезвие. -И что мне делать? - наконец выдохнула я. -Начни хотя бы с того, чтобы быть честной. Перед собой. Перед ней. Я стояла посреди коридора больницы, с телефоном, как будто ставшим вдруг слишком тяжёлым. Всё, что сказала Нин, билось внутри меня, как эхо. А честность… Разве у меня еще оставалось на нее место? Прошло около трёх недель с того разговора с Нин, и за это время, казалось, что ничего не изменилось. Конечно, Джимин понимала, что страх не исчезнет просто так, как если бы кто-то щёлкнул пальцами. Это было бы слишком наивно. Но, если быть откровенными, она даже не пыталась побороть этот страх. Он стал частью её, как тяжёлый груз, который она несёт, не зная, как избавиться от него. А Минджон... Минджон была почти на расстоянии, она лишь несколько раз мелькала в коридоре компании, обменявшись с Джимин короткими взглядами и приветствиями. Всё как раньше - никакой искренности, никаких глубоких разговоров или звонков, которые Джимин так ждала. Просто поклон, как знак вежливости, и всё. Скучала ли она по Минджон? Конечно скучала. И с каждым днём это чувство становилось всё острее. Минджон была не просто частью её жизни - она стала её опорой, тем, что помогало ей держаться. И сейчас, когда этой опоры не было рядом, Джимин чувствовала пустоту, которую никто и ничто не могло заполнить. Но, даже если бы она осмелилась признаться в этом себе, она была слишком слабой, чтобы озвучить это вслух. Это было бы слишком болезненно. Минджон, как казалось Джимин, просто ушла после того, как добилась своего. Как будто получила всё, что хотела, и теперь её не интересовало, что будет дальше. Это огорчало. Джимин понимала, что Минджон не могла бы постоянно тащить этот груз ответственности, но было трудно принять, что её жизнь и эмоции снова оказались на обочине. Хотя, на самом деле, она сама оттолкнула Минджон, боясь ещё больше ранить и разочаровать. Но это не уменьшало её чувства - чувства, которые становились всё более тяжёлыми, как если бы она сама создала стены, которые теперь не могла разрушить. Если раньше стены, которые Джимин возводила вокруг себя, казались ей защитой, своего рода зоной комфорта, то теперь эти стены стали гораздо больше, чем просто преградой для окружающих. Они превращались в клетку, в которую она сама себя заперла. Теперь, внутри этой изоляции, она чувствовала себя ещё более одинокой и потерянной, чем когда-либо. Она уже не могла понять, где заканчиваются её внутренние барьеры, а где начинается она сама. Понимание того, что она сама заперта внутри этих стен, стало тяжёлым осознанием, которое тянуло её на дно, подрывая всё то, что она когда-то считала своей опорой. С Минджон всё стало сложнее. Она не могла её отпустить, но и не знала, как вернуть то, что было между ними. Кажется, что с каждым днём она становилась всё более замкнутой и холодной, отчуждённой не только от других, но и от самой себя. Она пыталась уговорить себя, что всё это - просто иллюзия, что она справится, что она снова будет сильной, но каждый раз эти мысли оказывались ложными. Она снова и снова попадала в ту же ловушку, где страх и боль переплетались с ощущением одиночества, и каждый день казался шагом в никуда. Параллельно с этим, терапия Джимин подошла к концу так же буднично, как и начиналась. Без ярких итогов, без облегчения на лице психолога, без каких-либо слов, которые могли бы оставить в сердце отпечаток надежды. Последний визит прошёл в молчании, словно обе стороны понимали - разговор исчерпал себя, а доверие так и не возникло. Джимин вышла из белоснежного кабинета, будто закрывая за собой не только дверь, но и страницу, в которой она изо всех сил пыталась что-то исправить. День рождения Минджон приближался почти незаметно, словно подкрадывался на цыпочках - и чем ближе становилась дата, тем сильнее внутри меня разрасталось странное, двоякое чувство. С одной стороны, я прекрасно понимала, что должна. Нет, обязана. Хотя бы поздравить её. Это был бы просто элементарный жест вежливости, после всего, что между нами было. Даже если бы ничего не было - мы ведь знакомы, коллеги. И всё же, что-то в этом «обязана» звучало предательски пусто. С другой стороны… Я боялась. Боялась не столько реакции Минджон, сколько собственной. Потому что даже простое сообщение с поздравлением могло снова развернуть всё внутри. Могло открыть ту дверь, которую я так старательно пыталась захлопнуть в последние недели. Я боялась, что снова захочу сблизиться. Что допущу что-то мягкое, человеческое. А потом - снова оттолкну. Снова разрушу. Снова сделаю больно. Я перебирала в голове сотни вариантов - от сухого “с днем рождения” до чего-то более личного, наполненного теплом. Но любое из них казалось либо слишком холодным, либо слишком откровенным. А где та тонкая середина, которую я так отчаянно хотела придерживаться - я просто не знала. И всё же… день приближался. И я ощущала это так, как будто приближается не праздник, а внутреннее землетрясение. Я долго ходила по квартире с телефоном в руке, как будто от одного взгляда на экран могла появиться гениальная идея. Но ничего не приходило. Я понимала, что просто подарок - это не вариант. Не с Минджон. Хотелось, чтобы в этом предмете что-то отозвалось. Чтобы она поняла… хоть немного. Что всё, что было между нами - не было забыто, не было вычеркнуто. В итоге я сдалась и позвонила Нин. -Нин, привет. Слушай… - начала я осторожно. - Если бы тебе нужно было выбрать подарок человеку, перед которым ты… ну, мягко говоря, виновата, но при этом не хочешь быть навязчивой - что бы ты выбрала? -О, у Минджон день рождение что ли? Как ты вообще решилась на это? - в голосе Нин не было укора, только лёгкая, почти успокаивающая усмешка. -Это не “решилась”. Я просто… чувствую, что должна. Иначе не смогу заснуть спокойно. -Я думаю… Может кактус под стеклянным куполом? - неуверенно сказала я, облокотившись на стол. -Кактус? Это точно подарок, а не послание в духе "держись от меня подальше"? -В том-то и дело, что это и есть послание. Кактус - это я. Колючая, неприступная, отталкивающая. На первый взгляд - нечто, к чему не стоит прикасаться. -А стекло? -Это Минджон. Она не лезет ко мне напрямую. Не давит, не требует. Но она всегда где-то рядом. Как защитный купол. Я могу ранить, могу разрушать, но она... она просто продолжает стоять рядом. Спокойно. Молча. Как будто знает, что я всё равно нуждаюсь в этом стекле, даже если притворяюсь, что нет. -Глубоко, как всегда. Ты уверена, что она поймет? -Если не поймёт - значит, не время. А если поймёт… тогда, может, это уже что-то значит. После разговора с Нин я сразу же села, поджав ноги под себя, с ноутбуком на коленях. Я уже пару часов перелистывала бесконечные страницы интернет-магазинов. Кактусы. Террариумы. Мини-композиции. Сначала это казалось простой идеей - найти что-то минималистичное, сдержанное, но с намеком на глубину. Но теперь всё, что я видела, раздражало. Одни были слишком пестрыми - глупые пластиковые горшки в форме мультяшных зверей. Другие - чересчур «дизайнерские»: с мраморной отделкой и нелепыми надписями вроде "Расти, проходя через то, через что проходишь". Это было слишком очевидно. Слишком наигранно. -Нет, не оно… - бормотала я, откидывая очередную вкладку. - Слишком мило. Слишком показушно. Слишком… не я. Но потом взгляд зацепился. Простой, почти аскетичный стеклянный купол, округлый, без резких углов, стоял на светло-бетонном основании. Внутри - один, единственный кактус. Небольшой, темно-зеленый, с тонкими длинными иголками, излучающий не агрессию, а молчаливую стойкость. Ни лишних украшений. Ни надписей. Только этот закрытый мир, в котором что-то живое пряталось от внешнего шума. Я застыла. Сердце отозвалось странным щелчком. -Вот ты… - прошептала я, не отрывая взгляда от экрана. Я даже не дочитала описание. Просто нажала “добавить в корзину”, а потом долго сидела, глядя на статичное изображение растения в стекле. Было в этом что-то интимное. Уязвимое. Почти исповедальное. Кактус уже в пути. Маленькое живое существо под стеклянным куполом - как я. Колючее, но живое. Защищённое, но всё ещё дышащее. Это был не просто подарок. Это была почти исповедь. Почти признание. Но… признание чего? Минджон даже не приглашала меня. Ни одного намёка. Ни одной открытки. Ни: "Загляни, если сможешь." Ничего. Только тишина. А я, идиотка, покупаю ей символичное растение и вкладываю туда всё, что никогда не решусь сказать словами. Может, мне не стоило? Может, я опять бегу впереди себя, не зная, нужна ли ей я хотя бы как тень в её жизни. А что, если она примет этот подарок с вежливой улыбкой, поставит его на полку, а через неделю выбросит, потому что он слишком сильно будет напоминать обо мне? Я даже не знаю, как ей его вручить. Появиться с коробкой в руках просто так? Спустя несколько недель тишины в чате написать: “Ты дома? Я зайду на минуту." Или подбросить под дверь, как какой-то анонимный посылальщик чувств? Смешно. Я, взрослая женщина, боюсь подарить кому-то кактус. Но почему-то внутри всё крутится, как сжатая пружина. Этот колючий маленький кусочек меня должен найти к ней дорогу. Только вот... не знаю, позволено ли мне её искать. Кактус прибыл. Он был идеально упакован, коробка с аккуратно вложенным стеклянным куполом и маленьким колючим растением внутри стояла на столе передо мной, как символ всего того, что я скрываю. Сколько раз я пыталась отговорить себя от этой затеи, сколько раз говорила себе, что это всего лишь жест, который не имеет смысла, но теперь, когда этот кактус стоял передо мной, я не могла сдержать нервозного смеха. Я не знала, как этот подарок будет воспринят, и мне уже было всё равно. Просто хотелось, чтобы он был рядом с ней, чтобы она увидела, что я действительно что-то чувствую. Время шло, и я решила, что приеду к Минджон ровно в полночь. Это казалось правильным - момент перехода, момент, когда она уже будет на грани дня рождения, когда всё будет символично. Если я должна дарить ей этот подарок, то пусть это будет в тот момент, когда она не ожидает. Я прикинула, что это будет неожиданно, но, может быть, именно так мне и нужно. Нервно посмотрев в зеркало, я решила, что надену платье. Не просто какое-то, а то, которое сидит идеально. Длинное, чёрное, с глубоким вырезом, который будет элегантно акцентировать мою фигуру. У меня было странное чувство, что именно в таком платье я буду ощущать себя более уверенной, даже если это было лишь внешнее преображение. Пальцы нервно пробегали по ткани платья, будто пытаясь убедиться, что оно сидит идеально, что ни одна складка не выбивается из общей картины. Я смеялась про себя, но смех был с каким-то горьким привкусом. Я удивлялась самой себе. Почему я вообще прихорашиваюсь? Почему для этой встречи, с этим простым, казалось бы, подарком, я стараюсь выглядеть как-то особенно? Я не могла понять, что со мной происходит. Почему я так переживаю? Разве это не странно, что я хочу выглядеть так, чтобы её реакция была правильной? Чтобы она приняла этот жест? Я всегда считала себя сильной, независимой. Я не должна была позволять эмоциям диктовать моё поведение. И всё-таки, несмотря на всю эту внутреннюю борьбу, я продолжала проверять макияж в зеркале, надеясь, что всё выглядит безупречно. А что если ей не понравится? А что если она воспримет это, как попытку получить с нее выгоду? Я сдерживала дыхание и заставляла себя взглянуть на коробку. Она стояла там, как маленькая тюрьма, заточённая в стекле. В этом подарке была вся моя слабость, мои страхи и, возможно, даже чувства, которые я ещё не решилась принять. Я стояла под дверью Минджон, и сердце бешено колотилось в груди, будто оно готово было вырваться наружу. Рука не могла решиться подняться и постучать. Я стояла так уже несколько минут, просто сжимая в руках этот кактус, который для меня стал символом чего-то очень важного и одновременно страшного. Каждый вдох казался слишком громким, будто я не могла замаскировать свой страх. Вспомнила, как я приходила к ней в тот раз - с пакетом фруктов и лекарством, так же нервничала, так же не знала, как поступить, как говорить. Но в тот момент всё было проще. Мне было нужно просто что-то сделать, чтобы помочь. Я думала, что, может, на этом и закончится всё. Я оставлю ей лекарства, уйду, и всё вернется на круги своя. Но этого не случилось. Тогда, после поцелуя, я сбежала. Просто сбежала, не дав себе даже шанса на объяснение. Я не могла тогда понять, что со мной происходит. Это было слишком быстро, слишком неожиданно. А теперь я стояла здесь, с этим кактусом в руках, и всё ощущалось совершенно по-другому. Мне не хотелось уходить. Я не могла просто так отвернуться и скрыться, как в тот раз. Но что, если она не примет этот подарок? Что если я сделаю что-то не так? В голове кружились эти вопросы, а рука всё не поднималась, чтобы постучать. Внутри было тревожно и пусто одновременно. Я не знала, как вообще поступить с этим всем, как быть с собой. Но я не могла уйти. Не в этот раз. Я резко взглянула на часы - было уже ровно полночь. Мгновение паники охватило меня, когда я поняла, что если я буду так долго колебаться, то просто опоздаю. Минджон могла бы подумать, что я не собиралась приходить вовсе. Страх от того, что я не успею и всё опять испорчу, заставил меня моментально действовать. Без всяких раздумий и быстро, с дрожью в руках, постучала в дверь. Звук этих стуков отозвался в моей голове, громко и резонансно, как удар сердца. Он как будто вырвался из меня, не оставив времени на дальнейшие сомнения. Я стояла, сжимая кулаки и нервно вытирая ладони об платье. В голове будто застыла тишина, и я почувствовала, как кровь бурно пульсирует в висках. Все эти мысли, вопросы, сомнения - они исчезли, когда я услышала, как кто-то шагает за дверью. Минджон открыла дверь, и на мгновение её лицо застыло в удивлении. Она стояла там, в ночном свете, с распущенными волосами и в лёгком домашнем наряде. Глаза её расширились, и она взглянула на меня, как будто пытаясь понять, что происходит. Я почувствовала, как у меня учащается дыхание, стоя перед ней, с этим кактусом в руках. Всё, что я подготовила, казалось мне в этот момент ненужным и нелепым. -Джимин? - её голос был тихим, но в нем уже звучала удивленная нотка. Она приподняла бровь, внимательно меня изучая. В её взгляде скользнула лёгкая недоумённость, как будто она не совсем понимала, зачем я пришла и что мне от неё нужно. Я стояла молча, не зная, как начать. Но Минджон, спустя пару секунд, вернулась к своей привычной маске спокойствия. Она сделала шаг назад, позволяя мне войти. Уже из прихожей, я заметила бутылку вина, стоящую на столе, и это сразу привлекло моё внимание. Минджон заметила, как я посмотрела на неё, и, кажется, поняла, о чём я думаю. -Ты одна отмечаешь? - спросила я, пытаясь не звучать слишком настойчиво, но не смогла скрыть лёгкое удивление в голосе. Минджон медленно подошла к столу, взяла бокал и отпила немного вина, не торопясь. Она, не глядя на меня, спокойно ответила: -Родители приедут позже из Пусана. А близких, с кем я могла бы отметить здесь, в Сеуле, нет. Её слова прозвучали так, будто она не придавала этому большого значения, но в её голосе я уловила что-то… пустое. Словно она не совсем верила в эти слова. Вроде бы и не жаловалась, но и не скрывала, что ей не хватает кого-то рядом в такие моменты. Она внимательно посмотрела на меня, её взгляд был спокойным, но я заметила какую-то лёгкую усмешку на её губах, как будто она ждала, что я скажу. Потом её взгляд спустился к кактусу в моей руке. -Ну и что это у тебя там? - спросила она, явно любопытствуя. - Неужели это подарок? Я почувствовала, как моё сердце ёкнуло. Казалось, что сама атмосфера в квартире затянулась, и, несмотря на её спокойствие, я не могла избавиться от ощущения тяжести, которое разливалось в моей груди с бешеной скоростью. -Мы так и будем общаться раз в месяц с неожиданным появлением в ночь? - с лёгкой колкостью произнесла она. Больно было осознавать, что я так часто сама создавала расстояние между нами. И теперь её язвительная фраза ударила, как удар молнии, напоминающей о том, как часто я не позволяла себе быть рядом. Я чувствовала, как неловкость витает в воздухе, как тяжёлое молчание висит между нами. Минджон стояла на своём месте, все ещё ожидая, как я отреагирую на её сарказм. Но я не могла просто так отступить. Я сделала шаг вперёд и, немного замедлив дыхание, ответила: -Я... я не хотела, чтобы это выглядело как какое-то странное вторжение. Просто... хотела поздравить тебя. -Кактус? Ты решила стать моим личным флористом? Я молча протянула ей его, не пытаясь объяснять, что он значит. Просто посмотрела на Минджон, ожидая её реакции. Она взяла подарок, присмотрелась, и на её лице мелькнуло что-то похожее на недоумение. -Ладно, что уж, спасибо. Я почувствовала, как внутри что-то оттаяло, но не знала, что мне сказать в ответ. Минджон стояла передо мной с этим кактусом в руках, а я была просто... здесь. Без лишних слов, без объяснений. Минджон поставила его на стол и слегка поправила стул, приглашая меня сесть: -Можешь тогда присесть, раз пришла. Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного ослабло, и села за стол. Минджон наливала вино, не обращая внимания на мои мысли, а я, в свою очередь, не могла понять, что за странное тепло и напряжение я ощущала внутри. Я сидела за столом, подбирая слова, и вдруг моя память вернулась к тому моменту, когда у меня случилась истерика, и Минджон осталась со мной, сидела рядом, несмотря на мои попытки избавиться от неё. Она была там, когда я почти не могла дышать от слёз, и оставалась, когда я ещё не могла понять, что делать с этим чувством. Но потом, как всегда, я снова исчезла. Просто растворилась, спряталась в себе, снова закрылась. А она осталась, наверное, с каким-то чувством неразрешённости, с каким-то отчаянием в глазах. И я знала, что она не была бы довольна, если бы снова почувствовала, что её просто оставляют, как всегда. Минджон посмотрела на меня, пока я сидела в нерешительности, и вдруг, не выдержав паузы, произнесла: -Ты так же, как и во все прошлые разы, вновь оттолкнешь меня и вспомнишь, когда тебе надо будет, не так ли? Её слова застали меня врасплох. Я не ожидала такой прямоты, и они вонзились в меня, как нож. Минджон была права. Я была такой. Я всегда отталкивала, когда мне было тяжело, когда я не могла справиться с собой. -Ты не понимаешь… - попыталась я оправдаться, но сама не знала, что именно я хочу сказать. Минджон чуть наклонила голову и усмехнулась, как будто её слова нашли попадание в самую точку. Она положила локти на стол и смотрела на меня, словно пытаясь оценить, действительно ли я готова к разговору. -Ты говоришь это так, будто я что-то не знаю. Ты, наверное, думаешь, что всё это мне просто не важно. Я ощущала, как её слова ударяют меня в самое сердце, и, несмотря на всю холодность в её голосе, я не могла не почувствовать, как мне становится больно от осознания, что она действительно так чувствует. Я знала, что это не просто злость. Это была разочарованность. Разочарование в том, что я продолжала повторять свои ошибки, не обращая внимания на людей, которые были рядом. -Я не хочу, чтобы ты думала так, Минджон. - мой голос предательски дрожал. - Ты для меня… Ты важна. Но я не могу быть другой. Минджон не ответила сразу. Она снова усмехнулась, но на этот раз её взгляд стал более задумчивым, почти печальным. -Мне не нужно твоё "важна". Я не хочу, чтобы ты приходила ко мне только тогда, когда тебе слишком скучно. Я не хочу быть тем, кто всегда терпит твоё исчезновение. -Минджон, хватит. Не порти сама себе настроение в день рождение. -Ты всегда такая. Прячешься за маской, и думаешь, что это поможет. Но ты так и не можешь смотреть в глаза тем, кто тебе дорог. Ты боишься их разочаровать, но ты даже не даёшь им шанса понять тебя. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, но не могла отвести взгляд от неё. Минджон сидела прямо передо мной, её губы сжались в тонкую линию, и в её глазах я видела не только злость, но и усталость. Это была та усталость, которая появляется от бесконечных разочарований. -Ты хочешь, чтобы я была здесь, но ты же знаешь, что я никогда не буду тем, кто тебе нужен. -Я каждый раз вытаскиваю тебя из твоего собственного хаоса, хоть и понимаю, что сама тону от этого. С тобой я всегда как на грани, никогда не зная, когда ты снова уйдешь. И ты до сих пор не понимаешь, как это, да? -Если ты думаешь, что я буду подстраиваться под твои ожидания, то ошибаешься. Я не твоя игрушка. Минджон хмыкнула, её глаза сверкнули, как остриё ножа. -Игрушка, да? Ты всегда думаешь о себе, как о центре вселенной? Все вокруг должны мириться с твоими капризами и травмами, пока ты продолжаешь быть такой же эгоисткой. Я прикусила губу, чтобы не сорваться первой. Не от боли - от злости, от бессилия, от себя самой. -Ты требуешь того, чего я не могу дать. И если я уйду, это будет только потому, что я не хочу снова стать для тебя той, кто не оправдает твоих ожиданий. -Да, уходи, как всегда. Я уже привыкла к твоим исчезновениям. С каждым разом это будет легче, правда? Так что, не стесняйся. Тебе ведь не нужно оставаться, не правда ли? Я почувствовала, как сердце сильно забилось, и не сдержалась. Подорвалась с места, не думая о том, что моя реакция будет слишком резкой. Подошла к Минджон так близко, что могла почувствовать её дыхание. Мой голос был напряжённым, но я не могла больше молчать. -Я тебя никогда не держала. Никогда не просила спасать меня. Ты сама ввязалась в это. Минджон смотрела на меня снизу вверх, её взгляд был холодным, но в нём всё равно был тот же знакомый огонь. Я видела, как она сжала губы, словно не хотела дать волю эмоциям, но всё равно не могла сдержать свою злобу. -Ты всегда уходишь, когда становишься слабой. И если тебе так удобно жить, так будь. Но не пытайся винить меня за то, что я не держу тебя рядом. -А кто тебя заставляет? Ты думаешь, я прошу, чтобы ты меня держала? -Ты просто умеешь говорить так, что мне кажется, что без меня ты развалишься на части. Когда просила остаться с тобой, пока ты не уснешь, разве не хотела, чтобы я тебя держала? - её голос стал тише, но в нем звучала та же боль, что и в её взгляде. - Когда ты меня целовала, тоже не просила, чтобы я тебя держала? Мои руки сжались в кулаки, а внутри что-то оборвалось. -Если ты оставалась - это была твоя инициатива, твоя ошибка. -Конечно. Ошибкой было думать, что ты хоть раз захочешь что-то исправить. Ты же никогда не признаешь, что всё это что-то значит. Минджон встала со стула и сделала шаг ко мне. Я даже не успела отреагировать, как она оказалась прямо передо мной, стоя так близко, что я чувствовала её дыхание на своей коже. Её взгляд был уверенным и холодным, но в то же время напряжённым. В воздухе витала какая-то невидимая граница, которую мы обе знали, что не стоит пересекать, но не могли остановиться. -Ты никогда не скажешь того, что на самом деле думаешь. Ты всегда строишь эти стены вокруг себя и людей, и потом удивляешься, что они уходят. -Да? И ты думаешь, что я должна разжигать всё это, как ты? Быть честной до боли, чтобы потом на каждом шагу ловить твои колкие замечания? Минджон не ответила сразу. Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде была странная смесь эмоций - гнева, усталости и чего-то, что я не могла точно назвать. Я стояла в замешательстве, не зная, что делать дальше, но её следующая реакция заставила меня замереть. Минджон сделала шаг ко мне, и её лицо оказалось буквально в паре сантиметров от моего. Я почувствовала её дыхание касающееся моей кожи, и, хотя я могла бы отстраниться, оставалась на месте, словно замороженная. Минджон смотрела мне в глаза, потом её взгляд скользнул вниз, на мои губы. Я почувствовала, как моя грудь сжалась от напряжения, и сердце начало биться чуть быстрее. -Смешно. - тихо, почти шепотом произнесла она. - Ты даже сейчас злишься на меня за то, что я до сих пор рядом. Я стояла перед ней, её запах, её дыхание - всё слишком близко. Ее тело почти касалось моего, но не касалось. Это была игра, в которой я не могла победить. И она это знала. Я чувствовала, как от этого медленно отнимается воздух. Её глаза, темные, почти бездонные, скользили по моему лицу, а затем вновь задержались на губах. Я чувствовала, как моя грудь сжималась, как сердце начинало биться в бешеном ритме. Я должна была отойти, сбежать, но что-то внутри держало меня на месте. Я не могла ни двигаться, ни говорить. Минджон будто знала, что я буду бороться с этим, и она не спешила. Она сделала шаг еще ближе, её взгляд стал более уверенным, когда она заметила, как я напряглась. Она встала так близко, что я могла почувствовать её тепло, и каждая её неровность в дыхании казалась мне ударом по моим нервам. Я буквально чувствовала, как она с каждым шагом разрушала мой самоконтроль, как её присутствие вытягивало всё из меня. Она слегка наклонила голову, и я почти почувствовала её губы. Но вместо этого она наклонилась ещё ниже и прошептала: -Ты врешь, как всегда. Просто посмотри на себя. Она наслаждалась этим моментом. Я видела, как её руки неспешно двигаются к её волосам, небрежно их поправляя, а потом, как будто специально, она наклонилась чуть ближе. Я не могла отделаться от ощущения, что её движения были слишком осознанными, с лёгкой издёвкой, как будто она знала, что я ощущаю каждое её прикосновение. Её глаза оставались прикованными ко мне, а её губы чуть приоткрылись, но она ничего не говорила. Она просто стояла там, не двигаясь, давая мне возможность почувствовать её. И в этот момент она медленно протянула руку, как бы случайно задевая мою, и я почувствовала, как нервная дрожь прошла по моему телу. -Что, не ожидала? Её голос был всё ближе, и каждоё её движение раскачивало мою внутреннюю стойкость. Минджон могла разорвать любую мою защиту одним взглядом, и в этот момент я почувствовала, как её слова проникают в меня, как будто она скользнула по мне, разрушая всю ту конструкцию, которую я строила. -Ты такая забавная, Джимин. - прошептала она. - Всё время пытаешься убежать, а потом возвращаешься. Зачем? Почему ты не просто скажешь мне, что тебе нужно? Минджон, заметив моё замешательство, ещё раз прошептала, наклоняясь, её лицо было на таком расстоянии, что я могла почувствовать её жаркое дыхание. Ее руки легли на мою талию так, как будто это было самым естественным движением на свете. Я чувствовала, как её пальцы медленно скользят по бокам, заставляя моё тело реагировать, а мысли теряться в этом вихре. Мне было сложно дышать, а ощущения, которые заполняли каждый сантиметр моего тела, заставляли меня нервничать и одновременно не понимать, как мне с этим справиться. -Ты не должна бояться. - её голос был почти тёплым, но с лёгким налётом вызова. Она знала, что я теряю контроль, но всё равно не убирала руки. Минджон наклонилась чуть ближе, её дыхание стало теплее, и она тихо шептала мне на ухо, так что я почти не могла расслышать слова. Но я чувствовала, как её голос проникает внутрь, как его вибрации заставляют моё тело напрягаться. -Если тебя все так раздражает, зачем продолжаешь держаться за меня? - прошипела я, с трудом сохраняя спокойствие. Она прекрасно видела, как я сдерживаюсь, как пытаюсь не дать ей почувствовать, насколько её близость выводит меня из равновесия. -А если я не держусь? - ее голос стал ниже, почти бархатным. - Если мне просто нравится смотреть, как ты мечешься в своей жалкой попытке сделать вид, что тебе всё равно? Я чувствовала, как по позвоночнику прошёл холодный ток. Её рука скользнула вдоль моей талии, будто невзначай, но я знала - это было нарочно. Чтобы лишить меня воздуха. Я почувствовала, как её нос коснулся моей шеи, едва заметно, но заставляя каждую клеточку моего тела напрячься. Минджон не отрывалась, и я замерла, пытаясь понять, что с этим делать. Я пыталась контролировать себя, но всё, что выходило - это странное дыхание и мысли, которые всё равно не могли сконцентрироваться. -Ты переоцениваешь свою важность. - я выдохнула сквозь зубы, но голос все равно дрожал, предательски. -Да? Тогда почему ты всё ещё стоишь здесь и не убежала, как в прошлые разы? Ее дыхание стало чуть тяжелее, и я почувствовала, как она ещё ближе подступила, ее губы чуть тронули мою кожу - и моё сердце сорвалось куда-то в пятки. Я зажмурилась на долю секунды, будто это могло спасти меня от неё. От себя. -Может, ты просто слишком самоуверенная, Минджон. Думаешь, что стоит подойти ближе - и я рухну к твоим ногам? -Я не думаю. - ее голос был шепотом, горячим и опасным. - Я знаю. Мои ладони вспотели, а мышцы сковало противоречивым желанием - то ли оттолкнуть её, то ли вцепиться в неё обеими руками. Я смотрела ей в глаза и видела там не милосердие - только вызов. Только огонь, который обещал сжечь меня дотла. И, черт возьми, я хотела сгореть. Её рука крепче сжала мою талию, и прежде чем я успела сообразить, что происходит, она медленно, почти лениво, повела меня назад, заставляя пятиться. Я почувствовала, как спиной уперлась в стену - холодную, жесткую, реальную. Минджон остановилась вплотную. Настолько близко, что моё дыхание сбилось в короткие, нервные вдохи. Настолько близко, что мне больше некуда было деваться. -Боишься меня? - почти прошептала она, и я почувствовала, как её губы скользнули вдоль моей шеи. Едва заметное прикосновение - больше дразнящее, чем настоящее - заставило меня зажмуриться и судорожно вцепиться пальцами в ткань собственного платья. Медленно, нарочно издеваясь, она провела губами по моей коже, оставляя за собой горячий след. Лёгкий укус воздуха между нами, электричество, стягивающее пространство до предела. -Или себя боишься? - её голос был почти ласковым, как яд, капающий в сладкое вино. Я сжала губы, пытаясь сохранить остатки гордости, но моё тело уже предавало меня - дыхание сбилось, кожа горела там, где скользили её пальцы. -Ты умеешь ненавидеть себя красиво, Джимин. - прошептала Минджон, касаясь губами моей ключицы. - Жаль только, что прячешься за этим, когда больше всего нужна... Я судорожно вдохнула, стиснув зубы, чтобы не выдать дрожь в голосе. Минджон знала, куда бить. И она била без пощады. Она смотрела на меня снизу вверх, её глаза были полны холодной, почти насмешливой решимости. Она знала, что творила со мной. И, черт возьми, она этим наслаждалась. -Что, Джимин? - ее голос был хриплым, едва слышным. - Скажешь что-то умное? Или опять сбежишь? Я вздрогнула. Эти слова, словно удар, вонзились прямо в грудь. Я чувствовала, как от злости и бессилия горят глаза. Минджон всё ещё водила пальцами по моему боку, едва касаясь, будто пробуя, сколько ещё я выдержу. -Зачем ты это делаешь? Минджон усмехнулась, чуть склонив голову, её дыхание обожгло мою щеку. -Потому что могу. Я больше не могла это терпеть. Всё во мне кричало - оттолкнуть её, накричать, уйти, исчезнуть. Но ноги не слушались. Сердце билось так сильно, что казалось - сейчас вырвется из груди. И тогда Минджон сделала последний шаг - её губы снова коснулись моей кожи, чуть выше шеи, и одновременно её руки сильнее вжались в мою талию, окончательно прижав меня к стене. Это было нечто слишком личное, слишком обнажающее. Я вскинула голову, наши глаза встретились - злость, страх, притяжение - всё перемешалось. -Ненавижу тебя. - прошептала я, даже не веря собственным словам. Она лишь улыбнулась уголками губ, наклонилась ближе и тихо, обжигая своим дыханием, прошептала мне на ухо: -А я тебя нет. Минджон медленно подняла руку и положила её мне на шею - так легко, будто бы проверяла, насколько быстро бьется мое сердце. Пальцы скользнули вверх, к линии челюсти, надавливая едва ощутимо, властно, словно управляя каждым моим вдохом. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она приблизилась ещё ближе, её губы почти касались моих, я ощущала их тепло, каждую затянутую паузу между нами. Но в последний момент Минджон отстранилась - на долю секунды, давая мне надежду и тут же забирая её. Я судорожно вдыхала воздух, а она снова поддавалась вперёд, чертя тонкую, мучительную линию своим дыханием вдоль моих губ, замирая в сантиметре, но не решаясь замкнуть это расстояние. Моя рука сжалась в кулак вдоль тела - хотелось либо впустить её совсем, либо сбежать к черту подальше. Но Минджон лишь продолжала свою безжалостную игру, шепча так близко, что каждое слово будто обжигало мою кожу: -Ты ведь сама не знаешь, чего хочешь, да? Она снова отстранилась ровно настолько, чтобы я ощутила пустоту между нами - болезненную, острую, раздражающую. Минджон вновь подалась ближе, едва касаясь кончиком носа моей щеки, обводя горячую линию вдоль скулы. Её пальцы медленно сжались на моей шее - не больно, но достаточно, чтобы я окончательно потеряла опору под ногами. Я чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую я так долго строила между собой и миром, треснула под одним только её прикосновением. Моя голова сама по себе склонилась чуть ближе к ней, дыхание сбилось, а пальцы непроизвольно вцепились в ткань её футболки, как будто я боялась, что она исчезнет, стоит мне моргнуть. Минджон это почувствовала. Её губы едва скользнули по моей щеке к уголку рта, дразня, разрывая меня изнутри. Она снова отстранилась на мгновение - и я почти беззвучно застонала от этой невыносимой пытки. -Боишься потерять контроль? - шепнула она, её голос звучал почти насмешливо. И в этот момент я поняла - я уже его потеряла. Я не могла больше стоять на месте, не могла больше притворяться, что её тепло, её запах, её дыхание не сводят меня с ума. Всё, что я так долго душила внутри себя, вырвалось наружу - смесь обиды, страха и безумного влечения. Я сама начала приближаться к ней, сжимая её футболку в кулаках, стирая между нами последние сантиметры. Я была всего в нескольких сантиметрах от её губ. Моё сердце билось так громко, что казалось - его могла услышать и Минджон. Я потянулась к ней, ведомая отчаянным желанием стереть эту насмешку с её лица, наконец почувствовать её вкус, ощутить, что всё это - не сон. Но Минджон дернулась назад, ухмыляясь так, будто играла со мной. Её глаза сверкали издевательским огнём, в котором я тонула всё глубже. -Ты так хочешь меня поцеловать? - её голос был чуть выше шепота, и каждая буква обжигала. Я сжала зубы, чувствуя, как по венам разливается горячая обида, подкрепленная тем диким желанием, которое уже невозможно было спрятать. Я не дала ей вновь отдалиться. Одним резким движением я обхватила её шею руками, с силой притянула к себе, и прежде чем Минджон успела снова увернуться или бросить колкую фразу, я заткнула её поцелуем. Он вышел не аккуратным, не нежным. В нём было слишком много накопленного - злости, тоски, страха и безумной тяги. Я будто пыталась через этот поцелуй доказать что-то - ей, себе, всему миру. Минджон сначала застыла, её руки бессильно опустились вдоль тела, но уже через пару секунд я почувствовала, как её пальцы вновь вцепились в мою талию, будто и она больше не могла держать ту дистанцию, за которую цеплялась. Неважно, кто из нас побеждает в этой странной войне. Мы обе проиграли ещё в ту ночь, когда впервые позволили себе быть слабыми друг перед другом. Наш поцелуй был далеким от чего-то аккуратного или невинного. Он был голодным, мокрым, полным отчаяния и злости, которую мы обе пытались заглушить. Минджон царапала ногтями мою талию, сжимая кожу сквозь тонкую ткань платья так, что я едва сдерживала стон. Я приоткрыла губы, пропуская её внутрь, и в ту же секунду её язык жадно скользнул к моему. Поцелуй стал еще глубже, тяжелее. Мы будто боролись - за контроль, за право быть ближе, за возможность сломать ту хрупкую грань между «можно» и «нельзя». Минджон прижала меня к стене, её бедро скользнуло вперёд, раздвигая мои ноги, оставляя после себя горячий след прикосновения. Она целовала меня так, будто хотела выпить до последней капли все страхи, всю горечь, все сомнения. Моя ладонь скользнула по её спине, находя тонкую линию позвоночника под тканью футболки. Я сжала её, крепко, почти болезненно, будто боялась, что она оставит меня тонуть в этом безумии одной. Минджон чуть прикусила мою нижнюю губу, заставив меня тихо всхлипнуть прямо ей в рот. Она выдохнула, короткий смешок - тот самый, издевательский, но в нём теперь звучала неуверенность, будто и она начинала терять почву под ногами. Её пальцы скользнули вверх, зацепив бретели на моих плечах, но тут же остановились, как будто дразня. Я едва успевала дышать между нашими поцелуями, когда почувствовала, как Минджон дернула меня за запястье. Не разрывая связи между нашими губами, она медленно, но уверенно повела меня вглубь квартиры. Я спотыкалась, не сразу понимая, куда она меня ведет, пока наши губы всё так же судорожно искали друг друга. В следующую секунду мои колени коснулись чего-то мягкого - кровать. Минджон легко надавила на мои плечи, заставляя меня опуститься на край матраса. Я только собралась что-то сказать, но в ту же секунду Минджон, с какой-то дикой грацией, забралась ко мне на колени, перекидывая ноги по бокам от моего тела. Моя голова инстинктивно откинулась назад от этого внезапного ощущения её веса, её тепла, её запаха, который будто накрыл меня волной. -Даже сейчас. - выдохнула она мне в губы, дерзко улыбаясь. - Ты всё ещё притворяешься, будто можешь меня оттолкнуть? Я судорожно сглотнула, чувствуя, как её пальцы скользят по моей шее, едва касаясь кожи, оставляя после себя огненные следы. Моя ладонь невольно скользнула по её бедру, ощущая под пальцами горячую, напряжённую кожу сквозь тонкую ткань штанов. Минджон почти лениво наклонилась ближе, и я почувствовала, как её горячее дыхание обожгло мою кожу. Она не торопилась, словно наслаждалась каждым мгновением этой пытки. Я замерла, когда её губы, наконец, коснулись моей шеи - лёгкий, почти невесомый поцелуй, потом ещё один, чуть ниже, чуть сильнее. И тогда - предательский звук вырвался из моих губ. Едва слышный, почти беззвучный стон, на который я сама не рассчитывала. Я хотела зажать рот руками, но было поздно. Минджон мгновенно замерла, а потом, тихо усмехнулась, настолько близко, что я почувствовала, как её улыбка касается моей кожи. -О, ты слышала это, Джимин? - прошептала она мне на ухо с такой язвительной насмешкой, что мне захотелось провалиться сквозь землю. - Такая гордая... А стоило только чуть-чуть надавить - и ты уже таешь у меня в руках. Я сжала в кулаки простыню под собой, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки контроля. Но она видела всё - каждую дрожь, каждый мой тяжелый вдох, каждую слабину. Я дрожащими пальцами потянулась к краям её футболки, цепляя ткань, чтобы стянуть её через голову. Мне казалось, если я не коснусь её кожи прямо сейчас, я просто сойду с ума. Но Минджон перехватила мои запястья на полпути. Осторожно, но твердо. Её взгляд скользнул по моему лицу - неторопливый, полный той самой дразнящей насмешки, от которой кровь стучала в ушах. -Нет, Джимин. Сегодня я решаю. Прежде чем я успела что-то сказать, Минджон опустила руки к моим плечам, цепляя пальцами тонкие бретельки платья. Медленно, нарочито медленно, она начала спускать их вниз, оголяя мои плечи. Я едва дышала. Каждое её движение сводило меня с ума. Когда ткань мягко скользнула ниже, я почувствовала её пальцы на своей коже - легкие, тёплые, но будто обжигающие. Я пыталась удержать взгляд на её лице, но он сам собой соскальзывал на её губы, на её глаза, в которых плясала откровенная жажда... и эта уже привычная, терпкая ирония. Я почувствовала, как её губы, тёплые и влажные, коснулись моей ключицы. Медленно, почти лениво, Минджон провела по ней поцелуем, оставляя за собой горячую дорожку. Я невольно запрокинула голову назад, открывая для неё шею и плечи, совершенно теряя контроль над собой. Минджон едва заметно усмехнулась сквозь поцелуи, словно наслаждаясь моей реакцией, и вдруг её рука скользнула за мою спину. Я почувствовала, как её пальцы нащупали тонкий замочек платья. Несколько секунд она будто игралась с ним, кончиками пальцев чуть касаясь моей кожи, заставляя меня затаить дыхание. Я даже не осознавала, что начала сильнее сжимать её футболку, почти моля, чтобы она не тянула дальше эту мучительную игру. -Расслабься. - прошептала Минджон прямо у моего уха. И только тогда я услышала тихий звук - замок поддался. Платье начало легко соскальзывать с моего тела вниз, оставляя меня беззащитной под её цепким взглядом и огненными прикосновениями. Её пальцы всё ещё лежали на моей спине, но вместо продолжения поцелуев она вдруг заговорила - голосом тихим, натянутым, будто что-то держало её из последних сил. -Ты ведь снова сбежишь, да? - прошептала она, и ее дыхание обжигало кожу. Я не успела ответить - Минджон чуть сильнее прижалась ко мне, будто боялась, что я исчезну прямо сейчас. -Ты пускаешь, когда тебе плохо… - ее губы скользнули по моей шее, но в голосе слышалась горечь. - …берешь, что тебе нужно. - она сделала еще один поцелуй, теперь в районе ключицы. - А потом снова исчезаешь. Без объяснений. Без шанса для меня. Каждое её слово било сильнее, чем прикосновения. Я чувствовала, как в груди снова стягивается что-то тяжелое. Минджон опустила руки на мою талию, крепче прижимая меня к себе, продолжая говорить, будто плевала яд мне прямо в сердце. Я хотела что-то сказать, оправдаться, объяснить, что всё иначе… Но Минджон не дала мне и шанса - её губы снова скользнули по моей обнажённой коже, будто она не знала, целовать меня или оттолкнуть. -Скажи мне, я для тебя просто временный способ забыться? - выдохнула она почти беззвучно. Её рука снова легла на мою шею, нежно, но властно, подчиняя меня себе одним только прикосновением. И в этот момент я не знала, что болело сильнее - её слова или невозможность сказать то, что крутилось в голове. Я чувствовала, как к глазам подступают слёзы - горячие, предательские, совсем не вовремя. Минджон всё ещё держала меня за шею, её лицо было так близко, что я видела каждую деталь - дрожащие ресницы, тонкую линию губ, в которых смешались злость и боль. Она ждала ответа. Но я не могла произнести ни слова. В горле стоял ком. Всё, что я хотела - это закрыть этот проклятый разрыв между нами, заткнуть её упрёки и свою собственную вину. Я чуть выпрямилась, скользнув руками по её спине, и, не выдержав, потянулась к ней. Наши губы соприкоснулись в поцелуе - прерывистом, дрожащем от захлёстывающих эмоций. Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй отчаяния. Я будто молила её этим прикосновением - не обижаться на меня, не чувствовать боль, позволить остаться, хотя бы на этот раз. Минджон сначала замерла, будто в шоке от моей внезапности, а потом её руки сильнее сжали мою шею, притягивая к себе. Слёзы, которых я так боялась, всё равно катились по моим щекам, но я не отстранилась. Я прижималась к ней, будто в этом поцелуе могла передать всё то, что не смогла бы сказать словами. Каждая дрожь моего тела беззвучно кричала: Я не хочу тебя терять. Я чувствовала, как она напряглась в моих руках, как боролась с чем-то внутри себя. Но через мгновение её губы мягко заскользили по моим, и я ощутила, как всё вокруг нас - весь этот напряжённый воздух, гнев, обиды - словно растворилось. Остались только мы. Её ладони нежно скользнули по моему телу, обняв меня крепче, будто боялась, что я снова исчезну. Я прижималась к ней всем телом, впивалась в её губы дрожащими поцелуями, сквозь которые всё равно прорывались мои слёзы. Я чувствовала, как капли соскальзывают с моих щёк, некоторые попадали на её кожу, и Минджон, словно чувствуя это, вдруг стала целовать меня ещё мягче - осторожнее, трепетнее, как будто за каждым движением стояла просьба: "Не плачь. Я здесь." Я не могла остановиться. Мне казалось, что если я оторву свои губы от её, я рухну. Рассыплюсь прямо в её руках. Но она чуть отстранилась, чтобы вдохнуть, и я увидела её взгляд - в нём было столько боли и заботы, что мне захотелось закричать. Но я снова потянулась к ней, зарылась руками в её волосы и прижалась лбом к её лбу, чувствуя, как мои слёзы капают с моих глаз. Я привыкла к боли. К отторжению. А к тому, чтобы быть любимой - нет. Минджон смотрела на меня молча - без упрёка, но с ожиданием. Как будто знала, что я должна что-то сказать. Хоть что-то. Я провела пальцами по её щеке, стараясь запомнить это тепло. Стараясь набраться смелости. -Когда-нибудь, может быть… - прошептала я дрожащим голосом. - Я расскажу тебе все. Я прикусила губу, потому что глаза опять предательски начали жечься от слёз. -Но не сейчас… Я посмотрела в её глаза, умоляя их понять. -Это не потому что я хочу убежать. Это… моя попытка остаться. Остаться, преодолевая страх, а не подчиняться ему. Минджон не ответила. Она просто тихо вдохнула, обхватила лицо ладонями и аккуратно провела пальцами по щеке. -Я боюсь не тебя, Минджон. Я боюсь того, кем могу быть рядом с тобой. Я слишком долго убегала, чтобы сразу понять, как стоять на месте. Я не ухожу. Я учусь оставаться.