Пандорские узы

Пустыня. Бесконечная, безжалостная, равнодушная. Солнце Пандоры висело в белесой, выцветшей вышине, превращая воздух в раскаленную печь. Афина брела, почти не разбирая дороги, оставляя за собой неровную цепочку следов на горячем, сыпучем песке, который тут же затягивал их обратно. Каждый шаг — пытка. Босая нога, порезанная в туннелях, горела огнем, а спина отзывалась тупой, изматывающей болью на любое движение. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Жалкие остатки пайка Ржавого давно кончились. Она спряталась от полуденного зноя в тени редкой, корявой скалы, похожей на когти гигантского зверя. Сил идти дальше не было. Закрыв глаза, она попыталась отстраниться от боли, от жажды, от отчаяния. Перед мысленным взором встало лицо Джейни — её улыбка, тепло её рук… Это придавало сил. «Нужно выжить. Ради неё». Резкий, неприятный стрекот заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Неподалеку, деловито перебирая тонкими лапками, приземлился крыл — мерзкая летучая тварь с кожистыми крыльями и острым клювом. Он учуял её — слабую, раненую добычу. Птица наклонила уродливую голову, явно оценивая её состояние, и сделала шаг вперед. — Нет, — хрипло прошептала Афина, собрав остатки воли и сжав кулаки. Она не собиралась становиться кормом для падальщиков. Крыл, словно поняв её решимость, издал недовольный клекот и, взмахнув крыльями, поднялся в воздух, но не улетел далеко, а уселся на вершину скалы, терпеливо ожидая. Он знал — пустыня рано или поздно возьмет свое. Афина отвернулась. Нужно было двигаться, пока солнце не начало садиться. Но куда? Она сломала ЭХО Ржавого, своей связи у неё не было. Ориентироваться можно было лишь по солнцу да далеким очертаниям гор. Она примерно представляла, где находится Острая Лощина — место, где её точно не стали бы искать люди Вэллори. Но до неё было еще далеко. И тут она услышала его. Сначала далекий, едва различимый гул, потом все отчетливее — рев знакомого, надрывно работающего двигателя. Машина. Здесь, в этой глуши? Шанс? Или… новая угроза? Инстинкт ассасина кричал об опасности. Подавать знаки было бы верхом глупости. Она быстро опустилась на песок, стараясь слиться с тенью скалы, замереть, стать невидимой. Но машина — потрепанная, вся в пыли и боевых шрамах, безошибочно узнаваемая — двигалась прямо к ней. «Они… Ошейник!» Она судорожно попыталась прикрыть шею шарфом, но было поздно. Знакомый, мерзкий писк раздался совсем рядом — датчик сработал. Ошейник под шарфом противно завибрировал и ярко замигал разноцветными огнями — сигнал для Искателей. Предательский маячок. Машина резко затормозила в нескольких метрах, поднимая тучу пыли. Дверцы распахнулись. — Нашлась! — голос Мордекая звучал устало, но с ноткой удовлетворения. Он спрыгнул на песок, держа наготове револьвер. — Не вижу ни хрена, — проворчал Брик, вылезая следом. Он выглядел еще более потрепанным, чем раньше, свежая повязка на плече пропиталась кровью. — Сейчас увидишь, — Мордекай нажал что-то на своем ЭХО. Ошейник на шее Афины запищал громче и завибрировал сильнее, причиняя тупую боль. Прятаться было бесполезно. Афина собрала последние силы и вскочила на ноги, пытаясь бежать — не от них, а скорее от унизительной беспомощности. Но ноги подкосились, и прежде чем она успела упасть, её схватила железная хватка Брика. Он легко поднял её и без лишних слов потащил обратно к машине. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Это был конец её короткой свободы. — Скажи спасибо, что транквилизатором не шарахнул, — сердито бросил Мордекай, когда Брик запихнул её на заднее сиденье. — Игры в прятки закончились. Сиди тихо! Он сам выглядел измотанным до предела. Брик молча сел рядом с Афиной, снова заняв полтора места. Машина тронулась, унося её прочь из пустыни, обратно в плен. Афина закрыла глаза, чувствуя лишь боль, усталость и глухое отчаяние. Они ехали долго, уже в сгущающихся сумерках, а затем и в полной темноте, освещаемой лишь светом фар и огромным диском Элписа на небе. Молчание в машине было тяжелым, гнетущим. Афина то проваливалась в тревожную дрему, то возвращалась в реальность от очередной кочки или вспышки боли. В какой-то момент её начало лихорадить. Кошмары, порожденные болью, усталостью и чувством вины, навалились с новой силой. Тряска машины убаюкивала, но сон не приносил облегчения. Он был вязким, липким, как паутина муравья-паука, и тянул её в калейдоскоп обрывков прошлого, от которых она так отчаянно пыталась убежать наяву. Вот она снова видит сестру — её смеющиеся глаза, теплые пальцы, повязывающие на шее Афины мягкий шарф. — Береги себя, сестренка. Тепло разливается по груди, такое забытое, почти нереальное… Но картинка дрожит, искажается. Тепло сменяется ледяным холодом. Смех — тишиной. Вместо улыбки — застывшее на полу лицо, тонкий, оплавленный след от энергосабли на груди. Её сабли. «Не уберегла… Убила…» Чудовищное, испепеляющее чувство вины сдавило горло, не давая вздохнуть, даже во сне. Кляп наяву превратился в невидимые тиски, сжимающие горло. Картинка сменилась. Мастерская Джейни. Запах машинного масла, сварки и чего-то сладкого, что пекла она. Её улыбка — искренняя, немного смущенная. Прикосновение руки — осторожное, но твердое. Островок спокойствия и тепла в безумном мире Пандоры. — Я буду ждать. — шепчет Джейни. Но её лицо вдруг искажается от ужаса. — Нет! Афина! Кто-то хватает Джейни, тащит её прочь… Афина пытается броситься на помощь, но ноги не слушаются, тело сковано невидимыми цепями, а рот заклеен, мешая крикнуть… — Нет! Не трогайте её! Пожалуйста! — Ледяной страх — не за себя, за неё — сковал сердце. — Лилит… она узнает… она доберется… Снова смена кадра. Хаос. Взрывы. Лица Фионы и Саши — перепуганные, но решительные. Риз что-то кричит про Гиперион, Вон пытается неуклюже стрелять… Они доверились ей. А она… она привела их к Вэллори? Или не привела? Память путалась. Но образ Вэллори возник четко — её хищная ухмылка, торжествующий взгляд: — Попалась, Гладиатор! Лицо Вэллори плавно перетекло в лицо Лилит. Те же горящие, но теперь полные холодной ярости глаза. Удар по лицу — вспышка боли, унижения. Её приказ: «Заткните ей рот!». Предательство. Снова предательство. От тех, кто мог быть союзником. Почему? За что? За Джека? За Атлас? За то, что просто пыталась выжить? Перед глазами мелькали обрывки: полигон Атласа, крики рекрутов, блеск её меча, холодный взгляд генерала Нокса, лицо Джека — еще не Красавчика, но уже полного амбиций… Цикл насилия, приказов, предательств, смертей… Бесконечный круг, из которого нет выхода. Она задыхалась. Боль в спине стала невыносимой, она горела огнем. Холод карцера смешался с ледяным ужасом кошмара. Ей казалось, что стены смыкаются, что грязь и тьма поглощают её. Она хотела закричать, выть, но кляп — реальный или воображаемый — не давал издать ни звука. Беспомощность. Полная, абсолютная. Афина резко дернулась, пытаясь вырваться из кошмара, и её глаза распахнулись. Тяжелое, прерывистое дыхание вырывалось из носа. Тело била крупная дрожь, не только от холода пещеры или ночной прохлады, но и от внутреннего жара. Лоб был покрыт липким, холодным потом. Образы сна еще стояли перед глазами, смешиваясь с тенями на стенах машины или пещеры. Боль в спине пульсировала с новой силой. Она тихо застонала сквозь кляп. — Просыпайся! Эй! — грубый толчок вырвал её из кошмара. Она открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Брика, склонившееся над ней. Её трясло, лоб был покрыт холодным потом. — Морди! Ей хреново! Совсем! Мордекай резко остановил машину. Они быстро вытащили Афину наружу, на прохладный ночной воздух. Положили на живот на расстеленный брезент. Мордекай включил фонарик, посветил ей в глаза, затем быстро расстегнул остатки её бронежилета и срезал бинты на спине. В нос ударил резкий, тошнотворный запах гноя. — Твою мать… — выдохнул снайпер, освещая рану. — Руки бы этому «костоправу» оторвать по самые яйца! Смотри, что натворил, ублюдок! Картина была ужасной. Края раны воспалились, кожа вокруг покраснела и отекла. Несколько швов, наложенных Ржавым грубо, почти варварски, прорвались, и из-под них сочилась мутная, желтоватая жидкость. Всё было сделано так, словно он намеренно хотел замедлить заживление или вызвать заражение. — Повезло еще, личинок не нахватала или какой заразы посерьезнее, — мрачно констатировал Мордекай, доставая из аптечки мощный антибиотик и инструменты. — И до мышц глубоко не добралось, кажется… Я, конечно, не доктор Зед, но попробую это дерьмо вычистить. Иначе до Убежища она точно не дотянет. Брик, держи фонарь ровно и подавай, что скажу. Берсерк молча выполнял указания, его лицо было сосредоточенным и хмурым. Мордекай работал быстро и точно, насколько это было возможно в полевых условиях. Он вскрыл гнойники, промыл рану сильным антисептиком, удалил старые швы, снова обработал все заживляющей мазью и наложил новую, чистую повязку. Афина была в полузабытьи, временами тихо стонала от боли, но не сопротивлялась. Она чувствовала их грубоватую, но необходимую заботу, и это было странно. — Вроде всё, — наконец выдохнул Мордекай, стирая пот со лба. Руки у него слегка дрожали. — Держи. Брик кивнул. Достал из машины чистый моток веревки. Помедлил. — Морди, а может… не надо пока? Вдруг ей хуже станет? Или опять… — Не должна, — Мордекай устало опустился на землю рядом. — Рану я заделал как мог. А приказ есть приказ. Лилит велела доставить упакованной. Искатели и сами валились с ног от усталости. Раны Брика тоже требовали внимания. Нужно было найти место для нормального привала. Они погрузили Афину обратно в машину. На этот раз Брик сел за руль — Мордекай был слишком вымотан. Через час они нашли небольшой оазис — ручей с чистой водой, окруженный редкими деревьями. Здесь было прохладнее, воздух был свежее. Они быстро развели костер, ополоснулись в ручье, обработали раны Брика, приготовили скудный ужин из остатков пайков. Афина не спала. Кошмары отогнали сон. Она сидела, прислонившись спиной к колесу машины, наблюдая за Искателями у костра. Оба выглядели измученными. Мордекай нервно теребил флягу, Брик сидел насупившись, глядя в огонь. Тишина была тяжелой. — Вроде неплохое местечко, — голос Афины был слаб, но она решила нарушить молчание. — Можно передохнуть наконец. Брик только хмыкнул. Мордекай поднял на неё усталый взгляд. — Слушай… Афина… — неожиданно начал он. — Что там на самом деле было? В том, первом Хранилище? Лилит нам так толком ничего и не рассказала. Только то, что Джеку по морде съездила, припечатав рожу каким-то инопланетным артом. Афина усмехнулась, вспомнив тот момент. Несмотря на усталость и боль, она почувствовала странное желание поделиться. Впервые за долгое время рядом были те, кто мог её понять. Или хотя бы выслушать без осуждения. — Я бы многое отдал, чтобы на это посмотреть, — пробасил Брик, придвигаясь ближе к огню. — Не ты один. Зрелище было… запоминающееся. — Погоди, — Мордекай прищурился. — Так ты работала на него, потом ушла… Как ты вообще к нему относишься? — Не забывай, она так же с Атласом… и с нами когда-то, — вставил Брик неприязненно. Афина проигнорировала выпад. — Джек… он сложный. Был. В Хранилище… был Голос. Он обещал знания, силу, предвидение… Кажется, именно тогда у Джека окончательно снесло крышу. Хотя звоночки были и раньше. Он поверил, что он — герой, избранный. А остальные — просто статисты или враги. Вы ведь и сами с ним сталкивались. — Ему еще повезло, шрамом отделался, — пробормотал Мордекай. — Стилл вон вообще… зомби стала. — А что за знания? Ты слышала что-нибудь конкретное? — подался вперед Брик. — Нет. Одна мешанина из образов, голосов, каких-то символов… Я была так разочарована и зла, что просто… выкинула деньги, которые он мне заплатил. Показалось тогда правильным. Дура. — Последнее слово она произнесла почти шепотом. Снова повисла тишина, нарушаемая лишь треском костра и стрекотом ночных тварей. — Мы ведь тоже полезли туда за наживой, — вздохнул Мордекай, глядя на усыпанное холодными звездами небо. — А нашли только новую войну и карту Хранилищ по всей галактике. И кучу вопросов без ответов. — Как там Лилит любит повторять: «Нет покоя грешникам!» — хмыкнул Брик. Похоже, его философские вопросы не слишком волновали. Оставалась всего одна ночь пути. Завтра они будут в Убежище. Афина снова закрыла глаза. Что её ждет там? Она не знала. Но впервые за долгое время почувствовала не только страх, но и слабую, упрямую искорку надежды. Может и не помрёт. Может… Утро началось с резкого окрика Брика: — Подъем! Приехали! Солнце уже стояло довольно высоко. Они проспали долго. — Надеюсь, это не вчерашние пауки на завтрак? — сонно пробормотал Мордекай, выбираясь из спальника. — Даже если и они, то хорошо прожаренные! Ешь давай! — Брик уже орудовал у костра. Афина с трудом села. Спина болела, но уже не так сильно. Лихорадка спала. Она чувствовала себя слабой, но живой. — Как она там? — спросил Мордекай у Брика, кивая на Афину. — Дышит. Всю ночь какого-то Кассия звала. Бормотала, что найдет и прикончит. — Нормально для неё, — пожал плечами Мордекай. — Из её бреда можно много интересного узнать. Как врагов энергосаблей кромсать, например. — Не завидую тому, кто с ней спит. — Это точно. Они быстро поели. На этот раз Брик приготовил что-то более съедобное — мясо какого-то крупного зверя, подстреленного Мордекаем утром. — Ну что, красавица? — Брик подошел к Афине, снова держа в руках веревку и скотч. — Пора тебя упаковывать для доставки. Афина молча наблюдала за его приближением. Сопротивляться было бесполезно. — Что, даже не дернешься? — усмехнулся Брик. — А смысл? Вы уже победили, — ровно ответила она. Брик хмыкнул. Он проверил старые путы на руках, затем аккуратно, стараясь не задевать повязку на спине, снова обмотал её торс веревками. — Кстати, Морди, не помнишь, как там Лилит просила рот заткнуть? Конкретно? — Да какая разница? Сделай, чтоб молчала, и хватит, — отмахнулся Мордекай, открывая флягу с элем. За руль сегодня явно сядет Брик. — Ну как скажешь, — Брик размотал скотч. — Есть варианты. Можно кляп. Можно просто полоску. А можно… — он хитро прищурился, — Обмотать так, чтоб одни глаза торчали. Как тебе идейка? — он заметил убийственный взгляд Афины. — Ладно, ладно, не кипятись. Вспомнил тут историю… Была у нас с Мясниками пьянка… — Брик, не сейчас, — остановил его Мордекай. — Делай уже и поехали. — Зануда, — буркнул Брик, но спорить не стал. Он отмотал длинный кусок скотча. — Сделаю по стандарту. Но в следующий раз… Он снова заклеил ей рот. На этот раз — несколькими слоями, почти до самых глаз. — Вот так. Надежно. Готов? — Всегда! — отозвался Мордекай. Они погрузили Афину в машину. Последний рывок. До Убежища оставалось несколько часов пути. Брик гнал машину по относительно ровному шоссе, не обращая внимания на пейзаж. Мордекай дремал на переднем сиденье. Афина сидела неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом. Тревога снова поднималась в груди. Внезапно ожило ЭХО-устройство Брика. Голос Лилит, резкий и нетерпеливый: — Парни, вы где? Долго еще мне ждать возможности подержать эту гадину за горло? — На подходе, Лил. Скоро будем. Встречай, — ответил Брик. — Одна? Или Морди тоже спит? — Спят оба, — Брик небрежно повернул камеру, показывая Мордекая и замотанную Афину. Лилит помолчала секунду, её глаза на экране сузились. — Ясно. В следующий раз оставляй лицо открытым. Жду. Конец связи. — Что? Лилит? — сонно пробормотал Мордекай, разбуженный её голосом. — Да. Ждет нас, — Брик помрачнел. Похоже, начальство было чем-то недовольно. Он сильнее стиснул руль. — Приехали почти.