Новый свет

Час настал. В Зале Веча, под деревянными сводами, собрались те, кого редко видели вместе. Девятнадцать рыцарей крестоносцев, носящих силу самого Высшего. И одна Высшая эльха. Их оруженосцы, верные как тени, остались за дверями. Не из-за недоверия, а из-за уважения к своим господинам. Они рядом, за дверьми. Но в зал им путь закрыт. Во главе прямоугольного стола сидел Айвен. Справа совсем не отдохнувший, а поэтому чересчур серьёзный Лоргон. Слева Лиса, рядом с ней Брани. Все остальные по кругу сидели некими группами, парами или поодиночке. Жельф и Оннун распрашивали Рунбора о их недавнем походе. Хотя скорее Жельф спрашивал, а Оннун молчаливо знаками и кивками поддерживал беседу. Иглик что-то быстро нацарапывал пером на бумаге, лишь на миг отрываясь, чтобы встретить уставший взгляд Лиафа, от которого тянуло морской солью. Три сестры - Бертиса, Нола и Руя - сидели вместе, образуя неразрывное, молчаливое трио. Игомонд, сидя рядом с Брани без своей маски, шептал молитву. А Ваир словно тень был немного одинок и каким-то образом находился в самой тёмной части зала. Или это тьма сгущалась вокруг него. Трое охотников. Немного скучающий, но при этом серьёзный Зегель, что оперся на локоть и участвовал в разговоре с Патифаром. Когда капитан Айвен поднял глаза, в зале стих даже звон собственной мощи. В тишине прозвучало - Glorificatum altiorum! И ему вмиг вторили множество голосов. - Altiorum gloria! - Рад видеть всех в добром здравии, - его голос был низким и ровным, как отзвук большого колокола. - Знаю, каждый из вас решает свои задачи. Но нам следует поговорить обо всем. Его взгляд остановился на Лисе, и в нём мелькнуло что-то, похожее на заботу и любовь. - Благодаря действиям нашей сестры, лагерь эльхов теперь под защитой. Новые строения поставили, утеплили, внутри и снаружи поставили барьеры. Лекарь Божий, - Айвен кивнул в сторону Брани, - помог с пострадавшими эльхами. Пока что всё спокойно. Лиса слегка наклонила голову, её длинные светлые волосы скользнули по плечу как струя воды. Она не сказала ни слова. - Однако это лишь передышка, - продолжил Айвен, и его голос стал тяжелее. - Зима пришла не по календарю и не с добрыми намерениями. Она принесла с собой не только мороз. Он сделал паузу, давая каждому ощутить вес этих слов. - Теперь ваша очередь. Начнём с дальних областей. Зегель? Все взгляды обратились к правителю. Сила, исходившая от него, была не шумной, но всеобъемлющей - как тишина в тронном зале перед объявлением приговора. Ответ Зегеля не заставил себя ждать. Он откинулся на стуле, и в его глазах мелькнула сухая, почти насмешливая искра. - Брат Айвен, - голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная оправа власти, - я понимаю спешку, но у меня всё как обычно. Моё королевство вполне автономно и без меня. Вероятно, ты хотел побыстрее начать, но правильнее будет спросить, что было у заместителя. - Он слегка кивнул в сторону Лоргона. - Сожалею, что вам пришлось прийти, не отдохнув, - добавил он, скользнув взглядом по собравшимся. Лоргон, казалось, только и ждал этого. Он выпрямился, и его суровое лицо стало ещё жестче. - История была многообещающей, но на деле - пустышка. Пару шестёрок из Кровавого Братства. Около десятка эльхов вытащили. Мало, но новость хорошая на фоне остального. Следы Братства ушли в тупик. - Он перевёл тяжёлый взгляд на Айвена, а затем на Лиафа, словно извиняясь за резкость. - Я за всю нашу поездку так и не спросил Лиафа о том, как дела в море. Прости, брат. Морской капитан, сидевший дальше по кругу, лишь махнул рукой. Его лицо, обветренное штормами, было серьёзно. - Ничего. Я понимаю. Море неспокойно. Не так, как перед штормом. Как перед… сном левиафана. Грядёт что-то большое. На север вплавь больше не добраться. Акватории промерзли на пару метров вглубь. - Не только море, - почти хором прервали его Нола и Руя. Бертиса, их старшая сестра, молча кивнула, скрестив руки. - Лес дрожит, - продолжила Нола, её голос был тихим, но чётким, как звук тетивы. - А птицы беспокоятся. Не улетают, а кружат, будто чуют смерть с неба. - Природа неспокойна, - добавила Руя, и в её словах прозвучала редкостная для неё тревога. - А твари лезут отовсюду, будто их на фабрике штампуют. Теперь сестёр прервал Иглик. Хитрый молодой парень отложил своё перо и с лёгкой, почти театральной усмешкой обвёл взглядом стол. - Может, и штампуют. Среди тварей появляются новые виды. Слишком быстро для эволюции, слишком грубо строение для природы. Они будто… сшиты. - Он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь вниманием. - Уверен, что эксперименты. У меня есть материалы на целый новый бестиарий. Но, к счастью, большей частью твари не самые хорошие у них выходят. Слабые. Хлопот не стоят. Последние слова он бросил явно в сторону трёх охотников. И попал в цель. По залу прошла волна возмущённого шёпота, но громче всех прозвучал хриплый, обезличенный голос одного из охотников: - Слабые? - Он не поднялся, но его спина стала прямой, как нож. - Их слабость - в их количестве. Когда их стая, и все кидаются, не боясь смерти, из-за угла, в спину, ночью. Иглик, лучше бы тебе не хватало знаний на новый бестиарий. Иглик лишь ухмыльнулся, как будто и ожидал такой реакции. Его взгляд скользнул к Айвену. Он-то знал, что собрание устроили не из-за эльхов и не из-за Кровавого Братства. Но раз капитан решил начать с малого, не открывая карты, Иглик не против подыграть. Даже не против наигранно удивиться позже. Айвен наблюдал за этой перепалкой, его лицо было непроницаемой маской. Тишина, последовавшая за словами охотника, стала густой и звенящей. Все ждали, что скажет капитан. Как он наведёт мосты. Или объявит настоящую причину этого срочного совета. Айвен, казалось, на мгновение закрыл глаза. Тень усталости, накопленной за бессонную неделю, легла на его скулы. Когда он заговорил, его голос звучал ровно, но без привычной стали, скорее как потускневшее серебро. - С самыми дальними разобрались. Иглик попробуй определить потом откуда их штампуют. Теперь - центр. О положении лагеря эльхов расскажет Лиса, но сначала - отчёты от других. Я помню. Животные мигрируют с севера, видимо, из-за тварей. Самих тварей здесь меньше. Что до церквей… - он сделал едва заметную, болезненную паузу, - то не потерявших веры мало. Каждый второй продан. К моему большому сожалению. Они поговорили ещё об остановке в центре. Выслушали Игомонда, чьи молитвы становились отчаяннее, Жельфа, говорившего о привалах кровавого братства не так далеко, и Оннуна в лохмотьях, безмолвно показавшего собранные в лесу странные, инкрустированные руной кости. Затем вернулись к лагерю эльхов и Лисе. Её отчёт был точен и полон искренней благодарности. Закончив, она едва кивнула. Казалось, всё рассказали. В зале повисло то самое тягостное молчание, когда иссякают формальности и все ждут настоящего удара. Настоящая новость только сейчас готова была раскрыться. Первым не выдержал Лоргон. Бог весть, как долго он ждал. Но молчание капитана, его уклончивость, видимо, задели заместителя за живое. - Айвен, - его голос прозвучал резко, нарушая тишину, - мы ведь здесь не поэтому. Что-то произошло. У тебя. - Он не спрашивал, он констатировал. - Ведь если это не так, то я не вижу смысла в этом срочном сборе всего круга. Неужели женишься? - Лоргон! - Голос Айвена не повысился, но в нём впервые за вечер блеснула искра живого, уставшего раздражения. Лиса рядом с ним покраснела. - Что? - не отступал заместитель. - Церквушку ту в деревне ты ведь оставил стоять, хотя внутри всех еретиков покарал. Иначе почему не сжёг дотла? Ты всегда сжигаешь гнёзда ереси. А тут - нет. В чём причина, брат? - Я тебя знаю шесть столетий… - Айвен покачал головой, и в его словах прозвучала не злоба, а странная, усталая нежность. - И ты не перестаёшь меня удивлять. Внезапно, точно подхватывая нить, вступил Иглик. Он отложил перо, и на его губах играла хитрая, знающая улыбка. - Но ведь «что-то» произошло? - спросил он, и вопрос повис в воздухе, настоянном на догадках. - Я могу сказать, что это не иначе как божественное чудо. Или… указание свыше. Так? Айвен посмотрел на него, и на миг его усталость сменилась чем-то вроде мрачного восхищения. -Ты, как и всегда, прав, Иглик. Это чудо. Учёный наклонился вперёд, его глаза сузились, лихорадочно просчитывая вероятности. - Я не вижу всего. Точнее, не вижу все сразу. У меня есть несколько вариантов развития событий, но какой из них верный - я не ведаю. Расскажи. Капитан тяжело вздохнул. Этот вздох, казалось, вышел из самых глубин его шестивековой памяти. Он обвёл взглядом круг - эти знакомые, вечные лица, братьев и сестёр по оружию и судьбе. - Пять дней назад. В деревне, что к югу отсюда, вновь обнаружили ересь. Совместно с небольшим отрядом эльхов мы нашли пленных. Всех освободили. Но… за отдельной дверью, в глухом подвале… - он запнулся, подбирая слова, которых не должно было существовать, - лежала гора трупов. Каждый - с вырезанным знаком креста на лбу. По залу пронёсся приглушённый, но единый шепот ужаса. Все поняли сразу. Не нужно было объяснять. Это означало одно: некто украл у рыцарского ордена самые страшные тайны. Ритуалы избрания, обряды силы. Среди сидящих за этим столом предателей не было. Значит, искать следовало в далёком прошлом. Около двухсот лет назад, когда их орден откололся от официальной церкви и был временно расформирован. Знания тогда передали не тем людям. И теперь этот яд дал всходы. Затем Иглик, побледневший, но собранный, медленно выдохнул: - Что ж… Где же здесь чудо, Айвен? Если это лишь расплата за нашу прошлую ошибку. Призрак, которого мы сами и создали. - Чудо, - голос Айвена прозвучал неожиданно громко и ясно, перекрывая шёпот, - в том, что у них получилось. В той груде тел был один живой. - Айвен посмотрел прямо на Иглика. - Новый рыцарь был избран Высшим. Не нами. Но им самим. Иглик откинулся на спинку стула, будто от физического удара. Все расчёты, все модели в его голове рухнули. Глаза его бегали, цепляясь за невозможное. Почти ноль. Шанс исхода событий. Реальный. Но такой ничтожный, что по всем законам логики, статистики и самой магии… это и впрямь было чудо. - Где он? - хрипло спросил Лоргон, и в его голосе уже не было насмешки, только леденящая готовность. Капитан спокойно, почти методично продолжил, будто зачитывал тяжёлый, но необходимый отчёт. - Отвечая на ваши вопросы, скажу сразу. Должен пояснить, что именно произошло в том подвале. В комнате… казалось, не было живых людей. Зато нашей Силы - со всех сторон не мерено. Она висела в воздухе, как запах гари после пожара. Я почти не заметил, как что-то шевельнулось в углу. - Айвен, к чему это всё? - не выдержал Лоргон, но в его голосе уже не было гнева, только тревога. - К тому, что это был ребёнок. Лет тринадцати, не больше. Полуживой. И с нашим крестом на лбу. - Айвен сделал паузу, дав этим словам пронзить тишину. - С нашей Силой. Я забрал его. А Брани вылечил. Тишина, которая воцарилась, была гуще прежней. Не просто молчание — немой ступор. Тяжёлый, леденящий груз свалился на плечи каждого. Ребёнок. Слово повисло в воздухе, делая историю с ересью и украденными тайнами в тысячу раз чудовищнее. - Книги… Не для тебя и не для оруженосца были, - прошептала Бертиса так тихо, что слова едва долетели до середины стола. Но Айвен её услышал. - Теперь понятно. Они были для него. - Конечно, - кивнул капитан, и в его глазах отразилась печаль. Иглик забормотал что-то невнятное, тыча пальцем в пустоту перед собой, снова и снова перепроверяя невероятные вероятности. Игомонд и Жельф молча переглянулись - в их взглядах читалось не осуждение, а внезапная, острая жалость. Какая судьба ждёт дитя, на чьём лбу выжгли такую печать? Вторым, после немого шока, опомнился Лоргон. - Живёт у тебя, как я понял. А сейчас-то где? Чего не представишь? - Хотел вас сначала подготовить. И его тоже. Ребёнку про войну, политику и… это, - Айвен жестом обвёл стол, - можно не слушать. Вот и перенёс знакомство на позже. Сразу с ним не вышел, чтобы не пугать. Он и так боится. Вы видели детей, которые не улыбаются? Вообще. - Айвен, мы не на одной войне были, -глухо ответил ему Лоргон. - Сирот много видели. Потерянных. Испуганных. Видели. - Не улыбается, - мягко, как бы в сторону, начал лекарь Брани. Все повернулись к нему. - Но я заметил, как у него сверкают глаза. Когда думает. Когда слушает. Как будто огонёк где-то глубоко жив. - Да, это так, - согласился Айвен. - Но его эмоции… я чувствую их кожей. И кроме грусти и страха вычленить что-то пока не получается. - Так где он? - не отступал Лоргон, его терпение было на исходе. - Наверху, - тихо, но чётко ответила Лиса. Все взгляды устремились к ней. - В моих покоях. Там тише. - Слушай, а много кто ещё знает? - Лоргон уже закипал снова, переходя от тревоги к оперативным вопросам. - Я, Брани и Лиса. Больше никто его не видел, - сказал Айвен. Он обвёл взглядом стол, встречаясь с каждым. - Могу ли я его теперь позвать? Кивки были краткими, но единодушными. Айвен поднялся. Лиса - следом. Лоргон, после секундной паузы, также встал, его лицо было непроницаемо. Трое вышли из Зала Веча, оставив за собой тяжёлое, полное невысказанных вопросов молчание. Минута. Две. Слышен был только треск факелов. Потом шаги. Быстрые. Одинокие. В проёме двери появился Айвен. Один. Без Лисы. Без Лоргона. И без мальчика. Его лицо, всегда такое сдержанное, было бледным, а в глазах - ледяная пустота, в которой лишь начинал разгораться огонь тревоги. Он не стал подходить к столу. Он остановился на пороге и произнёс одно слово, которое обрушило весь ход совета в пропасть: — Его нет.