Двойная игра

«Предложение, контракт, если хотите. Я дам вам возможность взглянуть на суть Игр. Вы увидите, что Игры – всего лишь отражение нашего мира. И я познакомлю вас с ним. Присоединяйтесь ко мне, Сон Ки Хун...» Ки Хун не смог бы описать, как провёл подаренное ему время: то он впадал в беспамятство, то просыпался от голосов в голове и собственных мыслей. Иногда он замечал перед собой розовые силуэты солдат, которые следили за ним и несколько раз кормили его пищей, вкуса которой он не чувствовал. В начале Ки Хун злился, потом пришло время тихой скорби. Он закрыл лицо рукой и почувствовал, как тихо, беззвучно плачет. До приезда на остров он был уверен, что его просто убьют. А оказалось всё ровно наоборот. Это всех убили ради него. Он принял реальность, в которой оказался сейчас. Лживый лидер, потерявший абсолютно всех доверявших ему людей, не сохранивший ни единой жизни. И где они теперь, эти несчастные, которые согласились довериться придурку под этим проклятым номером? Превратились в пепел. Без него всем было бы только лучше. К тому же, теперь он убийца, с кровью убитых солдат на руках. Нет, он не питал к ним никакой жалости, только ненависть и трепещущий страх. Сказать по правде, он и не воспринимал их как людей, а скорее, как объекты, которые сами отнимут жизни, не почуяв и доли сомнения. Но всё же Ки Хун не хотел становиться убийцей и знать, сколько солдат застрелил он сам. Но в тот момент, когда даже секунды были дороги, он решил рискнуть и пожертвовать меньшинством, ради большинства. Жертва была бесполезна. Да никакие жертвы себя не оправдали. Он хотел спасти игрока 444 с простреленной ногой в последние минуты игры – мужчину добили второй пулей. Он хотел спасти игрока 001 – тот оказался предателем. Ён Иль… Или как он себя там представил. От одной мысли о нём у Ки Хуна сжимались кулаки и учащалось сердцебиение. Он в жизни бы не подумал, что кто-то может вызывать в нём такую жгучую глубокую ненависть. Отвращение, отторжение, непонимание бурлили в его сердце, стоило вспомнить чужую обнадёживающую улыбку, которая медленно превращалась в жестокий оскал. Ведущий ушёл давно, но в мыслях он заново повторял свою речь, всë так же возвышаясь над ним и не отворачивая тёмных глаз. В плаще и с маской в руках, он взаправду был другим человеком, незнакомцем, с которым Ки Хун ни разу по-настоящему не общался. Он вглядывался в его лицо, словно хотел разглядеть в нём игрока, к которому успел привыкнуть и, хоть и немного, но довериться. Но не находил и тени. Человек перед ним наслаждался его мучениями и только добавлял новых терзаний, желая причинить моральную боль и унизить с новой силой. Воспоминание, как он вытирал ему губы, было свежо в памяти, и откровенно говоря, Ки Хун чувствовал себя ещё ничтожнее, чем, когда стоял перед ним на коленях, умоляя. «Пора бы уже привыкнуть не доверять никому.» Этому правилу Игры снова и снова учили, а он не хотел запоминать урок. Но сердце ныло. «Ён Иль» был единственным, кто от начала и до конца поддерживал Ки Хуна, ободрял и заставлял поверить в себя. Когда вокруг было отчаяние, а его команда теряла к нему доверие, мужчина был лучиком света, который без громких слов мог приободрить короткой фразой и лёгким жестом. Тогда игроку казалось, что сама удача смиловалась над ним и наградила опорой. А сейчас Ки Хун знал, что гад лишь потешался над ним и врал в лицо. Это тоже было игрой внутри Игры? Неужели организаторам настолько скучно, что они приходят к игроку лично, чтобы вблизи рассмотреть его тщетные попытки спасти себя и других? А от воспоминания, как они вдвое делили одну постель, его так вообще передёрнуло от отвращения. Знал бы он тогда, так не позволил бы даже приблизиться к себе. Но больше его пугала искренность, с которой тот улыбался и шутил рядом с другими игроками, которых позже был намерен не оставлять в живых. И его игра была такой настоящей и естественной, словно он и вправду видел в них друзей, а не пустые номера без шанса на выживание. «Дедушка тоже улыбался... Давал советы, как пройти Игры.» Пора привыкнуть... Пора бы уже. Ему шёл пятый десяток, а он как подросток спешил довериться людям и поверить в них. Сколько бы лет не прошло. «И сейчас я не могу ему доверять его словам. Ведущий может наговорить чего угодно, наобещать всего… Неужели он и вправду верит, что я соглашусь? За всё, что он сделал…» Он почувствовал животное желание ударить его, избить, а потом и убить. Отомстить за все страдания, на которые тот обрёк Ки Хуна и всех игроков, которые прошли через него за столько лет. Он наслаждался смертями, в нём нет и толики сострадания или скорби по убитым. Ведущий лично застрелил Чон Бэ на глазах, чтобы тот почувствовал на себе боль потери заново. Лицемер. Психопат. Ки Хун ненавидел насилие, и пусть он и был сторонником мирных решений, если он снова встретится с Ведущим, то не сможет сдержать себя в руках и просто нападёт на него, невзирая на любые последствия. Почему хорошие люди умирают так рано, а мерзавцы вроде него продолжают довольствоваться жизнью как ни в чём не бывало? «Контракт… предложение…» Мужчина скорее умрёт, чем согласится. Терять ему больше нечего и некого. Он уже потерял всё что было, и всё, что он приобрёл. Его лучшим исходом была бы смерть, но… Неужели он и правда сделал всё, что мог? Он больше не сможет добиться большего? Предложение Ведущего было абсурдной и безумной авантюрой. Ки Хун решил для себя, что не поверит ни единому слову, сказанному в этой палате и не верил до сих пор. Зачем ему потребовался игрок, который и сам по себе ничего не представляет? Неужели организаторам он так надоел, что они решили его убрать навсегда из Игр таким необычным методом? Или они хотят продолжить веселье и смотреть за стараниями мужчины остановить Игры уже вблизи? Ведущий говорил, что работает в одиночку. Ки Хун ему не верит. Он такой же, как и все солдаты, просто исполняет приказы сверху и не имеет собственного мнения. «Зачем я ему?» Нельзя уповать на все его обещания, которые как оказались были пусты с самого начала. Он может наговорить ему сколько угодно лжи. Он дал намёк, что позволит Ки Хуну остановить Игры. Ки Хуну, который и сам больше не верит в это. Решение было коротким, нечего и рассуждать. Отказ, решительный и быстрый. Неважно, что наобещает ему Ведущий - он не может довериться ему дважды.

***

Ки Хун встал с кровати. Ему точно что-то вкололи, и сейчас действие препарата сходило на нет, и тело начинало ему подчиняться. Вокруг, к его радости, не было охранников, и он смог размять затекшие конечности и осмотреть себя и комнату, где он находился. Помещение - нечто похожее на больничную палату, но только с одной кроватью. На потолке работал кондиционер. Окон нет, сбежать не получится. Двери закрыты. Свет яркий. Комната была небольшой, но хотя бы не окрашенной в те ядрëные яркие тона, в которые организаторы игр любили красить стены и лестницы, и которые вызывали лишь тошноту и панику. Он бегло осмотрел себя. На нём была рубашка и брюки, но выглядели они чистыми и не могли быть на нём, когда он держал на коленях окровавленную Чжун Хи или когда стоял на песке под палящим солнцем. Его точно успели переодеть, и этот факт вызывал в нём негодование. Пока он был без сознания, с ним могли делать что угодно. Лучше бы он так и остался в одежде, пропахнувшей пóтом, кровью и пылью. Он подёргал двери. Без ручек автоматически отодвигающиеся в сторону. Он знал, что можно даже не пытаться их выбить, проку от этого не было бы, будь он даже в полной своей силе. И словно можно было предугадать такой неудобный момент… Двери открылись, и Ки Хун практически вплотную столкнулся с человеком за ней. Его тело действовало быстрее разума. Он безрассудно набросился на Ведущего и ударил его в голову. Кулак быстро покраснел от столкновения с металлом, даже не помяв его. Быстро оценив силы, Ки Хун схватил соперника за шею и наотмашь ударил в левый открытый висок. Противник не сопротивлялся, словно позволял принимать на себя удары, которые посыпались на него. Но потом резко ответил ему ударом по животу, отчего Ки Хун, не ожидавший такой мощной быстрой атаки, согнулся пополам. Затем тот одним движением заломил ему руки за спину и прижал к стене. – Наигрались, господин Сон? - его голос раздался под самым ухом, - Хотите продолжить? Он отпустил хватку, и освободившийся Ки Хун снова напал. Целился в шею, как в самое открытое место, но не успел даже коснуться Ведущего, как тот одним ударом сгрëб его и кинул на пол. Ки Хун по инерции проехался по жëсткому кафелю, собирая телом новые ушибы. Простонал сквозь зубы, чувствуя, как ноют все кости. Надо было признать, что он сильно недооценил противника, который оказывается умел так мастерски драться. Всë-таки раньше, он не убирал из рук огнестрельное оружие. – Это надоедает. Я вытащил вас из Игры, не для того, чтобы избивать, - но в его голосе не было и намëка на сочувствие. – Нам не о чем говорить, - прохрипел он, поднимаясь. Глупо было надеяться на победу в схватке, но глядя на маску, которая наверняка скрывала самодовольную усмешку, он хотел только бить снова и снова. – Значит отказ? – Да! Я не собираюсь иметь никаких дел ни с кем из вас. – Тогда выходит, всë было зря? – спросил он почти скучающе. – Выходит... А теперь или убейте меня, или отпустите! – Импульсивное решение и крайне глупое. – Я не верю ни единому вашему слову. Вам плевать и на меня, и на убитых игроков. Вы просто манипулируете и пытаетесь заставить всех играть по вашим условиям! Я потерял итак слишком много людей, чтобы... – Не всех. – Что? – Господин Сон, изначально я приходил с новостью, которая вас обрадует. Или наоборот. Джун Хо приближается к острову. Его судно замечено радарами. – Л-ложь! - запнувшись, сказал он. – Хотите в этом лично убедиться? Пройдёмте за мной. И он пошёл на выход походкой человека, уверенного в том, что за ним пойдут следом. Ки Хун постоял в нерешительности, а потом направился за ним. Если это правда, и Джун Хо скоро прибудет на остров... Но этого же не было в плане. Они решили, что если окажутся непредвиденные обстоятельства, то Джун Хо и вся его группа не будут искать Ки Хуна в открытом море. На что они надеются, если у них нет даже примерных координат? «Чëрт, а ведь он его брат, - пронзила его мысль, - Ведущий же хотел его застрелить в тот раз, только чудо, что он спасся. И сейчас он точно убьёт его.» В нём растеклась злоба. Как он может так беспечно распоряжаться жизнями самых близких ему людей? И вместе с этим пришла мысль, что, если бы Джун Хо показал хотя бы одно фото второго Хо, пускай самое старое, Ки Хун бы узнал в нём игрока 001. И события бы пошли совершенно по-другому. Он не попался бы на уловки и… хотя сделанного не воротишь. Можно только поменять настоящее. Тело болело, но эта боль помогала прийти в чувства и не расклеиться окончательно. Пусть били в основном его, но Ки Хун успел ударить этого ублюдка, причинить ему боль. – О чëм думаете? - неожиданно спросили его. – Что вы собираетесь делать с Джун Хо? - прямо спросил тот. Коридор сменялся коридором, за лестницей шла лестница. Бесконечный лабиринт, в котором легко заплутать. – Как сложатся обстоятельства, - последовал неопределённый ответ. – То есть убьёте? – Руководство приказывает устранить его, но... Везде можно найти альтернативу. Им встретились солдаты, от вида которых Ки Хун замедлил шаг и сжал плечи. – Он со мной, - бросил им Ведущий, - Так вот. Я не хочу торопить события. Вы узнаете всë на месте. Может хотите спросить что-то ещё? «Да вы и на прошлый вопрос не ответили по-нормальному.» – Нет, просто... Ничего. Мысли о Джун Хо заставили его напрячься. И вправду, пока ещё не всё потеряно. Остались буквально последние люди на его стороне - полицейские, что сейчас пересекают волны по пути к нему. Вот когда он потеряет и их, то тогда точно проиграет всех. – Тогда спрошу вас я. Какой у вас план, если вы покинете этот остров? – Я не скажу вам. – Конечно, вы видите во мне угрозу, но я спрашиваю вас не для того, чтобы помешать вам. Я просто хочу, чтобы вы сами ответили для себя: что вы будете делать? Кулаки снова зачесались. Ки Хун никогда не был любителем драк и иных форм физического насилия, но он впервые столкнулся с человеком, настолько самодовольным и невыносимым. Требующим. Он честно не смог бы ответить на этот вопрос, даже если перед ним стоял бы кто-то другой. Он и себе не мог сказать. Ему казалось, что сейчас он находится в подвешенном состоянии, как маятник, который можно перетянуть на любую сторону. Но всё-таки он не мог отказаться от своих принципов, которые уже вросли в его сознание и кожу. «Он пытается сбить меня с толку.» – Я буду делать только то, что считаю нужным, - ответил он тоже неопределённо. – У вас не так много выбора и времени, примите это. Либо возвращение к мирной жизни, которое вы проведëте в разбитых мечтах и вине. Или снова вернётесь к пустым попыткам саботажа? Почему вы считаете, что вы и Джун Хо можете остановить Игры? – За что вы ненавидите Джун Хо? - неожиданно вырвалось у него. Он помнил, как тот рассказывал про брата. Без лишних подробностей, чисто по делу, но Ки Хун не мог понять: как мужчина мог пристрелить своего же близкого человека? Неужели он настолько предан Играм? Опять пауза. – Я не ненавижу его, - сказал он холодно. Почему-то Ки Хуну послышалась в его голосе печаль. Неужели он готов пойти даже против собственного брата? И он надеется, что Ки Хун поверит, что ради какого-то игрока под 456 номером, тот «пожертвовал всем»? – Мы пришли. Он отпер ещё одну дверь в этом бесконечном лабиринте подземелий. Ки Хун предполагал, что они находятся под землёй, что могло подтверждать отсутствие окон по всему зданию. К тому же, с неба большое строение посередине острова привлекало бы внимание. Эта просторное помещение по всей стене было заставлено мониторами и компьютерами, которые транслировали записи с камер наблюдения. Ки Хун узнал знакомые места: кровати общежития, комнаты для проведения игр, коридоры и жилые комнаты, в которых скорее всего спали сами солдаты. По камерам можно было понять, что здание сильно опустело. Многие служащие уехали, а игроки, понятное дело, были мертвы. – Включить береговую камеру, - приказал Ведущий «квадрату», что сидел за компьютером. Монитор посередине ненадолго погас, а потом показал береговую линию моря. На ней было видно судно, приближающиеся к суше. Почему они ведут себя так неосмотрительно? Мужчина сильнее нахмурился и постарался унять тревогу. Неужели они не боятся быть замеченными и пойманными, что с ними и произошло в конечном счёте. И как они вообще нашли этот остров в сотне других? – Узнаëте? - мужчина в маске кивнул на группу людей в чëрном, которые были видны с дальнего расстояния. Но понять, что именно происходило на корабле, не получалось. – Как вы там говорили... Передать Джун Хо, что ваш план провален? - сказал ровно Ведущий. Маска искажала его голос, но Ки Хун мог бы поставить всё на то, что тот сдерживает смех, - Что ж, сейчас предоставлен прекрасный шанс. – Скажите прямо, что собираетесь делать? Хватит юлить! – Вы не говорите свой план, я не говорю свой. Считаю, что вполне справедливо. Разве не справедливость вы так яростно любите? Ки Хун тяжело выдохнул. Речь шла про жизни людей, он не хотел бы потерять и полицейских из-за собственной несдержанности. Но терпеть присутствие Ведущего становилось только труднее. – Я не знаю, что буду делать дальше. Вернусь в дом. Если вы сохраните жизнь Джун Хо, то свяжусь с ним, как вы и сказали. Вы это хотите услышать? Я правда не знаю, что будет дальше. Я приехал на остров с целью пожертвовать с собой, а теперь стою тут. Один. Вы хотите это услышать? - повторил он снова. – Да. Поэтому я и даю вам предложение. Вы не знаете, что делать. Как быть. Вы не до конца сломлены и всё рвëтесь в бой, который сами же проиграли. А я вам предлагаю новый путь, игру. И вот выиграете ли вы в ней решать только вам. Внутри мужчины дернулась струна позабытой тяги к азарту и вызовам. Но эта струна была истёртой и звучала слабо. – Вы же всё равно не верите, что я остановлю игры. – Возможно. – Вы правда считаете, что я вам снова поверю? Доверюсь, после всего что вы сделали, сказали и кем притворились?! После вашей чëртовой игры в друга, когда вы наврали даже своё имя? - Ки Хун остановил рвущиеся наружу крики. Этому мерзавцу было всё равно. Никакие речи не разобьют его лживое, насквозь прогнившие сердце. – Тогда, давайте условимся, - сказал Ведущий, словно так и ждал этого момента, - Я докажу вам, что действую против Игр. Я не убью никого из полицейских, отпущу их. «Лучше бы убили. Боюсь представить, что потребуете взамен.» – И почему после этого я должен буду вам поверить и... сменить сторону? – Потому что я действую полностью против руководства. Правила гласят, что мне нужно убивать любого, кто приплывëт на остров без разрешения. Это правило Джун Хо уже испытал на себе. – Это же просто шантаж! - гневное озарение ослепило его, - Вы же открыто шантажируете жизнями, чтобы присоединить меня. А если я откажусь, то что? Перестреляете их всех? – Грубая формулировка. Я не шантажирую вас, а даю вам шанс. Выбор. Принять его или нет, только ваше слово. – К тому же, - добавил он, - События могут пойти по незапланированному сценарию. Судьба каждый раз кидает кости, вы так не думаете? Решение примете не только вы, но и бр... Джун Хо, - быстро исправился он. Мудак. Просто мудак. Теперь Ки Хун вынужден принять его предложение или как он там это назвал. Ведущий знал, на что именно надо давить, чтобы добиться желаемого. Он не мог отказаться и получить новые жертвы. Это был последний оплот людей, с которыми он как-никак сотрудничал и которые были ему важны. Убить их, а потом вернуться на континент и жить с новым грузом вины? Оставить в живых, а потом пойти вслед за Ведущем, который не даёт ему никакого гаранта хорошего будущего и может потом делать с игроком 456, что захочет? И во всех случаях выживает Ки Хун. Ведущий и вправду даже не думает его убивать. Почему именно он? – Наверное, я принял решение, - обречённо сказал он. И стоило того это представление пол дня, а то и день назад? Где ему как на блюдечке преподносят выбор, который сразу же отнимают. Он знал, что Ведущий улыбается под маской.

***

Они снова двинулись по коридорам, но в этот раз быстро вышли к лестнице, ведущей вверх. Позади нельзя было не заметить солдат, которых противник взял с собой, как собственное войско. От их количества у Ки Хуна зарябило в глазах, он не знал стоит ли ему бояться, или нервно смеяться от того, как сильно боится проиграть сам Ведущий. Его грудь сжималась. Сердце казалось перестало биться. Игра ещё продолжалась и у неё не было конца и края, стоило закончиться одной партии, как начиналась следующая. Люк вёл наружу. Ки Хун с удивлением обнаружил, что выход находился прямо около берега, замаскированный кустарником. Вдалеке виднелся густой тропический лес, вечнозелёный и яркий. А земля под его ногами была засыпана камнями и песком. Осень была в самом расцвете, но тут казалось она так и не началась. Вчерашняя аномальная жара сменилась теплом. Ки Хун чувствовал, как его обдувает со стороны моря ветер, и в одной рубашке ему было прохладно. Но на природе ему стало легче. Дышалось свободно, и он уже не был узником узких пространств с искусственными вентиляциями. Ки Хун позволил себе отвлечься на окружающую его действительность. До этого у него не было случая рассмотреть остров, в недрах которого он был который год заперт. Около берега стояло судно, мерно покачиваясь на волнах. На нём явно шёл какой-то спор, и отголоски слов долетали до Ки Хуна. Полицейские в чёрной униформе говорили со стариком с бородой, который очевидно был рулевым. Ки Хун вспомнил, что этот мужчина был моряком, который согласился сотрудничать с ними и отвезти на острова. Сколько они искали этот остров? Неделю? Полицейские быстро заметили группу вооружённых солдат и бросились в укрытие. Пока никто не начинал стрелять, что немного обнадеживало игрока 456. Все ждали действия противника. Служащие Игр стояли на открытой местности, прятаться бы им было негде. Но они брали количеством, а их противники были уставшими от долгого плавания и ошарашенные появлением. – Оружие на пол! - крикнул Ведущий, - Сон Ки Хун у нас. Если не хотите крови - бросайте оружие. Я здесь для мирных переговоров. Ки Хун проглотил вздох удивления и нецензурную брань, которая заметалась у него в голове. То есть теперь он просто оружие для другого шантажа?! Да сколько у Ведущего намерений? И вправду солдаты обступили Ки Хуна практически со всех сторон. Он вспомнил, как соперник избил его всего пол часа назад. Конечно, он питает к нему ту же ненависть, что и Ки Хун к нему. А может и просто считает жалким идиотом, которым можно помыкать направо и налево. Он стал просто мишенью. Старик за рулём неожиданно перелез через борт и, спотыкаясь и падая, рванул к ним. Его круглое лицо совсем вспотело и было похоже на помидор. – Господин, они собирались придушить меня! - залепетал он сердито и спрятался за спинами солдат. Пожилой мужчина очевидно преувеличивал и лгал, но причины такой спешки Ки Хун хотел знать. – Господин Чо, спасибо за сотрудничество, - проговорил Ведущий, подняв руку, - Вы привезли их, как раз вовремя. Можете быть свободны. – Эах? А как же, ну там, гонорар? А обратно-то, дык, как езжать? Ки Хун увидел, как старик скрылся за его спиной, тяжело дыша. Ещё одно предательство. Какое уже по счëту? Единственный водитель судна, согласившийся отправиться с ними в экспедицию, и тот оказался работником Игр. А выглядел, да и вëл он себя обычно и заподозрить его в связях с организацией было невозможно. Ки Хун видел его один раз, но и тогда поверил ему. Его вера в людей падала всё ниже и ниже. Ведущий был явно недоволен неожиданным выпадом шкипера. – Какие ваши условия? - раздался голос через динамик, в котором Ки Хун узнал Джун Хо. – Выйдете из судна, бросив оружие. – Нет. – У нас заложник. Исполняйте условия. – Нет, - раздался оглушительный ответ. Ки Хун подумал, что умереть здесь, посреди разборки двух сторон, будет лучшим исходом, чем прикованным в кровати. Он бы согласился на такой исход. И что хочет этот Ведущий? Каждое его новое предложение противоречит предыдущему. – Повторяю... – Отклонено. Либо вы тоже бросаете, либо мы... Тут Ведущий поднял пистолет, направил прямо на Ки Хуна. Ки Хун увидел глубоко очерченные черты маски. Глаза, которые не выражали абсолютно ничего. Увидел пальцы в чёрных перчатках, сжимающие курок. Увидел такой же тёмный плащ, скрывающий фигуру человека за ним. Вот и всё. Конец игры Ки Хуна. Раздался выстрел. Тело упало на камни, обагрев их в красный. По песку разлетелся мозг. Старик быстро скончался. – У нас заложник. Бросьте оружие, в ином случае он пострадает. У вас есть шанс решить всё мирно. С судна послышались разговоры. Сердце бешено стучало, в тот момент Ки Хун действительно думал, что Ведущий не сменит прицель и действительно выстрелит в него. Тело рядом с ним кровоточило и вызывало тошноту. Он чувствовал, как его трясёт. Старик был никем, предателем, но как же противно и своевольно Ведущий распоряжался чужими жизнями, как своей собственностью. Ки Хун со страхом опустил взгляд на мужчину. Его маска была также холодна. Сколько смертей ещё нужно, чтобы он был удовлетворён? Наконец, на корабле послышалась возня. Ки Хун с невероятным отчаянием смотрел, как Джун Хо спрыгивает с судна, подняв руки. Он выглядел изнуренным, с тяжёлыми мешками под глазами и слегка шатающийся походкой от долгого плавания. В его глазах пылала лютая ненависть. – Ваши условия? – Я отпускаю вас в полном составе обратно. Вы больше не возвращаетесь на остров и заканчиваете расследование. Это последний шанс. Ведущий шагнул ближе и слегка снял маску. Он прошептал что-то брату, но даже с близкого расстояния Ки Хун ничего не услышал. Напряжение летало в воздухе, электризовалось между людьми. Сейчас любой мог начать стрельбу и исход предугадать было нельзя. Либо умрëт большинство, либо всё действительно закончится мирно. Солдаты плотной стеной заслоняли Ки Хуну солнце. Ему хотелось сейчас быть на стороне полицейских, а не стоять на открытом ветре, от которого на губах появлялся привкус соли. Джун Хо молчал. Долго молчал. Ки Хун видел какими взглядами он одаривал своего брата, с каким желанием смерти. Ветер дул. Солнце светило. Все замерли. Ки Хун подумывал, что сейчас хороший момент выхватить у Ведущего оружие и застрелить его. Джун Хо бы тоже смог помочь. Только их расстреляли бы быстрее. – Хорошо. Выходите и бросьте оружие. Полицейские долго медлили, словно им послышались неожиданные слова своего капитана. Очень медленно они вышли на сушу. Ки Хун только сейчас понял, что их не два-три человека, а порядка семи. Ки Хун не знал может ли он выдыхать и всё действительно закончилось, но тревога в нём всё так же клокотала. Ведущий опять что-то прошептал Джун Хо, отчего тот только сильнее нахмурился. Выбор был сделан. Ки Хун смог кого-то сохранить.

***

Решение было принято, и на беду или на счастье могло показать только время. Людей в чёрной форме скрутили и зацепили руки за спиной наручниками. Оружие подняли с земли и убрали к себе. Труп старика взвалили и понесли к люку. На камнях осталась кровь. Потом она высохнет под солнцем, протечет в камни, смоется волнами. Ничего больше не будет напоминать про смерть. Солдаты делали всё молча, тихо и привычно. Ки Хун только со злостью подумал, что Ведущий точно знал, что заставит мужчину играть по его правилам и принимать те решения, которые хочет не игрок, а он сам. – Это была меньшая жертва, и я крайне рад, что всё сложилось именно так. Вы сделали правильный выбор. В дальнейшем я вас не разочарую, - Ведущий едва заметно коснулся края его рубашки прежде чем уйти, но Ки Хун отпрянул, будто тот схватил его. Как будто Ведущий может его разочаровать. Его он убьёт при первой же возможности. Задушит во сне, пристрелит. Ведущий был единственной ниточкой, связывающей его с остановкой Игр, и перерезать её было бессмысленно. Но даже мысли о том, чтобы дать мужчине в маске заслуживаемый конец, успокаивали его. Полицейских провели мимо него, и Джун Хо неожиданно чуть наклонился к игроку и быстро прошептал едва слышно. Адрес участка. Больше он ничего не дополнил, опустил голову, будто ничего не произошло. Потом они обязательно встретятся. Мужчина найдёт рано или поздно способ вырваться из рук брата Джун Хо. По крайне менее, он надеялся на это. И уже после они вновь соберутся и решат, что делать дальше. И почему-то в глазах того, Ки Хун заметил невысказанный упрёк, хотя взгляд полицейского был по-прежнему сосредоточенным и хмурым. Ки Хун повторил про себя, что выбрал меньшее из двух зол, но всё равно ощущал себя предателем, переметнувшимся на сторону врага. Их повели к кораблям, пришвартованным в углублении между берегами, отчего заметить их было сложно. Судна представляли собой паромы, на палубах которых стояли автомобили. «Их посадят в машины, включат хлороформ, чтобы они потеряли сознание. А потом вышвырнут на улицах, как и делали до этого», - промелькнула мысль. Мужчина словно пытался прочитать план своего соперника. Ки Хун обязательно удостоверится, что его (уже получается) бывшие соратники вернутся домой в сохранности, иначе он нарушит любые свои клятвы и просто сбежит. За полицейскими наверняка приставят слежку, вживят чипы за ухом, как уже делали с игроком 456. Для этих гадов нет ничего невозможного. Они итак позволяют себе слишком многое. Сколько же было убитых на этом острове. А он цветёт и живёт, будто не в нём захоронено сотни, а то и тысячи людей. Ки Хун впервые видел свою клетку снаружи, и она выглядела как совершенно обычный тропический остров, на котором цвели деревья, а ноги щекотала мелкая трава. Наверное, его даже можно было бы сделать под туристический, а не превращать в орудие смерти. Ки Хун не сразу осознал, что остался один. Почти. Солдаты, как охрана стояла за ним, остальные ушли. Ведущий покинул его, а корабли продолжили качаться на прибрежных волнах, ожидая команды отправляться. Только сейчас он понял, что замерзает. Морской ветер был прохладным, и в одной рубашке он чувствовал себя открыто. Возможно, озноб передавался телу от волнения и короткого сна, полного метаний. Большая чайка оттолкнулась от камня и мощными крыльями рассеяла воздух. Её гортанные крики разнеслись по побережью и морской глади. Она летела легко и свободно, извещая об этом солнце и небо, а затем скрылась в прямой линии горизонта. Ему так же хотелось парить над этим миром, обременённый только двумя крылами. Улететь с проклятого острова и затеряться в облаках. А не стоять на земле и ждать, когда совершенно чуждый ему человек свершит его судьбу. Он пригладил волосы, которые трепал ветер. Таким он уже не сможет никогда стать. Нужно продолжать идти по земле и подниматься после падения. От своей жизни он не ждал ничего хорошего. Ему не хотелось уходить с берега. Здесь была природа, море, здесь дышалось хорошо и свободно, в отличие от узких коридоров и запертых со всех сторон комнат. Там было душно. Ки Хун просто надеялся, что больше не увидит их, но это была самая глупая надежда из имеющихся. Рядом пикнуло. – Пройдёмте, - сказал солдат, убрав рацию. Его таскали туда-сюда, как куклу. Это раздражало, но он подавил своё недовольство. Всё уже было решено. Его вели не так далеко. Ки Хун старался запоминать местность, хотя попроси его потом отличить этот остров от множества других, то он не смог бы. Каменная площадка состояла из громадных плоских плит и располагалась на пологой местности. Человек в маске переговаривался с пилотом. Ки Хун заметил фигуру солдата, приближающуюся к нему. «Кружок». Это больше удивило, чем успокоило. Всё же, в последнее время он видел только «треугольников». Но стоило ему опустить взгляд на то, что тот держал в руках и любое подобие спокойствия пропало. Чёрная маска с широкими ремнями. На ней не были изображены черты человеческого лица, как у Ведущего, не была нарисована никакая геометрическая фигура, как у солдат. Только на месте носа были проделаны небольшие отверстия для дыхания, но во всём остальном она была идеально гладкой и ровной. Видеть в ней ничего было нельзя. По бокам были сделаны специальные пластины, в тех местах, в которых должны располагаться уши. Очевидно, даже слышать - тоже. Ки Хун вздрогнул. Маска не просто скрывала его лицо. Она обезличивала. Маска смертника. – Можно без неё? - отчаянно запротестовал он, видя, как «кружок» уже поднял её на уровень его лица. Солдат не обратил на его выпад внимания, продолжив подносить её. Ки Хун сжал губы. Неминуемое всё равно произойдёт, сейчас даже не было сил на хоть какую-либо борьбу. Пусть делают с ним, что хотят. Всё равно, для них это не более, чем игра. Холодный материал коснулся кожи лица. Маска полностью прилегла к ней, а сзади почувствовалось давление от ремней. Неожиданно пропало всё. Звуки, запахи. Пропал свет. Ки Хун больше не слышал воя ветра, крики морских птиц и тихий шелест далёких деревьев. Больше не было моря, солнца, слепящего прямо в глаза, не было чистого небосклона. Даже запах свежего лета, прибрежной тины и солёного ветра пропал. Всё исчезло. Осталась одна темнота. Тишина. Полная. Оглушительная. Ки Хуну показалось, что он ослеп.