Мальчик с гитарой

      Чан сидит на кровати и без всякого энтузиазма тыкает в иконку Genshin Impact на телефоне.       Этот вечер должен был закончиться великолепно: Джисон пригласил их немногочисленную компанию в бар, пообещав наконец познакомить всех со своим новым парнем. Имя у того было какое-то сложное, то ли Хёнджин, то ли Хонджун — запомнить Чан так и не удосужился. Уловил только то, что парень красив, как греческий бог, и работает в каком-то модельном агентстве. Чан, если честно, сильно сомневается и в том, и в другом. Ну вот зачем человеку с такими данными тереться рядом с Джисоном, едва сводящим концы с концами и днями напролёт сочиняющим маловостребованную музыку?       Впрочем, не важно.       Цель вечера всё равно была проста: знатно накидаться и найти приключений на ночь. По собственным меркам секса у него не было довольно давно — почти два месяца. И то последний раз ограничился какими-то невнятно-примительными подёргиваниями с прошлым партнёром. Через пару дней они всё равно разбежались, да и к лучшему. Без содрогания те полгода отношений теперь и не вспомнить.       Все планы испортил один-единственный звонок.       — Чан, я знаю, завтра твой выходной, но ты нам нужен, — раздался голос в трубке.       — Минхо, можно сразу к делу? — Чан уже чувствовал, что хороших новостей не предвидится.       — Знаешь артиста Ким Сынмина?       Чан покопался в памяти.       — Что-то знакомое. Может, слышал где-то. А что?       Вопрос риторический, конечно.       — Сегодня он давал большой концерт. Дальнейших планов не было, но его менеджер позвонил и попросил организовать небольшой акустический сет. Я предложил ему нашу «круглую» сцену, он согласился. Поработаешь завтра?       Чан тяжело вздохнул.       — Я планировал напиться и потрахаться сегодня, так что тебе придётся заплатить мне гораздо больше обычного.       — Ты можешь это сделать и завтра после работы. Не наглей! — возмутился Минхо.       — Минхо, дорогой, я уже три недели вкалываю без единого выходного! В прошлый раз ты попросил подменить Кая на два часа, и в итоге на тот ёбаный фестиваль я попёрся вместо него, — конечно, было весело, но оно вообще того не стоило.       — Он под машину попал!       — Его едва поцарапало, а сидел на больничном так долго, будто отращивал новую голову. Хотя и это вряд ли бы ему помогло, конечно.       — Чан!       — Что? Либо ты платишь больше, либо ищи другого дурака для своей дивы, — он просто устал, вот и всё.       — Ты не понимаешь, — голос Минхо наполнился непривычным отчаянием. — Менеджер попросил, чтобы это был именно ты.       Чан на секунду замолчал. Вот это уже интересно.       — Попросил? С чего вдруг? Я что, внезапно стал знаменитостью?       — Откуда я знаю? Стал бы я иначе звонить и слушать твой скулёж?       Чан, конечно, мог завестись и поругаться, но вечер это всё равно бы не спасло.       — Ладно. Когда и куда?       — Подгоняй к восьми в офис. С бумажками дело утрясём и рванём в зал.       Чан страдальчески провёл ладонью по лицу.       — Я жду повышенную оплату.       — Жди, — фыркнул Минхо и отключился.       Почему он вообще до сих пор у него работает?       Чан сразу же написал в общий чат, что сегодня в пролёте. Чисто теоретически, конечно, он мог бы пойти отвлечься на пару часов, но это просто не серьезно. А для работы с больной от похмелья головой Чан слишком стар.       Первым ответил Феликс, почти сразу — Джисон. Они совместно покостерили начальника и перенесли тусовку на субботу. Хотя бы с друзьями повезло.       Теперь только и остаётся, что тупо тыкать экран в любимой игре, надеясь, что завтрашний день пролетит быстро, и Чан наконец сможет нормально отдохнуть.       Сон накрывает его минут через десять после окончания полуторачасовой игровой сессии. Снится ему что-то злое, и на утро он просыпается уже раздражённым.       Чёртов Ким Сынмин со своим концертом. Чёртов Минхо, который не мог отказать или, на худой конец, найти кого-то другого.       Пока Чан заливает в себя горячий шоколад, он решает на всякий случай ознакомиться с творчеством сегодняшнего артиста. Чтоб хотя бы примерно понимать, с чем придётся работать.       Ну да, звезда, вроде. Не настолько крутая, чтобы спотыкаться об неё в своих рекомендациях на Spotify, но с солидным количеством слушателей. Красивая лирика, мелодии грустные — такое девочкам нравится. Да и ему тоже заходит, чего уж скрывать. Сведение, правда, словно на ушах звукорежиссёра слон станцевал, но в целом не критично.       В офисе пахнет ненавистным кофе. Минхо залил в себя уже кружки две — он иначе не работает. Разбираются с бумажками они быстро, даже несмотря на то, что Чан, как обычно, читает в договоре каждую букву.       — Давай за оборудованием, я позже подъеду, — говорит Минхо и быстрее, чем Чан успевает среагировать, ретируется из офиса.       Разумеется, всё опять на нём. Не удивил.       Вместе с техниками грузят оборудование, проверяют комплектующие, договариваются с залом о деталях и выдвигаются. По приезде, всё расставляют по привычной схеме — концерты тут проводятся часто.       Зал человек на двести. Если для какой-нибудь инди-группы, у которой и полсотни зрителей — уже аншлаг, это привилегия, то Ким Сынмин просто собирает здесь самых преданных фанатов. И правда, дива.       Минхо не торопится. Чан смотрит на часы и решает начинать без него: меньше шансов, что кто-то будет зудеть над ухом. Он тащит кабели, настраивает пульт и морщится от грязных следов прошлых выступлений. Это надо обязательно обсудить с Минхо. Пусть уже даст кому-нибудь по башке, чтобы убирали за собой. Заебали, честное слово.       Чан улыбается, разворачивая очередной провод, который взял из подсобки. Между собой звукари ласково называют это место «круглой сценой», хотя ничего круглого тут нет и в помине. Обычная сцена, каких миллион, да и далеко не лучшая.       Всё началось из-за техника, работавшего тут несколько лет назад. По каким-то только ему ведомым причинам, он обожал скручивать провода исключительно ровным кругом. Не овалом, не восьмёркой, не абы как — только идеальным кругом. Он никогда ничего не объяснял, да никто и не спрашивал. Когда Чан и ребята просекли фишку, название приклеилось само собой.       — Извини, задержали, — наконец раздаётся голос Минхо, едва Чан садится на стул перевести дыхание.       — Опять не мог вытащить член из Чонина? — Чан даже не пытается быть деликатным.       — Фу, Чан, когда ты превратился в такого циника? — морщится Минхо, словно получил пощёчину.       — Когда ты заставил меня вкалывать в выходной, — вздыхает Чан. — Что там твоя дива, когда прибудет?       Минхо смотрит на часы.       — Час-полтора, может два, если всё пройдёт гладко.       — Гладко?       — Это незапланированный концерт, я же говорил. Менеджеры там жопу рвут, чтобы успеть. Но проблем быть не должно.       Чан закатывает глаза. Кто вообще разберёт этих звёзд?       — Ладно, я всё подготовил, ничего тут не трогай. Пойду подремлю немного.       — Только не опаздывай, — строго говорит Минхо, и Чан едва сдерживается, чтобы не съязвить ещё раз.       Но, в конце концов, зарплату ему платит именно Минхо.

***

      Мальчик с гитарой.       Он стоит, похожий больше на упавшего в лужу воробья, чем на представительного музыканта, хотя его райдер говорит об обратном. Большие карие глаза, рваные джинсы, потрепанные кеды и гитара, украшенная вычурными наклейками.       «И давно тебе пятнадцать?», — так и хочется спросить.       — Добавьте, пожалуйста, немного в мониторы, — голос отражается от стен его сознания, и Чан только сейчас понимает, что обращаются вообще-то к нему.       — Да, конечно, — кивает он.       Очень хочется бросить какую-нибудь колкость, но он сдерживается. Там поправь, здесь подкрути. Да пожалуйста, господин артист, лишь бы вам всё нравилось. Это совсем не в духе Чана, но спорить со звездами такой величины и их менеджерами — себе дороже. Главное, что звучит качественно, а в остальном пусть развлекаются как хотят.       — Простите, — второй раз за день этот голос пробивает его мысли.       Чан оборачивается и видит Сынмина. И как он успел так быстро подойти? Расстояние от сцены до будки приличное. Бежал что ли?       Вблизи Сынмин выглядит ещё привлекательнее. Наверное, Чан мог бы даже попытаться взять его номер, если бы не звёздный статус.       — Что-то нужно? — спрашивает Чан, прочищая горло.       — Вас попросил зайти к себе господин Со Чанбин.       — А это?... — эти имена ему ни о чём не говорят.       — Мой менеджер. Гримёрка напротив моей, — Сынмин смотрит на него так, словно чего-то ожидает. Неужели думает, что его можно таким испугать? — Пожалуйста.       Чан хмуро кивает. Что очередному пиджаку нужно от него? Вроде всё нормально идет.       Сынмин исчезает практически мгновенно, а Чан немного залипает. Это от усталости ему кажется, или Сынмин действительно выглядит каким-то… смутно знакомым? Может, он видел его лицо на афишах?       Нет, не до этого сейчас.       Тряхнув головой, он отправляется искать нужную дверь.       — Со Чанбин, менеджер Ким Сынмина, — представляется ему угрожающе тренированный низкорослый парень в дорогом костюме, протягивая руку.       — Бан Чан.       У Чанбина мягкая рука и голос, который Чан будто бы уже слышал до этого. Возможно, Сынмин не первый артист, с которым он к ним приезжает.       — Благодарим, что согласились сегодня поработать с нами, — менеджер выдаёт заученные фразы. — Надеюсь, вы понимаете, что это было очень неожиданно. Тем не менее концерт должен пройти на высшем уровне.       Чан кивает.       Да-да, очень интересно. Что-нибудь ещё?       — И, конечно же, детали сегодняшней работы не подлежат разглашению. Господин Ли передал нам подписанный договор, мы не сомневаемся в вашей компетенции.       — Да, я всё понимаю.       — Тур господина Кима подходит к концу, он сейчас может быть на эмоциях. Учитывайте это, пожалуйста. Надеюсь, — глаза менеджера недобро поблёскивают, он будто специально делает акцент на последнюю фразу, — вы позаботитесь о нём.       Чан открывает рот и тут же закрывает. Ему показалось, или это звучит чертовски двусмысленно? Может у него крыша едет от воздержания?       — Да, конечно. В лучшем виде, — отвечает Чан за неимением других слов.       Чанбин усмехается, но будто бы самому себе.       Когда Чан выходит из гримёрки, Сынмин стоит около столика с бутылками воды.       — Всё хорошо? — спрашивает он.       Сейчас Сынмин выглядит иначе. Уже не похож на того неловкого школьника — на нём макияж, какие-то детали образа. И взгляд… до дискомфорта пристальный.       — Да, всё в порядке, — кивает Чан, замечая, как Сынмин оценивающе скользит глазами по его плечам.       — Мне показалось, я вам не понравился на саундчеке. Я сделал что-то не так? — эта абсолютно блядская в своей невинности интонация цепляет самые низменные желания Чана.       — Ваш концерт, господин Ким, сорвал мои грандиозные планы, — не думал же Сынмин, что он сейчас возьмет и отступит. — Я здесь не по своей воле.       — Но у нас ведь не будет из-за этого проблем?       Чан хочет себя ущипнуть. Ему ведь не кажется в самом-то деле.       — Меня попросили позаботиться о… вас, — ухмыляется он. — Никаких проблем.       Да, давай, сделай всё ещё страннее, — ехидно добавляет внутренний голос.       Сынмин, словно бы не ожидавший такой подставы от своего менеджера, вскидывает брови.       Но только на мгновение.       — Вот как, — облизывает он губы. — Если концерт пройдёт хорошо, загляните ко мне в гримёрку. Возможно, жалеть не придётся.       Это действительно происходит.       Чан резко выдыхает.       Игриво улыбаясь, Сынмин подходит непозволительно близко для незнакомца. Защитные рефлексы Чана почему-то отказывают, мозг временно отключается. Пусть Сынмин хоть на его коленях станцует — он уже не против.       — Это новый способ мотивации? — интересуется Чан.       — А что, работает?       — Вот и проверим, — пробует слова на вкус Чан. — Только не сбегите, если я решу, что концерт прошёл хорошо.       Он старается не думать ни о том, что говорит, ни о том, что всё происходящее значит.       — Нет, — качает головой Сынмин, — решать буду я. Но вы в любом случае приходите.       Подмигнув, он направляется к сцене.       Это мне за грехи мои, — думает Чан и, мысленно махнув рукой, идёт за пульт.       Народ начинают пускать в зал примерно за час до концерта. Толпа кажется бесконечной, хотя зал в итоге набивается неполный.       На удивление, держатся тихо, почти благоговейно — большая редкость. Обычно на таких концертах всегда находятся уникумы, пытающиеся выхаркать свои лёгкие, транслировать происходящее друзьям или просто забывшие выключить звук телефона.       Сынмин умеет завораживать, этого не отнять.       Когда он наконец начинает петь, голос звучит нежнее, чем в записи, но так же чисто.       На двадцатой минуте Чан ловит себя на мысли, что буквально вслушивается в каждое слово, каждую ноту. И, хуже того, откровенно пялится на парня, словно под гипнозом.       Ох, это совсем не к добру.       Примерно через час Сынмин берёт небольшую паузу, и Чан решает погуглить и посмотреть, что вообще о нём пишут. И оказывается, мягко говоря, удивлён.       Сплетни о романах с малоизвестными актрисами, мимо которых Сынмин, видимо, слишком загадочно прошёл, статьи-разоблачения ориентации из-за пары строчек би-сайд трека, новости о здоровье собак и интервью уровня «какого цвета плед в вашей гостиной».       Серьёзно, кто это пишет вообще?       Чана отвлекает вернувшийся на сцену Сынмин, и он откладывает телефон, всё ещё пребывая в лёгком культурном шоке. Раньше он не особо интересовался артистами — редко попадались те, с кем хотелось перекинуться хотя бы парой слов. Не говоря уже о большем.       Я пою тебе эту песню —       Словно читаю любовь вслух.       Даже если ты не заметишь,       Мой голос будет рядом.       Даже если ты не знаешь,       Что это я —       Я всё равно буду петь для тебя       Чан чувствует на себе взгляд и поднимает глаза. Сынмин смотрит прямо на него, протягивая эти строчки, будто поёт лично ему.       Чан хмурится. Это что, какой-то элитный флирт, который он не выкупает? Благо, акция одноразовая и быстро заканчивается. Дальше Сынмин смотрит исключительно в зал, поёт, смеётся, говорит и иногда пьёт воду.       Но Чан уже сбит с толку. Чем дольше он смотрит на парня с гитарой, тем страннее себя чувствует. Но так быть не должно.       Он вообще не понимает, откуда это ощущение взялось. Ну, красивый. Ну, поёт отлично. Но если бы он по таким критериям западал на парней, то давно бы умер от избытка влюблённостей. И, вероятно, половых партнёров.       Сынмин выходит на бис дважды, что, в целом, неудивительно: толпа его действительно любит. И, как ни тяжело признавать, — абсолютно заслуженно.       Чан не торопится за кулисы. Медленно снимает наушники, выключает пульт. Проводит рукой по лицу, пытаясь стереть усталость, но пальцы цепляются за что-то другое — обычной кнопкой это не отключить.       И он решается.       Дверь в гримёрку чуть приоткрыта.       — Можно? — Чан стучит для приличия и заглядывает внутрь.       Сынмин стоит перед зеркалом. Волосы растрёпаны, футболка слегка влажная от пота. Выглядит так, будто оставил на сцене чуть больше, чем собирался. На диване рядом лежит гитара.       — Заходи, — кивает Сынмин, пытаясь пригладить непослушный вихор.       Больше никаких формальностей.       — Всё прошло хорошо? — задаёт Чан вопрос, ответ на который обоим и так очевиден.       В подтверждении Сынмин разворачивается, мгновенно сокращает расстояние и накрывает его губы своими. Полное безумие. Чан колеблется секунду, а потом даёт себе волю — будь что будет. В конце концов, у него на губах такой красивый звёздный парень.       Он ощущает бешеное сердцебиение Сынмина.       — Это значит «да»? — улыбается Чан, когда Сынмин наконец отстраняется, чтобы перевести дыхание.       — Это значит — запри дверь и снимай штаны.       — Уверен?       Чан не против. Он не ханжа, у него в штанах стояк такой, что хоть небо подпирай. Совесть не будет мучить, когда они разойдутся после одноразового перепихона в этой милой гримёрке. Но ему важно знать, что Сынмин действительно этого хочет и не пожалеет позже, даже несмотря на то, что вроде как, именно он инициатор.       — Больше, чем ты думаешь, — усмехается Сынмин.       И в этот момент у Чана окончательно отключаются последние мыслительные процессы.       Гитара больше не на диване, а вот они — да. Сынмин седлает Чана, насаживается на его член, стонет — самостоятельный до ужаса. У него с собой и смазка, и презервативы, и даже готовить долго не пришлось.       Но, как только Чан пытается перехватить инициативу, получает укус, засос, царапину. Это сбивает с толку — он так не привык, но не сопротивляется. Им обоим хорошо, и сейчас это важней.       Сердце отчего-то только ёкает. Кажется, пока Чан читал о Сынмине в интернете, успел натурально влюбиться в него. Но не в этого демона, который сейчас скачет на нём, а в того милого скромного паренька с гитарой.       Правда, влюбиться в эту ипостась оказывается ещё проще.       После очередного сумасшедшего поцелуя, Сынмин встает на колени и выгибает спину.       — Хоть один синяк на своей талии увижу — убью, — шепчет он.       И знает, о чём говорит. Его талия такая изящная, такая красивая — Чан бы сжал в своих ладонях, держал бы её до скончания веков.       Но желание партнера — даже временного, важней.       Он входит плавно и слушает, как Сынмин реагирует, увеличивая темп и сбрасывая его. Сынмин стонет протяжно, звуки потных соприкасающихся тел заполняют гримерку.       Чану хорошо. Хорошо так, как не было уже очень давно. Сынмин приятно пахнет дорогими духами, его кожа теплая и мягкая на ощупь. Он похож на фарфоровую куклу, но лишь внешне. Характер у него боевой, с таким спорить — себе дороже.       Вокруг Сынмина аура, в которую хочется запрыгнуть с ногами и остаться — если не навсегда, то как можно дольше.       И чем ближе Чан к финалу, тем сильней на него накатывают непонятные чувства, источник которых найти он не может. И прямо сейчас — не очень-то хочет.       После серии довольно грубых толчков и стимуляции члена, Сынмин кончает. Чана хватает едва ли на дольше.       После того как презерватив отправляется в урну, Чан ложится рядом с Сынмином. Тот уже убрал заранее постеленное полотенце — диван оттирать потом никому не хотелось, — и едва Чан оказывается рядом, тут же устраивается у него на груди.       Из коридора доносится голос Чонина, но разобрать, что он говорит, невозможно. Да и неважно, наверное, потому что почти сразу наступает тишина.       — А ты хорош, прямо как я и представлял, — говорит Сынмин, отдышавшись.       — Представлял, ммм?       — Думаешь, я попросил… ну, точнее, тебя попросили позвукарить, потому что никого другого не нашли? — хитро улыбается он.       Чан несколько раз моргает. Похоже, сейчас он наконец-то узнает правду.       — Ты сейчас внезапно поведаешь, что мы, оказывается, знакомы?       — Не совсем. Но какое-то время мы вращались в одной тусовке. Ещё до того, как я стал популярен.       Чан хмурится.       — И как я мог тебя не запомнить? И…твой Со Чанбин тоже там был?       Сынмин прыскает.       — Память тебе верные сигналы подкидывает. Он тоже, — хмыкает Сынмин. — Но Бин-и с нами очень редко тусовался, ну и на качка совсем не походил. А я...Ну, ты встречался тогда с… господи, как его звали… Том или Ян, уже не помню. Тебе не до меня было.       — О, это было года три назад, не меньше, — те отношения закончились так же легко, как и начались. Они тепло разошлись, и до сих пор поздравляют друг друга со всеми праздниками.       — Да. Я видел его однажды, когда мы компанией накидались, и я тащил тебя домой.       — Подожди, — Чан чуть не вскакивает, — это когда я свои белые наушники потерял?       — Ты их не потерял. Сам мне их отдал. А я не успел вернуть, потому что на следующий день уехал. Номера твоего у меня не было, так что написать я не мог, — спокойно поясняет Сынмин.       — Они всё ещё у тебя?       — Кто знает, — невинно пожимает плечами Сынмин. — Ты тогда столько всего забавного наговорил...       Чан судорожно сглатывает. Почему он ничего не помнит? Ах да, он был пьян.       — Надеюсь, ничего плохого?       Сынмин приподнимается и садится на кровати.       — «Сынмин-и, у тебя такая талия охуенная, наверное, когда дерёшь тебя сзади, вид просто божественный».       Чан чувствует, как щёки заливает жар.       — Я не мог такого сказать!       — То есть я сочиняю? — ухмыляется Сынмин.       — Нет, ну…, — ой, чёрт с ним, — в свою защиту хочу сказать, что вид и правда божественный!       Сынмин смеётся.       — Ты был влюблён в меня? — спрашивает Чан, закусывая губу.       — Ну, ты мне нравился, да, — кивает Сынмин.       — Поэтому попросил сегодня поработать вместе?       — Сначала не хотел, если честно. Но когда менеджер предложил дополнительный концерт, я подумал о тебе и… Почему бы и нет? Конец тура, сил никаких. Была не была.       — Гештальт закрываешь, значит? — Чан не знает, какой ответ хочет услышать.       — Как посмотреть. Хочешь, могу и закрыть, — Сынмин смотрит на него с вызовом.       — А если не хочу? — Чан берёт его за руки и снова притягивает к себе.       — Думаю, смогу что-нибудь придумать тогда.       — Но ты ведь звезда, — тихо говорит Чан, — я просто звукорежиссёр.       — Я написал тебе песню, нашёл тебя, и теперь ты здесь. Поверь, я знаю, на что способен, — недовольно бурчит Сынмин.       Чан гладит его по волосам.       В самом-то деле.       — Тогда, может, сходим на свидание? — предлагает он. — Расскажешь мне, какие ещё пошлости я тебе говорил. Когда у тебя окно в графике?       — В субботу.       Гримёрку оглушает раскатистый смех. Сынмин вопросительно поднимает голову.       — Всё в порядке, — успокаивает его Чан, улыбаясь. — Тогда договорились.       Он берёт Сынмина за руку и любуется его длинными пальцами.       Интересно, как объяснить друзьям, что он снова не сможет прийти на встречу?