Ожившие тени

На осознание того, как теперь у них с Наруто обстояли дела, это после инициативы Шикаку, после того, как он, припозднившись, дерзко вмешался в битву, изменив её частичный итог, у Шикаку была секунда. Не то, чтоб обдумать увиденное, да вообще на фоне всего уже случившегося подумать и нужным образом отдёрнуть себя, на всё это времени не оставалось. И решающая секунда, та самая, когда он разглядел своего замаскированного сообщника, как оказалось, если смотреть на следующее действие Шикаку, стала фатальной, в миг перевесившей его здравое мышление и главный пункт в его изначальном плане – «не выдавать себя». Всё объяснялось предельно просто. Он увидел, как в эту секунду Наруто, отчего то сбившийся в своей скорости, замешкавшийся, замер на одном месте, словно он угодил в гендзюцу. Замер в готовности разменять «победу над Минато» своим собственным поражением. Шикаку не надо было объяснять, мальчишка был в смертельной опасности и через секунду, самое большое две, Наруто попадёт под удар Фугаку. И погибнет. Отсюда на всё то, что Шикаку наворотил дальше, он, принимая свою ошибку, поспешность, необдуманность, да тот немаловажный факт, что он мог вытворять и такие фокусы, крепко хмурил брови. И ругал себя. Позже. После того, как он на пугающий шаринган Фугаку ответил шаринганом Саске. Мгновенно. На стопроцентном и вполне естественном автомате, на инстинктах потянув к глазам малыша Саске нужное количество чакры, что стало для Шикаку поразительным фактом, делавшим его и правда настоящим Учиха, таким, будто он всю свою сознательную жизнь полагался на это дурацкое додзюцу, а теперь просто использовал его по назначению. Поймал Фугаку в гендзюцу. И то, что из раза в раз с Шикаку проворачивал его наставник, бесспорно талантливейший Учиха, неоднократно и всякий раз завидно ловко подменявший для него имевшуюся перед глазами реальность на не уступающую ей в реальности иллюзию, первоклассную, с полным в неё погружением, Шикаку показал главе клана Учиха своё умение обманывать. То, чему он научился, множество раз со всеми ощущениями и чувствами, умело доведёнными наставником до нестерпимого, шокирующего сознание Шикаку пика, огромное количество раз погибая в чужом гендзюцу. Учась этому навыку на своих ошибках и испытанной боли, на всём том, от чего в ужасе на детской голове малыша Саске сами собой шевелились волосы. Что Шикаку сделал без должного осмысления, без подготовки, впервые так на ком-то используя додзюцу клана Учиха. Показал Фугаку, как он, для прочих всего-то какая-то неизвестная девчонка, выхватившая момент и в этот момент занявшая выгодную позицию рядом с Хокаге, в напряжении окрикнул напарника, что Шикаку и так планировал сделать, только углядев, какая вот-вот произойдёт с Наруто участь. И без дрожи, без сомнений проткнул горло Минато, избавляясь от него одним резким и грубым движением. Рывком. Путая этой указкой, кем на самом деле для него являлся Минато. Для единственного зрителя, Учиха Фугаку. В этих условиях Минато был кем-то таким, кто был не важнее прочих шиноби, одним из того множества, кого можно было убить. Кому можно было «перерезать горло» и кого можно было бросить, хлюпавшего в собственной крови, на пол, бросить в ту самую яму, что осталась в полу от применённого здесь расенгана. И Шикаку, неосмысленно полагаясь на ощущения, которыми вскормил его наставник, намертво вшив их в его сознание, показывал для Фугаку все нужные, неотъемлемые в реалистичном гендзюцу мелочи. Брызги крови, какие Фугаку обязан был разглядеть, увидеть их движение, сопоставленное движению руки Шикаку, его скорости и силе этого рывка, где никакой ошибки быть не должно было. Где всё должно было выглядеть ровно так, как оно могло бы произойти в реальности. Наполненные правдоподобной болью, той, какую и должен был испытать Минато, обрывистые стоны Минато, подмешанные получавшимися у него всхлипами и хлюпаньем. Шикаку изобразил эти звуки, как наставник изображал для него тишину, какую пронизывающе пробивали звуки колокольчиков. Сплёл эти звуки вместе, включая и глухой звук от падения тела Минато, что у Шикаку было тем самым «его собственным звоном колокольчиков». Изобразил развеивающийся дым в воздухе, и... пока ещё тонкий, но для шиноби знакомый и сразу же уловимый металлический запах крови, а ещё древесный, сухой запах разнесённого здесь в щепу дощатого пола, это помимо едкого запаха от шашек Наруто, наложенного поверх прочих запахов, в этом помещении главный. Стараясь и подчёркивая напряжение ситуации, всё, что его память запомнила, а воображение дорисовало, нужными штрихами заполняя порыв Шикаку действовать, он создавал для Фугаку новую реальность, где он на его глазах убивал Минато. А в момент «продемонстрированной смерти» Минато, от начала процесса и до его падения, то, чем Шикаку однозначно заполучил нужное внимание Фугаку и чем он «правильным» образом обострил его чувства, Шикаку, как бы он вместе с Наруто действовал в реальности, будь эта иллюзия реальностью, в ней, чтоб этот момент был понятен Фугаку, отвёл самостоятельно очнувшегося напарника к стене, подальше от единственно оставшегося здесь противника. И незамедлительно показал, как метко швырнул две особые шашки застывшему Учиха под ноги, одномоментно со своим броском кинув Фугаку наполненные решимостью и холодным презрением слова: -Ты уже имел с ними дело, Учиха. Шокируя находившегося в иллюзии Фугаку осознанием, во что именно сейчас превратиться это не такое и большое помещение. Что сейчас здесь будет. Что в реальности, что в гендзюцу, нельзя было оставлять противнику возможности думать. Анализировать. Дай ему такую возможность, и это в итоге станет его видением того, что от него скрывают. И он разберётся, где от него были сокрыты настоящие намерения. То есть в данном случае он определится с гендзюцу и примет свои меры противодействия. Для успеха необдуманного начинания Шикаку, ему необходимо было задавать свои условия и вести самому весь ход какого бы то там не вышло сражения. Это и называлось контролем ситуации, или хоть бы его какой-нибудь основой. Показные шашки активировались при ударе о поверхность сами, что Шикаку изобразил максимально приближённо к той реальности, какую он сам не видел, а только ориентировочно знал, что тогда произошло, что он понял из подслушанного, подсмотренного и додуманного им, как этого же не видел никто из Учиха, подоспевших тогда ночью к уничтоженному полигону Шикаку, подоспевших с опозданием, к пику пожара. А то, как активировались эти чудовищные шашки, видел только Наруто, использовавший их, да этот мальчишка до сих пор воздерживался описать их момент активации, оговорившись лишь, что те шашки у него получились больно мощными и их надо бы доработать. Так что в этом вопросе Шикаку действовал на своё усмотрение. Так, как ему подсказывало его воображение. А оно подсказывало направить всю мощь от взрыва показных шашек на Учиха Фугаку, в момент взрыва грубо отбрасывая его в стену, в ряд деревянных стеллажей, что скрывались за дымом и спиной Фугаку. Да так крепко приложить Фугаку, чтоб его кости на это неожиданное крушение хрустнули, а он сам испытал, прежде чем он увидит мгновенно вырвавшееся пламя из шашек, достаточную порцию боли, могшую даже через иллюзию на несколько секунд свалить с ног главу клана. Чтоб эта боль пробила сознание Фугаку ясным пониманием своей никчёмности, имевшихся у него бессилия и невозможности противостоять такому то напору. Увернуться, сбежать, или пусть даже при каком-нибудь из этих условий устоять на ногах. Шикаку хорошо усвоил урок наставника, показываемый ему столько раз, что ни счесть, где иллюзия собиралась не только на том, что видит, слышит и ощущает противник, но и на том, какие эмоции противник пропускает через себя, находясь в этой иллюзии. Управлять иллюзией означало управлять действиями противника в ней. И Шикаку не думал о том, что Фугаку, опытный Учиха, имевший иммунитет к иллюзиям и все знания, чтоб распознать обман, не думал, что он в любой момент мог и развеять его технику, и поймать его уже в свою иллюзию. На осознание этого нужно было время, а у Шикаку его не было. У него лишь был один шанс управиться с этим проблемным Учиха, ему надо было подобраться к Фугаку, а для того, чтоб это сделать, ему предстояло, раз он и сам показал шаринган, перегрузить сознание Фугаку яркой и в этот временной момент реальной для него информацией. Если он удержит с Фугаку свою технику, это будет хорошо, нет, так значит использует те секунды, что Фугаку потратит на осознания действительности. На то, что у Шикаку, а он то в своё время знал, что его ловили в гендзюцу и был к этому «морально готов», всегда уходило минимум от десяти секунд. Чтоб «отдышаться» и твёрдо зафиксировать, что малыш Саске был ещё жив. Всё ещё жив. Пламя, неудержимое, яркое, что до слёз ожгло глаза, напористо, будто кто ему дал волю действовать самому, заполонило помещение, прогрызаясь в каждое его составляющее, заглатывая всё то, до чего оно дотянулось. Заглатывая и Учиха Фугаку. У Фугаку перекосило от боли озарённое ярким отсветом лицо, он сделал выдох, шевельнулся и выбираясь из рухнувшего под ним стеллажа, упал прямо в пламя на колени, удерживая себя от полного падения выставленной вперёд рукой. Шепнул одними губами крепкое ругательство, предназначенное девчонке, что не знала и элементарного понимания логики или здравого мышления, а через ещё одну долгую секунду удержания техники глаза у Саске ожгло такой болью, что Шикаку едва успел погасить свой стон боли, бездумно зажмуривая глаза, чем он мгновенно оборвал контроль над техникой. Хватанул пересохшими губами глоток воздуха и усилием воли открыл непослушные глаза. Шикаку не знал, что использовал шаринган всего пять секунд. Не осознавал, насколько качественно получилась его первая иллюзия, заставившая Фугаку остановиться, а сейчас как однозначный показатель успеха заставившая его от испытанной иллюзии осесть на колено и глубоко, с шумом дышать. И Шикаку не знал, что сам он, используя таким образом шаринган, какое-то время двигаться не мог. Что не мог даже нормально видеть. Что его чаяния справиться с Учиха Фугаку в момент обрыва техники, как оно получилось в действительности, были пустыми и наивными. Некой совсем уж глупой роскошью надеяться на то, чего в узаконенной своими правилами действительности сейчас не будет, как бы ты этого не хотел добиться. «Не могу двинуться...» И эта мысль была не подведением итога, она походила на усиливавшуюся панику, на то, что Шикаку в этот момент не мог контролировать и чему он уже «хотел было» поддаться, понимая, что не справился. Да вот сквозь резь в глазах и выступившие слёзы он углядел Наруто, стремительно кинувшегося на Фугаку и, кажется, при достигнутых Шикаку условиях одолевавшего его. Шикаку моргнул, ощущая дрожь во всём теле Саске, особенно в пальцах, в каких, да, он только что это осознал, был кунай, и Шикаку вспомнил про Минато, про которого он на момент действия техники позабыл. Кого, как и Учиха Фугаку, ему с Наруто надо было одолеть, окончательно выводя и эту фигуру из битвы. Перевёл на него взгляд. -Простите меня... Хокаге-сама... Шикаку эти слова шепнул, не думая о себе нынешнем, а в эту секунду осознания думая о себе будущем, о том себе, кто однажды, а это непременно случится, попросит у Минато за всё это прощения, попросит, не скрывая своей личности. Он прошептал эти слова девчачьим, крепко дрожавшим голоском, открывающим Минато сбой внутренних процессов, что происходил в его наглой противнице. А пока он говорил Минато так вот свои извинения, он спешно вынул из подсумка флакон с нужным экстрактом, прямо в подсумке орудуя на ощупь, сразу же сбив с флакона дрожавшим пальцем маленькую пробку. Задёрнул голову Минато вверх, косо и быстро заглядывая в его мутные, казалось бы ничего не видящие глаза, и вылил ему в приоткрытый рот половину содержимого флакона. Минато понимал, что с ним делают, но не мог сопротивляться. Не мог ни говорить, ни двигаться. Удерживал себя в сознании усилием воли и желанием как можно больше углядеть, услышать, понять. Так думалось Шикаку. «Главное, чтоб он меня при следующей нашей встрече не убил...» За всё, что Шикаку с ним этой ночью сделал. За это, не зная причин и основ, можно было бы и убить. Шикаку знал на собственном опыте, как Минато проведёт следующие три дня. Знал, насколько сильно он вызванными изменениями в итоге этих трёх ярких на ощущения дней рассердит действующего Хокаге, а о чём не знал, о том он легко догадывался, предполагая, как «оно» у Минато будет. Толкнул Хокаге рукой, той самой, какой он всё держал кунай, и Минато, будто и правда был сейчас мёртвым, податливо упал боком на раскуроченный им же пол. Шикаку, принуждая себя собраться, сделал вздох и подгоняя себя осознанием, что времени у них уже не осталось, перевёл своё внимание на Наруто. На то, как у пацана Минато на сей раз обстояли дела. На то, как Наруто своим натиском увалил Фугаку на пол, ещё раз показывая сокрытый в себе потенциал, явно превосходящий возможности малолетнего ребёнка. И Шикаку не смог сообразить, как это у пацана Минато вышло, ведь даже и половины минуты не прошло. -Химе. Хенге, – указал ему Наруто, нанося свой последний удар коленом, окончательно вырубивший Учиха Фугаку. Этот мальчишка несмотря на всё, что у них здесь произошло, на Минато и Фугаку, на этот отчаянный бой, всё ещё придерживался плана, где они, два удачно замаскированных предателя, как попали в архив, замаскированными и выдававшими себя за своих, ровно под таким же обликом должны отсюда выйти. Шикаку кивнул, сунул кунай в подсумок, а маленький флакон с экстрактом, какой ему понадобится ещё и с Фугаку, он ловко зажал между пальцами, и таким образом сложил ручные печати, вновь становясь Обито Учиха. От «своего участия» в битве запылённым и взмыленным. Таким, каким по быстро сделанному выводу Шикаку тот и должен был сейчас выглядеть. Шикаку скосил на Минато взгляд, с удивлением заметил, что тот всё ещё смотрел на него, или... он вырубился так. С открытыми глазами. И заметил папку, что Минато держал до того в своей руке. Теперь она лежала на полу, прямо рядом с Шикаку, от битвы раскрытая с рассыпанным содержимым. Шикаку замер. И в момент, когда Наруто создавал своих клонов, появившихся с двумя хлопками, он не удержался и пробежался заинтересованным взглядом по тому листу, где поверх знакомого изображения фотографии был отображён крест, нервно сглотнул и незаметным движением ноги сунул вывалившийся лист под прочие. Поглубже, чтоб его не было видно. «Разберусь с этим позже», – поставил он себе установку, торопясь подойти к Наруто, вернее к поверженному им Фугаку, о ком на эти три дня также надо было позаботиться.