В нашей громкой тишине

Кевин зашёл в комнату и улыбнулся, заметив Аарона, нервно ходящего из стороны в сторону, будто загнанный зверек. — Аарон, успокойся, — мягко сказал Кевин, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. — Кевин, меня сейчас кузен буквально назвал шлюхой, — выпалил Аарон, сморщив нос так, словно слово оставило горечь на языке. — Нет, Аарон, он не так сказал. — Не сказал, но он точно так подумал. Я уверен! Аарон был настолько зол, что едва не давился собственными словами, хватая ртом воздух, словно задыхался от собственной обиды. За окном прогремело, и Аарон вздрогнул от неожиданности. Погода изменилась по щелчку пальцев, вместе с настроением Миньярда. — Аарон, дыши, умоляю тебя, — Кевин подошёл ближе и положил руку на плечо Миньярда, стараясь удержать его на месте. — Ты не понимаешь, — голос Аарона дрогнул. — Понимаю, Аарон, я… Я стараюсь тебя понимать. Аарон вздохнул, прежде чем выбраться из-под чужой руки. — Я пойду подышу, — произнёс он, быстро уходя за дверь. Кевин провёл его взглядом, когда за окном снова прогремело, и сверкнула молния, осветив комнату мертвенным белым светом. Дэй повернулся на звук и заметил на кровати Миньярда его рубашку, скомканную, словно он скинул её в спешке. Тот пошёл на улицу в такую погоду без куртки. Подойдя к шкафу, Кевин вытащил от туда кожанку Аарона и свою, которую тут же накинул на плечи. Он сжал в руках куртку Аарона, чувствуя знакомый запах, и пошёл за ним. Уже на лестничной площадке он услышал, как хлопнула железная дверь на крышу, оставив в воздухе дрожащий гул. Без раздумий он поднялся, шаги гулко отдавались в бетонных стенах, эхом перекрывая удары собственного сердца. Аарон стоял со сложенными у груди руками в паре метров от края крыши, пока его волосы и промокшая футболка трепались на ветру, прилипая к телу. Он смотрел куда-то в темноту, туда, где молнии на секунду освещали горизонт, будто проверяя, всё ли ещё держится на своих местах. Кевин подошёл к нему и бережно накинул на напряжённые плечи куртку, не убирая рук, удерживая её, словно опасался, что Аарон скинет её так же, как и рубашку. Он вздрогнул, но не обернулся. — Аарон, ты простудишься, — произнёс Кевин тихо, на что Аарон не ответил. Мелкий дождик стучал по бетону под ногами, мочил волосы и заставлял вздрагивать, но Аарон не двигался с места. — Не принимай слова Ники близко к сердцу. Знаешь же, что у него богатая фантазия, — попытался утешить Кевин, убирая руки с чужих плеч. Аарон перехватил кожанку, не давая ей соскользнуть, и посмотрел на него исподлобья. Капли били по лицу, стекали по щекам, заставляя его прищуриться, когда он всматривался в Дэя взглядом, острым, как лезвие. — А что насчёт тебя? — тихо, но твёрдо спросил Аарон. Кевин нахмурил брови, не сразу понимая. — Меня?.. — Разве ты не думаешь так же? — голос Аарона был жёстким, натянутым, как струна. — Что? Нет, конечно, — поморщился Кевин, словно это было самое глупое, что Аарон мог сказать. Аарон сделал шаг ближе, капли дождя стекали по его щекам, будто слёзы, но в глазах у него горела упрямая сталь. — Тогда что у тебя в голове, Кевин? — голос стал резче, в нём дрожала злость, которую он не мог больше удерживать внутри. — Аарон… — Ты ведь тоже думаешь, что я играю с вами, да? Что я просто… — Аарон! — Я боюсь сделать тебе больно, но и ему не хочу, потому что мы с ним друзья, и… — Никакие вы не друзья, Аарон! — голос Кевина сорвался, хлёстко разрезая шум дождя, заставив Аарона вздрогнуть и замереть. Мгновение висело тишиной, только стук дождя по бетону и глухой раскат грома где-то вдалеке. Кевин шагнул к нему, взгляд горел, мокрые волосы прилипли к его лбу, дыхание было резким. — Ты можешь думать, что хочешь, но, чёрт возьми, я знаю, о чём Кайл думает, когда смотрит на тебя. Потому что я, блять, такой же. Аарон моргнул, взгляд дрогнул, дыхание сбилось. — Кевин… — выдохнул он. — Нет, Аарон, сейчас я скажу то, что должен был уже давно, — голос Кевина звучал настолько уверенно, что Аарон замер, вслушиваясь в каждое слово. — Ты… Ты, чёрт возьми, слишком невинен, чтобы хотя бы предположить, что может твориться в головах у некоторых людей. Может, это глупая ревность, но я вижу, как он смотрит на тебя. И я точно знаю: он не хочет просто дружбы. Дождь стал лить сильнее, струясь по их лицам, смывая соль слёз с глаз Аарона, пока он смотрел на Кевина, не в силах выдавить ни слова. — И да, Аарон, я ревную. Я ревную тебя настолько, что дышать не могу, когда вижу его рядом с тобой. Когда ты улыбаешься ему, когда уходишь с ним, для меня это хуже пытки. Я пытаюсь отстраняться, пытаюсь прятать эти чувства где-то глубоко, но не могу. Каждый раз, когда ты появляешься рядом, когда улыбаешься, когда даже случайно касаешься меня, мои чувства лишь усиливаются. И я понимаю, что бессилен перед ними, я не могу их уничтожить, даже когда прикладываю к этому все силы. Аарон сглотнул, чувствуя, как собственное сердце начинает колотиться. — Знаешь, каково это — любить, заранее зная, что ничего не выйдет? — голос Кевина сорвался, он провёл рукой по лицу, смахивая дождь. — Но это не мешало мне, Аарон. Три года я каждый день рождения, каждый Новый год загадывал одно и то же: чтобы ты стал моим. Потому что я люблю тебя. Люблю каждое мгновение, которое ты рядом, люблю каждую секунду, когда ты улыбаешься, люблю каждое твоё движение, каждое слово, каждую черту. И знаешь что? Мне плевать на то, что говорит Ники, потому что я знаю, что ты не поступил бы так. Аарон судорожно вдохнул, его пальцы сжали кожанку сильнее, ногти врезались в ладони. — Кевин… — Ты хотел знать, что творится в моей голове, Аарон? Теперь ты знаешь. Кевин посмотрел в его глаза, в которых наворачивались слёзы. На лице Кевина что-то дрогнуло, взгляд потух, словно только сейчас до него дошло, что он сказал вслух. Он открыл рот, но слова так и не вышли. Резко развернувшись, Кевин сделал шаг прочь, позволяя дождю скрыть дрожь в своих пальцах. Но рука Аарона перехватила его. Он резко развернул Кевина к себе, схватил ладонями за щёки, так крепко, что тот не смог отвернуться, и, не говоря больше ни слова, коснулся его губ своими. Кожаная куртка слетела с плеч Аарона, упав на землю, но он этого не заметил. Поцелуй был быстрым, пропитанным солью и холодной водой, но внутри было так больно и горячо, что Кевин на секунду забыл, как дышать. Он замер, глаза раскрылись, и в эту долю секунды весь мир сжался до этого поцелуя, до холодных рук Аарона, сжимающих его лицо, до биения сердца в груди, отдающегося гулом в ушах. Аарон отстранился, взгляд дрожал, губы чуть приоткрыты, дыхание сбилось. Кевин смотрел на него, тяжело дыша, в глазах застыл страх и что-то болезненно тёплое, будто надежда, которую он не хотел больше испытывать. Аарон, тяжело дыша, опустил взгляд и посмотрел на влажные губы Кевина, что стало точкой невозврата. Дэй перехватил его запястья и, притянув к себе, снова коснулся желанных губ. Сначала осторожно, несмело, словно проверяя, имеет ли он право на это, и когда Аарон прикрыл глаза и, выдохнув, ответил ему, Кевин углубил поцелуй. Теперь он был медленным, тёплым, будто они оба боялись, что это закончится слишком быстро. Кевин скользнул ладонями по его мокрым щекам, обхватил лицо, большими пальцами вытирая капли дождя, пока губы вновь и вновь соприкасались. Аарон дрожал, будто впервые позволял себе быть слабым рядом с ним, пальцы судорожно сжимали ткань на спине Кевина, будто боясь отпустить. Каждый их вдох смешивался с дыханием другого, каждый трепет губ отзывался гулом в груди. Они отстранились лишь тогда, когда обоим стало больно от нехватки воздуха, но лбы остались соприкасаться. — Это не сон? — спросил Кевин тихо, словно пытался не спугнуть того, кто сейчас улыбался напротив сквозь тяжёлое дыхание. — Нет, не сон, — прошептал Аарон в ответ. Кевин улыбнулся и притянул к себе, чтобы крепко обнять. Тело Аарона было холодным от дождя, промочившего их насквозь. — Нужно зайти, иначе ты точно заболеешь, — прошептал Кевин. — Кажется, уже заболел, — усмехнулся Аарон, забираясь руками под чужую кожанку и сжимая футболку. Спустя какое-то время Кевин всё-таки добился того, чтобы они зашли в общежитие. Аарон шёл за ним, держась за его мизинец. От этого у Миньярда возникало странное, тёплое чувство — он будто снова был подростком, и лёгкое смущение подкралось к его щекам. В комнате было темно, лишь фонари за окном тускло мигали, бросая неровные блики на пол и стены. Едва Аарон переступил порог, как дверь за ним захлопнулась, а Кевин тут же притянул его к себе для поцелуя. Миньярд не смог сдержать улыбки, когда понял, насколько сильно Кевин хотел его. Кожаная куртка выпала из рук Аарона на пол, когда Кевин повёл его к стене и прижал к ней, наклонившись для нового поцелуя. Миньярд поспешно стянул с его плеч ещё мокрую куртку, и, прервав поцелуй на секунду, шумно выдохнул в его губы, когда ладони Кевина коснулись его бёдер. Тот, будто наслаждаясь этим моментом, сжал их сильнее, вновь накрывая его губы поцелуем. Аарон медленно отстранился, когда его ладонь коснулась чужой мокрой футболки. — Кев, нам нужно переодеться, — шепнул он, чувствуя, как капли дождя с волос стекают по шее. Кевин кивнул, но тут же снова потянулся к его губам, будто не мог насытиться. Аарон увернулся, ладонью упираясь ему в грудь. — Нет, если сейчас не остановимся, то потом точно не сможем, — произнёс Аарон, услышав тяжёлый вздох. — Тогда иди, — шепнул Кевин. Аарон выбрался из плена его рук и, схватив вещи с полки, пошёл в ванную. Он облокотился о холодную плитку, позволяя себе впервые за вечер выдохнуть. Ладонь легла на грудь, чувствуя, как быстро и тяжело бьётся сердце, будто всё ещё отзываясь на поцелуи и прикосновения Кевина. На лице расплылась улыбка, от которой сами собой покраснели щёки. Он коснулся губ, ощущая, что они всё ещё горят. В груди было странное, мягкое тепло, которое никак не хотело исчезать, и впервые за долгое время Аарон позволил себе просто стоять и чувствовать. Он пытался найти привычную злость или усталость, ту защитную пустоту, в которой обычно прятался, но сейчас в нём не было ничего, кроме тихого, колкого счастья и лёгкого страха, что это может исчезнуть. Он закрыл глаза, позволяя себе ещё мгновение утонуть в этом ощущении. Пусть мир подождёт. Пусть дождь льёт сколько хочет. Сейчас он впервые чувствовал себя живым. И счастливым.

***

Когда Аарон вышел из ванной, Кевин уже был в пижаме и что-то листал в телефоне, лёжа на своей кровати. — Ты уже переоделся? — удивлённо спросил Аарон, поправляя ворот своей футболки. — Да, принял душ у Ники, — коротко ответил Кевин и чуть сдвинулся, освобождая рядом с собой место, будто молча приглашая. Аарон, поколебавшись всего миг, забрался на его кровать и улёгся, устраивая голову на сильном плече Кевина. Его ладонь легла на тёплую грудь, под которой ровно и спокойно билось сердце. Этот ритм был непривычно умиротворяющим, убаюкивающим, и Аарон поймал себя на том, что дышит в такт. Кевин убрал телефон, положив его на тумбочку, и тут же обнял его, прижимая к себе и зарываясь носом в его ещё влажные волосы. От этого прикосновения у Аарона чуть перехватило дыхание. Всё это было очень непривычно, но почему-то не казалось неправильным. — Всё ещё не верю, — прошептал Кевин, медленно поглаживая его плечо кончиками пальцев, будто боясь, что прикосновение может разрушить этот момент. — Во что? — спросил Аарон, хотя внутри уже знал ответ. Но почему-то это все равно хотелось услышать. Кевин тихо засмеялся, почти беззвучно, и Аарон почувствовал, как дрогнула его грудная клетка под ладонью. — Ты сейчас лежишь рядом, я могу касаться тебя, обнимать тебя, а ещё буквально пятнадцать минут назад я целовал тебя. Чёрт, даже в моих мечтах это казалось невозможным, — голос Кевина дрогнул, и в нём звучала такая искренность, что у Аарона защипало глаза. Кевин не говорил с такой гордостью ни об одной своей награде. А их, к слову, было немало. Аарон опустил взгляд, рассматривая складки на футболке, за которую цеплялись его пальцы. Он не знал, как правильно отвечать на такие слова. Никогда раньше не слышал, чтобы кто-то говорил о нём так, с таким тёплым, почти благоговейным восхищением. — Будешь смущать меня — я тебя пну, — пробормотал он, хрипловато, почти шепотом. Кевин рассмеялся — тихо, с той самой ноткой счастья, которую не спутаешь ни с чем. — Ты можешь пинать меня сколько угодно. Я всё равно не замолчу. — Это угроза? — Это обещание, — сказал Кевин. — Я слишком долго ждал, чтобы сейчас делать вид, будто это не имеет значения. Кевин обнял его крепче, будто опасался, что до утра Аарон растает в воздухе, и всё это окажется лишь затянутым, мучительно сладким сном. Но Аарон знал: это было по-настоящему. Он никуда не исчезнет.

***

Проснувшись утром в объятиях Кевина, Аарон не чувствовал ни капли сожаления. Он вдруг понял, что это — первое за долгое время утро, когда просыпаться было приятно. На губах Миньярда появилась редкая, искренняя улыбка. Он бы с удовольствием остался так — под одеялом, в тепле, рядом с тем, кто, как он начал понимать, стал чем-то большим. Но спокойствие нарушил резкий, глухой голос, донёсшийся из коридора. «Ваймак», — догадался Миньярд. Аарон напрягся. Голос не был сердитым — скорее деловым, собранным, и от этого было только тревожнее. Он осторожно приподнялся, чувствуя, как Кевин во сне тянется за ним, не желая отпускать. — Кев, — шепнул Аарон, стараясь не поднимать панику и не пугать лишний раз. Ответа не последовало. Тогда он коснулся плеча Кевина и чуть встряхнул его. — Кевин, вставай. Что-то происходит. Дэй застонал, нахмурившись, и медленно открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на Аарона, будто пытаясь сообразить, сон это или нет. Затем, всё ещё хриплым голосом, прошептал: — Если бога нет… то кто, чёрт возьми, передо мной? Аарон хотел бы улыбнуться, но плохое предчувствие не позволило ему этого сделать. — Пришёл Ваймак. Я слышал его голос, — тревожно произнёс Аарон, выпутываясь из одеяла. — Странно, он обычно сюда не заходит, — хмыкнул Кевин, вставая следом. Они вышли в кухню, где за столом уже сидели Нил и Ники. Ваймак стоял перед ними с хмурым видом. Но больше всего взгляд Аарона зацепил Эндрю. Тот стоял у окна, неподвижный, будто высеченный из камня, и смотрел куда-то за горизонт, пустым, почти отрешённым взглядом. — Пап, что случилось? — первым заговорил Кевин. Ваймак повернулся, его глаза на мгновение метнулись к сыну, но остановились на Аароне. В этом взгляде промелькнуло что-то странное — сочувствие, тревога. Аарон ощутил, как внутри всё сжалось. Такие взгляды ни к чему хорошему не приводили. — Что… — нахмурился он, перебегая глазами по лицам в комнате. У всех выражения были одинаково напряжённые, настороженные. — Что происходит? Лишь теперь он заметил в руках Ваймака вскрытое письмо. Конверт был знакомый — официальный, слишком узнаваемый, чтобы ошибиться. Сердце Аарона застучало быстрее. — Аарон, тебя снова вызывают в суд, — сказал тренер и протянул ему бумаги. Аарон не успел даже дотянуться, как Кевин перехватил конверт. Он молча вытащил лист, пробежался по нему взглядом, и по мере чтения выражение его лица менялось от удивления к открытому замешательству. — Но… Разве после последнего заседания Кэсс не запретили подавать апелляции? — Запретили, — коротко ответил Ваймак. — Но это не апелляция. Появились новые обвинения. Другие дети, пострадавшие от Дрейка. Он бросил взгляд на Эндрю, всё ещё застывшего у окна. Тот даже не шелохнулся, словно не услышал, хотя все знали — он слышал всё до последнего слова. — Эндрю тоже вызывают. Им нужны свидетели. И чем больше — тем лучше. — Хватит, — неожиданно резко произнёс Эндрю, даже не обернувшись. В комнате повисла тишина, мгновенная и напряжённая. — Аарон не пойдёт туда. Всё кончено. Он сделал своё. Хватит. — Эндрю, это не тебе решать, — возразил Ваймак, повышая голос. — А кому, по-вашему, решать? Людям, которым плевать на правду, если в деле есть мёртвое тело? — Эндрю развернулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах бушевала злость. — Сколько раз Аарон должен пересказывать одно и то же, чтобы его наконец оставили в покое? — Столько, сколько потребуется, — голос Ваймака стал твёрдым. — Не забывай, что обвинение не выдумано. Аарон убил человека. Тишина ударила по комнате, как удар в грудь. Глухая, давящая. Даже Ники замер, перестав постукивать пальцами по столешнице. Аарон стоял, не двигаясь. — Я убил монстра, — тихо сказал он. — И каждый раз, когда я говорю об этом вслух, они делают его из меня. Все молчали, не зная, что сказать. Казалось, любое слово сейчас могло только навредить. Эндрю стоял с таким выражением лица, будто услышанное причинило ему физическую боль. И Аарон понимал его. Все эти годы Эндрю делал всё, чтобы уберечь его даже от малейшей связи с Дрейком. Даже то, что Спир знал о существовании Аарона, уже было для Эндрю личным кошмаром. А теперь — осознать, что его брат-близнец не просто встретился с Дрейком, но ещё и убил его... Наверное, это было почти невыносимо. — Пойдём со мной, — в итоге произнёс Ваймак. Не дожидаясь ответа, он положил руку Аарону на предплечье и повёл его вглубь дома. Со стороны это могло показаться грубым — но Аарон не сопротивлялся. Остальные же остались на своих местах. Дверь за ними захлопнулась, отрезав напряжённую кухню от камерной тишины спальни. Ваймак задержался в проходе на миг, будто обдумывая каждое следующее слово, потом обернулся, и его голос стал ниже, мягче: — Аарон… Я понимаю тебя. Больше, чем ты думаешь. Всё это давит — снаружи, изнутри, отовсюду. Но ты должен помнить, зачем всё это делаешь. Аарон вскинул на него взгляд. В нём не было ни ярости, ни страха. Только выжженная пустота, пересечённая нитями усталости. — Это ради Эндрю, — продолжил Ваймак. — Ради того, чтобы его прошлое перестало быть бомбой с таймером в настоящем. Чтобы он перестал жить в страхе, что прошлое снова настигнет его. — Разве я уже не помог ему? — глухо спросил Аарон. — Разве я не сделал главное… убив этого подонка?.. — Думаешь, Эндрю станет легче от его смерти, если ты окажешься за решёткой? — прервал его Ваймак, заставив замереть. — Дети, пострадавшие от него, хотят справедливости, но, если тебя посадят за его убийство, то о ней и речи быть не может. Аарон отвёл взгляд. Его губы поджались, задрожали. Он вцепился пальцами в ткань брюк, будто пытаясь сдержать нечто, рвущееся наружу. Гнев? Слёзы? Страх? Сам уже не знал. Ваймак подошёл ближе. Осторожно, почти по-отцовски, положил руки ему на плечи. — Ты поступил правильно, парень, — тихо сказал он. — Ты сделал ради Эндрю то, на что сам Эндрю никогда бы не решился. Даже если бы у него был шанс. И я вижу, что ты сильнее, чем думаешь. Но… тебе придётся ещё немного потерпеть. Он выдержал паузу, давая Аарону пространство. Тот не сразу, но всё-таки кивнул. Едва заметно. Ваймак выдохнул — не с облегчением, а будто освобождаясь от чего-то, что сам не хотел говорить вслух. — Просто не забывай, что Эндрю сейчас не легче. Все его травмы и то, о чём он молчал много лет, вышло наружу. И в любой момент он может сломаться. Поэтому вы нужны друг другу, — произнёс Ваймак, легко улыбнувшись. — А мы будем рядом. От этих слов на лице Аарона появилась едва заметная улыбка. Когда они вернулись в кухню, всё внешне оставалось таким же, как до их ухода. Только Кевин теперь сидел на диване, сгорбившись, будто что-то взвешивал у себя в голове, и нервно сжимал письмо. Четыре пары глаз поднялись одновременно, как по команде, едва Аарон переступил порог. Воздух в комнате сразу стал плотнее, как перед грозой. Аарон уже успел умыться и переодеться, поэтому вид его был менее тревожный и рассеянный, чем перед уходом. Ники замер в ожидании, Нил чуть наклонился вперёд, Кевин поднял взгляд, полный немого вопроса. Эндрю по-прежнему стоял чуть в стороне, будто всё ещё сомневался, что это реальность, а не иллюзия, которую легко разрушит одно неосторожное слово. — Я пойду, — разрезал тишину Аарон. Голос был ровным, почти спокойным. Услышав это, Эндрю прикрыл глаза, словно это были самые ужасные два слова, которые его брат мог произнести. Аарон не стал ждать реакции — ни слов поддержки, ни попыток переубедить. Он просто развернулся и молча направился к выходу, будто единственное, чего хотел в этот момент, — остаться наедине с собой и тишиной. На полпути он краем глаза заметил, как Кевин поднялся с места, явно намереваясь пойти за ним. Но Ваймак, не говоря ни слова, мягко положил руку ему на плечо и покачал головой.