Двойная игра

Темнота обволакивала. Удушала. Ки Хун остался один на один с самим собой, отрезанный от всего остального мира. Он чувствовал, как его толкают в спину, как запихивают в кабину вертолёта, и как он садится на кожаное сидение. Он пытался отпихиваться, потому что в такой ситуации он все больше и больше напоминал себе игрушку, которой помыкают направо и налево. А касания к себе вызывали тревогу и мандраж. Он боялся. И сам презирал себя за то, что страх застилает его сердце сильнее ненависти. Ведущий всего несколько минут назад застрелил живого человека у него на глазах и готов был застрелить собственного брата. Ки Хун всё ещё боялся смотреть в лицо смерти. А в лицо убийцы - ещë больше. Возможно, он подписал себе смертный приговор. Отдал себя в жертву, которая никогда не окупится. Отдал свою судьбу человеку, который не ценит чужие жизни и пользуется ими как развлечением. Джун Хо... Надо с ним встретиться. Если к тому моменту и Ки Хун, и полицейский будут живы. «Зачем это всё... Почему именно я?» Вопросы крутились на языке, но Ки Хун бы не смог их задать. Какой смысл, если получишь в ответ чистую ложь? Что он делает со своей жизнью? Куда всё идёт? Внезапно он почувствовал давление рядом. А затем появился слух. Ремни, стягивающие маску по бокам головы, расстегнули. Ки Хун мимолетом почувствовал касание ледяных пальцев к ушам. Слишком долгое касание. – Маска вам не к лицу, - неожиданно прозвучало напротив, - Я бы хотел видеть каждую вашу эмоцию. Ведущий всё это время… просто смотрел на него? Ки Хун услышал странный шум вблизи, трение. В следующую секунду он ощутил давление и понял, что Ведущий взаправду провёл пальцами по его маске. С каким-то чувством раздражения и страха, мужчина вскинул свою руку и постарался перехватить чужую. И перехватил, отбросив от себя. – Вы замечали, что все игровые маски отличаются друг от друга, - продолжил он, как ни в чем не бывало, - Маски рядовых солдат незамысловаты. Они плоские, и на них нарисованы простые фигуры. Они и в Игре являются фигурами, которыми можно помыкать, управлять, которые выполняют грубую работу, а для большего они и не нужны. VIP- гости, которых вы воочию ещё не видели, имеют золотые маски животных. Зверям не нужен разум, они удовлетворяют свои низшие потребности, жажду власти и крови. И во всём этом маскараде только у Ведущего маска человека. – Да что, чëрт побери, вы несёте? Нет, он бы послушал и про устройство игр, и про весь символизм, который был в них заложен. Но сейчас его везли в неизвестном направлении, и его колотил всплеск адреналина, оставшийся от недавних событий. Он сидел в ожидании, что всё снова выйдет из-под контроля, и придётся действовать и делать выбор не на жизнь, а на смерть. Совсем недавно он сражался за чужую жизнь, не только за свою. И этот разговор он тоже не мог воспринимать, как простую беседу. Он видел в ней новое испытание или лабиринт, в котором слишком много тупиков. Мужчина перед ним опасен. И добивается своих целей. Но даже цели, неясны и непонятны, что делает его ещё смертоноснее. – Вот вы и ожили. Скажите, господин Сон, о чём вы сейчас думаете? Господин Сон. Как же лживо и неуважительно звучала его фамилия из чужих уст. Лучше бы Ведущий и вовсе не обращался к нему на «вы», не тыкал в лицо своим деланным почтением. – Полицейские… что с ними будет? – Сразу думаете про других, да? С ними всё будет в порядке, они будут доставлены обратно на материк и вернутся к своим обычным обязанностям. – И вы никак не остановите нас? Или вы даже не видите угрозы и считаете, что мы ничего не добьёмся? – Если бы не вы, то я просто отдал приказ стрелять, - в его голосе началась прослеживаться скука, - Вы согласились на контракт, я согласился на свою часть долга. Можете похвалить себя, что спасли их. И вот когда это прозвучало вслух, да ещё и голосом Ведущего, мужчина понял, что никого он и не спас. Всё продуманно изначально, дотошно выверено. Он просто играет по чужому сценарию и делает тот выбор, который от него ожидают. Здесь он ничего не решает. Ведущий делает лишь то, что выгодно ему. Если ему надо кого-то убрать – он уберёт без тени сомнения. И Ки Хун лишний, даже в своей собственной игре. – Вы хорошо держались, - неожиданно сменил тему он, и бывший игрок посчитал, что сделал он это специально, - Я боялся, что вы выкинете глупость и нападёте, - говорил он, очевидно, про сегодняшний инцидент на берегу. Ки Хун вспомнил, как всего двух ударов тяжёлой руки Ведущего хватило, чтобы повалить его на пол. Да что он может сделать против него, вооружённого и закованного в свой плащ и маску, как броню? Не обременённого муками совести, бессонницей и терзаниями разума? Просто беспомощно лежать и терпеть. – Как будто бы это вас остановило… Вы вертите людьми, как хотите, - неожиданно вырвалось из него, - Хотите - и устраиваете игры на выживание, и плевать, что там участвуют живые люди со своими мечтами и целями, а не беговые лошади! Зачем вам была нужна эта игра, чтобы убить всех?! Зачем я вам нужен?! – Затем, что вы лучше, чем все остальные. И одновременно с этим, вы один из худших игроков, которых я видел. Ки Хун подавился словами. Его пыл быстро спал от неожиданного заявления противника. – Видите, вы сами этому не верите. Я готов рассказать вам всю правду, но вы не готовы к этому. – Потому что вы не хотите мне её говорить! – он перевёл дыхание. Одновременно хотелось и видеть Ведущего, и его глаза, чтобы постараться увидеть в них хоть что-то человеческое. Но он знал, что бессмысленно искать того, чего нет. Что человеку перед ним нет прощения и понимания. В таких раскалывающих душу чувствах, Ки Хун повторил вопрос, на который ранее не получил ответа. – Вы провели эту Игру, зная, что я выживу. Вы специально спасли только меня? – Почему вы так думаете? – он услышал движение. Ведущий поменял позу, - Вы накопили достаточно опыта с первой игры, чтобы победить и в следующей. – Когда я поднял восстание, вы убили всех, кроме меня. Даже Чон Бэ, с которым вы как Ён Иль, - он буквально выплюнул его имя, - были близки. Неужели правила действуют не на всех? – А вы хотели бы умереть со всеми? Хотели, чтобы ваш план, шаткий и нелепый, потерпел полный крах? Вопросы на вопросы, нападение на нападение. Как же давно был Ён Иль, и как же существо перед ним не похоже на него. – Вы и должны были тогда убить меня, почему не убили? – Потому что вы мне интересны. И к тому же… Мне хотелось посмотреть, как вы продолжите «уничтожать» игры. – То есть вы верили в меня? – его передёрнуло. Не может Ведущий верить в его мотивы и самому же перерубать их на корню. – В вас есть потенциал. Мне было интересно: сможете ли вы меня удивить. Сможете ли спасти ещё номеров, раз в вас есть такая тяга. Кто знает, может вашим следующим шагом был бы взрыв острова, - короткий смех. – Я… Разве вы не противоречите сами себе? Вы… тоже хотите остановку Игр? Жалкая надежда. Жалкая, жалкая, жалкая. – Я не верю, что это возможно. Но хотел бы посмотреть на ваши попытки. Настолько честный ответ вас устроит? – Не устроит. Если бы вы хотели помочь мне, то давно присоединились. Давно перешли бы на мою сторону и оставили бы всех в живых. А то, что вы говорите сейчас - или лицемерие, или ложь. – И что вы выберите? – послышалась насмешка. Не видеть бы его. Не слышать. Оказаться в сотнях километров от него, от игр, избавиться от странной игры в вопросы, которую он вёл. И которую было нельзя выиграть. – Ложь. – Неправильный ответ, я тот ещё лицемер. – Почему в предпоследнюю игру я остался без тройки? – продолжил он шквал вопросов, - Почему я даже представить не могу, что вы делали с моей команды, пока меня не было рядом?! – Было чётное число номеров. Кто-то обязан был остаться одному. – А Чжун Хи? – резво воскликнул он. Воспоминания прошедших дней закололи с новой силой, - Она же умерла по вашей вине! Я в жизнь не поверю, что вы не замешаны в её смерти. – Кто? Я плох в именах, назовите её номер. «Ты же был рядом с ней, поддерживал, шутил… И всё для того, чтобы даже не мог вспомнить её имя?!» – Игрок под номером двести двадцать два. Чжун Хи. Она бы выжила, если не вы. – Я и не замешан. В еду не было ничего добавлено, а вино - налито. – И думаете, после всех этих слов я вам поверю? – Нет. Но знайте: я ни за что не смогу убить беременную девушку. Смерть других меня мало трогает. «Про беременную жену ты тоже врал, - злостно подумал он, - Как хотел к ней вернуться, ублюдок, как же. Просто играл на чужих чувствах, как вздумается. На большом мониторе это, наверное, выглядит занимательно, а лицом к лицу так в разы интереснее.» – А моя значит тронула? – спросил он с ядом. – Вы ещё не умерли, не торопите события. Задавайте ещё вопросы, если есть. Напряжение в воздухе звенело. Ки Хуну резко стало плевать на то, что говорит и думает Ведущий. Пусть хоть обманывает его, пусть рассказывает свои больные теории про значения масок, пусть обвиняет его, в том, чего он сделал или наоборот не достиг. Ему нет не веры, не оправданий. – Нету. Хотя стойте, нет, какие у вас есть планы на меня? – Вы будете со мной, - сказал Ведущий, и Ки Хуну показалось, что именно этот вопрос-то он и ждал, - До тех пор, пока не докажите, что вас можно отпустить без единого риска. – То есть… Он застрял с ним надолго. Вот же чёрт. Хотелось бы, чтобы эта поездка стала последней. – Будете держать меня на коротком поводке, ясно. И надеяться на что? На то, что я остановлю Игру? – Надеяться, что кто-то из нас всё же одумается, - выдал он неожиданный ответ, но никак не дополнил. Ки Хун только стиснул зубы и замолчал. Не надо было возвращать ему слух. Лучше бы они всю поездку сидели молча.

***

Ориентируясь по слуху, он понял, что вертолёт совершил посадку и скоро пора будет выходить. Куда его привезли? На материк или на новый остров? – Где мы? – На крыше отеля в центре Сеула. – Отеля?! – почему-то ему казалось, что его приведут либо в другой штаб Игр, либо в частный дом Ведущего. Впрочем, эта новость его немного успокоила. Он уже был на континенте, а не на острове, отрезанном океаном, и в публичном месте, где бурлила жизнь и были толпы людей. Перспектива остаться один на один с человеком в маске его пугала, но так у него хотя бы будет шанс на побег. – Здесь мы останемся на две ночи, а потом отправимся на банкет, в честь окончания сезона… Нам пора выходить. Ки Хун ощутил, как колёса вертолёта столкнулись с землёй. Сейчас, наверное, был уже вечер. Он уже собирался снять маску (не будет же он вечно её носить), чтобы посмотреть на огни вечернего Сеула. Но не смог даже сдвинуть, маска как будто приросла к нему. – Пока вы не войдёте в номер, она будет на вас. – Это ещё зачем? Просто дайте её снять. – Пока не войдёте в номер, - отрезал Ведущий, и на этом резком ответе тему можно было закрыть. Ки Хун неизвестно в какой раз за день стиснул от бессилия зубы. Ладно, пусть играется с ним сколько влезет. Когда-нибудь он найдёт самый действенный способ отомстить и вырваться из его пут. Зачем ему носить маску, он не очень-то представлял и списывал эту странность на неадекватность человека перед ним. Кое-как с чужой помощью он вылез из кабины и почувствовал вечернюю прохладу. Наверное, солнце уже село. Их кто-то встретил и обменялся с Ведущего дежурными фразами. Ки Хун снова услышал это неприятное «Хван Ин Хо», как он опять представил себя. Ин Хо… Имя не ощущалось не то, что живым, оно даже как будто не принадлежало человеку. Ки Хун даже про себя никак не называл своего противника, слово «Ведущий» в полной мере описывало его, и наделять его именем, он не хотел. Затем, по всей видимости, их провели в сам отель.

***

Сняв маску, он почувствовал небывалое облегчение. Номер в отеле был выполнен в самом современном стиле с чистым минимализмом, где нет места лишнему. Такие места он видел разве, что в кино или сериалах про богачей. Всё было выполнено в бежевых или белых тонах, что немного успокаивало после цветастых и пёстрых игр. После уборной сразу шла гостиная с большим диванном, настенным телевизором, столом, выполненным скорее в европейском стиле, и софой. Совсем рядом располагалась кухонная стойка, холодильник и мини-бар снизу. Окна были чистыми и утыкались чуть ли не в пол. Ки Хун прошёлся по сквозным комнатам, отмечая, что между некоторыми не было дверей. Он посмотрел в окно, постарался определить в какой части города сейчас находится, но здания напротив были неизвестны. К тому же, он даже близко не знал отели Сеула. – Располагайтесь, - махнул Ведущий, снимая свой плащ, а затем и… небольшой бронежилет на груди. Ки Хун только поблагодарил себя, что во время их короткой драки, он не решил ударить его в живот. – Отсюда недалеко ехать до игорное заведения, где как раз будет проводиться банкет. – Разве они разрешены в стране? – Разве игры на выживании разрешены в стране? – вздёрнул он бровь. – Я тоже буду участвовать в этом… мероприятии? – задал он вопрос, уже ожидая положительный ответ. – Вы же хотите узнать Игры изнутри, а это более, чем удачный шанс увидеть почти всех инвесторов, которые спонсируют игры, и самих организаторов. Только имён и должностей вы их не узнаете, как не увидите и лиц. – Почему я не увижу их лиц? – продолжил он допытываться, коря себя, что не может задать какой-нибудь особо важный вопрос, чтобы вывести Ведущего из равновесия и хоть как-то обозначить ситуацию, в которой он сейчас оказался. – Маски. Они все будут в них. Такой обычай действует давно, многие готовят свои маски заранее, обычно это люди, которые не успели забронировать себе места на самом острове или которым достаточно присутствовать на трансляции Игр. Но они не хотят лишать себя удовольствия тоже надеть маску и, как они сами говорят: «уподобиться Играм». Им нравится чувствовать, что они непосредственные участники Игр. Животные, - последнее слово он бросил с заметным неодобрением. Ведущий раскрыл платяной шкаф и достал из его недр чемодан. – Здесь моя запасная одежда. Я купил вам тоже для банкета. – У меня есть собственная одежда, - бросил он раздраженно, - Я могу вернуться к себе в дом и взять костюм. – Лишняя морока. «Ты ведь уверен, что я не попаду больше домой. Черта с два ты меня отпустишь.» – А что со всем остальным моим имуществом? Я что, тоже не могу его забрать? – Не растрачивайте нервы почём зря. С вашими вещами всё будет в порядке, пока вы находитесь со мной. Или вы не заперли входную дверь, когда уходили на Игру? – Всё я запер, - отлично, если раньше шутки Ё Ныля едва веселили, то теперь нелепый юмор его нового врага откровенно злил. Перед своим уходом Ки Хун отдал все ключи от квартиры Джун Хо, и сейчас они покоились далеко в участке. Обрекая себя на новую Игру, мужчина был уверен, что погибнет на острове, а если каким-то невероятным чудом выживет (но не таким ужасным образом, как вышло сейчас), то пусть ключи будут храниться в самом безопасном месте. Тогда Ки Хун ещё с грустью подумал, что у него нет даже человека, которому бы он смог что-то доверить, кроме полицейского, с которым он был не больше, чем напарник по несчастью. – Тогда переживать не о чем. Хотите ещё спросить про вечер? Или быть может - сам отель? Ведущий подошёл к барной стойке и достал оттуда алкоголь. Ки Хуну хотелось сейчас основательно напиться или хотя бы закурить. Пережитый стресс требовал разрядки.  – Что будет происходить на самом мероприятии? – Ничего особо интересного. Будут обсуждаться игры этого сезона, ставки и прочее. Будут подводиться итоги: сколько вышло расходов, сколько притекло доходов. Но вам будет интересно узнать, как эти люди относятся и к вам, и ко всем тем людям, которых вы так пытались спасти, - он вернулся на диван, а Ки Хун остался стоять перед ним. – Но победили же вы. Вас будут поздравлять или что? И разве Ведущим разрешено участвовать в Играх? – Поздравлять? - протянул он устало, - Наоборот. Ненавидеть. – За что? – ухватился он за эту тонкую брошенную ему нить, которая должна была вывести к какому-нибудь откровению. – За то, что некоторые позволяют себе слишком много, - закончил он странно. Затем налил себе снова. Но быстро понял, что пьёт в одиночестве. – Вы будете? «Да как он вообще может пить без закуски на сухой желудок?» – Нет. Так, погодите, - вновь одумался Ки Хун и эта мысль потрясла его. Он считал, что проиграл, но это чувство обманывало его, - Во время «Игры в кальмара» динамик сказал, что я победил. Мой номер. Он вспомнил тот день и свои потрясения, вывалившиеся на него разом. Казалась прошла вечность, а стрелки на часах обвели всего чуть больше круга. Мужчина напротив поднял на него голову. Тёмные глаза казались бездной, которая засасывала Ки Хуна всё глубже и глубже. – Не переживайте. Вас никто не тронет. Ни о чём не спросит. Все свои и ваши проблемы я заслуженно беру на себя. Вы наденете маску, я надену маску. И стоит этому произойти, как мы навсегда потеряем наши личности. – Вы пьяны. – Я не могу напиться одним бокалом. Я никогда не могу напиться… Вы точно не хотите выпить? Это будет наше неофициальное окончание сезона. – Я не буду с вами пить. И праздновать окончание бойни – тоже. – Алкоголь успокаивает и чистит мысли. – Скорее запутывает и убивает. Ки Хун знал это по себе. Долгие месяцы он беспросветно пил, и посадил на этом здоровье, что потом пришлось долго восстанавливаться. И никакого очищения головы не было, даже хуже. Под действием спирта он раз за разом окунался в прошлое, а потом ненавидел всю чёртовую жизнь в настоящем. Никакого успокоения не находил. Да даже и до игр мужчине хватало несколько стаканов соджу, чтобы напиться и устраивать дебош. Он не привык пить тихо, и несколько раз жене приходилось оправдывать его перед сотрудниками бара или соседями, которым он не давал с компанией поспать. А когда в его голову ударяла и удачно сыгранная ставка, и алкоголь – он чувствовал себя способным на абсолютно любой подвиг. После лечения он сторонился напитков, и пил разве что по праздникам. А к курению наоборот пристрастился. Но пить сейчас в такой компании он не стал. Быть невменяемым перед врагом – что может быть хуже? – Как хотите, - Ведущий отложил стакан в сторону, - Спальня дальше по коридору. – Спальня? Он последовал его совету и проверил комнату, которая его потрясла. «Надо убить страх, - сказал он сердцу, которое снова началось быстро колотиться, - Я не должен его бояться. Ему только и хочется смотреть, как я буду перед ним пресмыкаться. Что он мне сделает? Застрелит? Кстати, надо найти потом, где он прячет пистолет.» Он успокоил сердце, которое начало колотиться и обернулся к Ведущему. – Я не буду здесь спать, - жёстко сказал он, начиная диктовать свои условия в их странной игре. – Что на этот раз не так? – Вы не видите проблемы? – Ки Хун махнул рукой на кровати, которые были расположены параллельно друг другу, - Я не буду спать рядом с вами. Раз уж его заперли в клетке, то он попытается хотя бы обустроить её. – Вы так говорите, словно здесь одна кровать. Тут расстояние больше двух метров. Чего вы боитесь? Что я буду бдить ваш сон? – Как минимум у вас пистолет. Как максимум вы могли бы купить и двухместный номер, раз располагаете миллионами чужих долгов. – Пистолет? – на его лице расплылась ухмылка, которую Ки Хун молился больше никогда не видеть, - Думаете, если вы захотите спать в другой комнате, мне будет лень сделать ещё пару шагов, чтобы прицелиться в вас? Мужчина замолчал. Не надо было упоминать оружие, которое он хотел потом сам найти. Просто удостовериться с собой Ведущий носит его или нет. – Диван… вполне хорошее место, - сказал он, сделав голос уверенным. Тот не выглядел удобным, но перспектива спать буквально лицом к лицу с организатором Игр, его нервировала. Он вообще предпочёл не спать с ним рядом, ибо сон – полная уязвимость. Ведущий больше не улыбался, но в его глазах плясали дьявольские огоньки, которые смеялись над жалким игроком. Ки Хун чувствовал себя глупо, как будто стоял перед толпой коллекторов и вымаливал отсрочку, говорил, что потом он обязательно выплатит деньги, а те только в голос ржали над ним. – Вы меня так боитесь, - лишь прошептал Ведущий в стакан, отпил и добавил, - Хорошо, спите. Я всё равно буду держать вас под контролем.

под контролем под контролем под контролем

– Вы считаете, что я сбегу? Куда? – спросил он больше для себя, чем для него. Забавно было бы, если он даст ему дельный совет, который не пришёл в голову игрока. – К Джун Хо. Его как раз высадили в Сеуле. Или вернётесь к себе в дом. А может захотите улететь в Америку, кто вас знает. – Джун Хо уже здесь? – спросил Ки Хун слишком взбудоражено, что не скрылось от Ведущего. – Да, я покажу вам его по камерам, чтобы вы успокоились. – По камерам или чипу? – сразу сменил он настрой. Конечно, как он мог забыть, что организаторы Игр любили чипировать всех. Он и сам ходил с жучком не один год, даже не подозревая о слежке. Если они «пометили» даже полицейских, то теперь их перемещение, а возможно и разговоры, будут полностью подконтрольны чужим глазам. – Завтра и увидите. – Ладно, я пойду в ванную, - сказал он поспешно. Раз всплыл этот разговор, то надо было проверить и себя. Он слишком часто был без сознания, ему могли вживить чип в любой момент, а может и даже перед самой игрой. Ведь всё равно они ожидали его победу. Ведущий лишь кивнул и достал пульт от телевизора.

***

Он поспешно закрыл дверь ванной комнаты и наконец-то оказался вдали от Ведущего, чьё присутствие заставляло его нервничать, и чьи слова только отравляли душу. Потом ему снова придётся встретиться с ним лицом к лицу, а сейчас он жадно ловил момент спокойствия. Ванная была огромная, по меркам Ки Хуна. По одну сторону располагалась душевая и ванна, по другую была раковина и пустоты между ними было слишком много для одного человека. Ему бы хватило своей ванны, которая была, наверное, в сотнях километров от него и уж точно не сверкала белизной и не пахла хлоркой. На стене висело огромное зеркало и взгляд мужчины сам собой зацепился за собственное отражение. Выглядел он плохо, гораздо хуже, чем после первой своей Игры. Щеки сильнее впали, волосы лохматились в беспорядке, начала отрастать борода, а в глазах догорала ненависть наравне с отчаянием и болью. Он постарался перестать смотреть. Не хотелось видеть ни самого себя, такого беспробудного идиота и неудачника, ни свою внешность, которая была ничем не лучше обычного бродяги. С трудом он оторвал взгляд от отражения. Плевать. Сейчас это не главное. За дверью гудел только включенный телевизор, шагов не было слышно. Ки Хун лишь понадеялся, что Ведущий полностью оставил его в покое. Хотя бы на время. Он скинул с себя всю одежду и начал в какой-то параноидальной мании искать в себе вживленные чипы. Он действовал быстро, то ли желая найти подтверждение своим опасениям, то ли боялся, что Ведущий придёт за ним. Его пальцы, казалось, перебрали каждый волос, прощупали каждый миллиметр кожи. Особое внимание он уделил местам за ушными раковинами, куда три года назад и вставили отслеживающее устройство. Ки Хун уже сам считал себе параноиком и безумцем. Прошло много времени, а поиски не дали никаких успехов. В отчаянии он раскрыл рот и начал осматривать каждый зуб в зеркале. Сотрудники игр уже изымали из него датчик, возможно ли что они сами последуют его примеру? Всё тщетно. Усталость накатила одной волной. Он сдался, в буквальном смысле опустив руки. Надо собраться. И успокоиться. Если он ничего не нашёл, то это значит, что организаторы Игр только улучшились в чипировании. Они также будут контролировать его, следить. Хотя для этого у них есть более мощное оружие – Ведущий, который итак не отпускает его ни на шаг, словно он его ручная собачка. Или как он там сказал несколько лет назад – лошадь? Он почистил зубы и в сонливой апатии залез под душ. Капли воды смыли с него только грязь и пыль, накопленную за время игр. Наверное, это был бы прекрасный момент, чтобы наконец-то почувствовать себя человеком, сытым и чистым. Но мужчина чувствовал, что постепенно лишается этой самой человечности. Вода текла. Он просто стоял, не двигаясь. В голове просто прокручивались события минувших дней. Раз за разом. Кабинка душа внезапно напомнила ему перевернутый гроб. Да, именно там, где он должен был оказаться. В гробу. Все игроки, с которыми он общался, дружил были не более, чем лошадьми в глазах сильных мира сего. Как и для этого Ведущего, который пылал уверенностью и непоколебимостью. Как тошно. Ему нельзя поддаваться. Нельзя молча слушать, не пререкаться и позволять делать, что вздумается. Иначе он пропадёт, если уже не пропал. Надо как-то найти последние силы для борьбы, а пока их не было даже, чтобы взять мочалку и намылить её. Если Ведущий хочет играть, то пожалуйста. Только пусть не видит в нём пешку. Из тяжелого вороха мыслей его неожиданно вытащил раздавшийся в дверь стук. Стучали громко, требовательно и было легко догадаться, кем был человек за дверью. – Всё в порядке? Господин Сон? Ки Хун в больной прострации провёл по волосам и выключил кран. Больше не было слышен шум водных струй, игрок остался с низким мужским голосом, который постоянно повторял его имя, будь оно сотни раз проклято, и не переставая стучал, раздражая барабанные перепонки. – Ответьте, вы там? Считаю до трёх, а потом вхожу. «И куда бы я мог деться? Сбежать по канализации?» Хотя надо отдать должное, этот голос по ту сторону дверей вытаскивал его из апатии, отрезвлял. Пожалуй, если бы Ведущий отправил Ки Хуна домой, а не оставил с ним рядом, тот просто покончил бы с собой, несмотря на все обещания и заверения о лучшей жизни. Мужчина в маске всё же пробуждал в нём какую-никакую, но борьбу. – Один, - стук прекратился. Ки Хун мазнул взглядом по кучке грязной одежды, брошенной кое-как на полу, а потом зацепился за стену, где висел на крючке белый халат. О сменной одежде следовало бы позаботиться заранее, но мужчина всегда был слишком подвержен своим эмоциональным порывам. – Два. Ки Хун выбрался из кабинки, проклиная огромное пространство, где один предмет от другого разделяло пять шагов. «Но я же запирал ванную, как он может во…» – Три, - раздалось ровно в тот момент, как Ки Хун обвязал вокруг талии пояс халата и замер в несуразной позе, словно играл в «Тише едешь – дальше будешь». Он только мог похвалить судьбу, что его неприятель не застал его полностью обнажённым посередине комнаты. Ведущий смерил его оценивающим, пристальным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. По его лицу опять было непонятно, какие именно эмоции испытывает его владелец, но раздражение вкупе с усталостью на нём было точно. – Я беспокоился о вас, - Ки Хуну захотелось снова умыться от этой наглой лжи, - Почему вы не отвечали, когда я звал? – Я должен выполнять все ваши команды? - вспыхнул он. Да у него и без того, не было никакого желания общаться с оппонентом, - Как вы вообще вошли в душевую?! – Просто ключи, - он продемонстрировал связку ключей, которые отпирали все двери в номере. Ки Хуну то ли хотелось завыть, то ли засмеяться в голос. О личном пространстве, даже на минуту, можно забыть, мужчина перед ним может вламываться к нему, когда захочет. Спасибо, хоть вообще позволил помыться одному. – Вас не было два часа, был слышен только шум воды и всё. Разумеется, я обеспокоился о вас. – Д-два? – как много времени он провёл, ища чипы и стоя под душем. – Да, но если вы всегда столько моетесь, то я не могу вам мешать. Просто подавайте признаки жизни… Вы закончили? Могу я занять комнату следующим? – Нет, подождите! – он встал перед ним, скрестив руки на груди. Он был выше, поэтому он надеялся, что и выглядел внушительнее. Ведущий замолчал, терпеливо ожидая от него объяснения. Лицо напротив тоже застыло и стало до ужаса похоже на чёрную маску, словно тот вновь надел её. – Если вы хотите, чтобы мы…ужились, - слово это ему не понравилось, словно они были соседями, а не противниками, - то я буду требовать личного пространства. Без риска, что ко мне могут в любую секунду зайти, - он задержал взгляд на ключах, которые покоились на чужих пальцах, - Это касается и прикосновений. – Прикосновений? – если первую часть речи он прослушал сосредоточенно, то на последнем слове у него даже слегка приоткрылись глаза. Ки Хун себя быстро поздравил. Может потом он научится различать каждую эмоцию Ведущего. – Да. Вы меня трогаете, думали, что не замечу? Ещё тогда во время игр, когда вы решили пойти спать ко мне. – Вы тогда были не против. – Я был не против Ё Ныля и согласился только ради него. Да даже за сегодняшний день вы тронули меня кучу раз! – вспылил он. Ведущий замолчал, обдумывая произнесённое. Пожалуй, сейчас Ки Хун выбил его из привычной колеи, чем не мог не гордиться. Ведущий и правда не замечал, как всё время искал с ним тактильного контакта? От каждого прикосновения его рук, Ки Хуна обжигала волна тревоги вперемешку с ненавистью и страхом. Не обращать на это внимания он никак не мог. Ему и находиться в одном помещении с убийцей его друзей было сложно, не то, что терпеть его прикосновения каждый раз. – Хорошо, - раздался медленный ответ. Ведущий убрал ключи в карман брюк и отошёл на два шага назад, увеличивая дистанцию между ними. Даже от такого простого жеста Ки Хун вздохнул легче. – Я не могу согласиться с вашей… формулировкой, но я могу держаться дальше, если вам станет легче. Это выполнимая просьба, - сказал он отстранённо и как-то неуверенно. – Слава богу, - произнёс Ки Хун, словно на его жалобу Ведущий лично бы поехал в Америку, связал его семью, привёз в отель и приказал бы Ки Хуну извиняться на коленях. – Тогда я пошёл, - он хотел по привычке добавить «спокойной ночи», но осёкся. Вот ему бы он пожелал ночь в муках совести. – Вы не поменяли решения и будете спать на диване? – донёсся вопрос сзади. – Вам это так важно? – огрызнулся он, но замолк, надеясь, что не перегибает палку. Хоть он и согласился на уступок, но он буквально был неконтролируемым психопатом с оружием и властью в руках. Надо было найти баланс между бесстрашием и откровенной самонадеянностью. – Я перенесу одеяло с подушкой с кровати, - добавил он более спокойно. – Хорошо. И Ки Хун покинул ванную комнату, подумав, что этот раунд в их хитрой и неясной игре остался за ним.