Алое крыло

Тяжелый путь по пыльной дороге. Когда Иштван позволял себе спокойно осесть в какой-нибудь грязной деревне? Молодого агента дергало от одной только мысли вернуться в ту самую дыру, полную грязи, потных рубах и вонючих помоев. Моравийская погода, вместе с живущими тут людьми, погоду лучше не делала. То палящие солнце окутает все тело плотным жаром под ткан гамбезона. То неприятный туман проберется своими когтистыми лапами до самых пяток. Вот Иштван и дрожит, либо от жары, либо от холода. А точнее, от того как быстро погода меняется. Да и сон под открытым небом также сказывался на общем состоянии. Войску нужен был здоровый отдых, хорошее пиво и пара баб на ночь. А Иштвану тишина и нормальная бадья горячей воды. К вечеру отряд уже слышал звон колокола. Они приближались к очередной деревне, где вот вот и устроят себе веселье. Обдумав план действий, сам Иштван направился к далеким звукам деревни. Разведка могла многое дать. Тем более, один раз они уже наткнулись на пару хорошо вооруженных деревень и повторять ошибок Тот не хотел совсем. Густой, почти тошнотворный запах трав присутствовал в каждой избе. Даже сарай для свиней перемешал свой запах помоев и навоза с этой странной, сладковатой травой. Среди всех домиков особенно выделялся тот, что был на отшибе всей деревни. Меньше запаха мочи, больше деревьев и даже личная бадья там были обеспечены. - Почему тот дом так спрятан за кустами от деревни?- Протянул Тот, смотря в сторону дома. Он, даже не спешившись с коня, ткнул носом ботинка стоящего рядом зеваку в плечо.- Местная повитуха? Или, может, просто ненужный дом? - Да не, господин!- Крестьянин с восторгом взглянул на размер поясного кошелька. Вот теперь то он точно рад стараться для молодого Панове в чёрном кафтане.- Простые люди там живут, хорошие. Набожные как и все мы тут! - И чего же эти набожные люди прячут? - Да Бог им отправил испытание неслыханное. Дитенок у них похуже животных будет! Лютый бес, во имя господа. Хотите заночевать? Я отведу вас в харчевню и... Иштвана уже не интересовала харчевня. И то, что еще мог предложить крестьянин. Он уже услышал, как этот "набожный" крестьянин сплюнул на землю не получив и гроша в награду. Будто бы ему ее кто-то уже успел пообещать. "Все вы, не сведущие в делах господа, под его именем грехи свои прячете. Гадость..."- Фыркнул себе под нос мужчина, перед тем как спустится с коня рядом с молодым ивняком. Совсем маленький домик действительно выглядел ухоженно. Сидящая у кадки с водой женщина поспешно поднялась с лавочки и поклонилась Иштвану. Пожалуй, для него это было самой любимой и неприятной одновременно частью работы. Лобызания людей вокруг фигуры что имеет власть. Иштван сам поступал точно так же, но все вокруг словно не понимали как это правильно делать. Медленно мужчина поднял голову выше, чтобы подтвердить свою статусность еще сильнее. - Мне нужен ночлег и личная купальня, так что нагрейте мне воды. Плачу утром! - Да, господин.- Холодный голос женщины, словно эхо в колодце, звучал слишком уж отстраненно. Иштван спешился, проходя в доступный ему дом. Внутри пахло теми же травами, что и в деревне. Но примесью к запаху была уже знакомая кровь. Мышцы отдались напряжением, сдавливая легкие и мешая спокойно мыслить. Он сам пришел в ловушку крестьян? Или же тут орудует мясник? Но не было слышно звона топора. Была лишь молитва. Чужая, достаточно громкая, злобная. Она обволакивала все помещение своей обманчивой чистотой. Все стены словно были покрыты черным налетом заблуждения и грязи. Тот вошел глубже в дом, приближаясь к выходу во внутренний дворик с кучей сушеных трав и грибов. - Кайся в грехе, дитя! Очисти душу и разум! ПОКАЙСЯ! В ответ на усердия было лишь жалобное мычание. Иштван приоткрыл дверь, наблюдая за пастором со спины. Небольшого роста мужчина с лёгкой залысиной держал в руке икону. Похоже было что священник тут совсем не в первый раз, но и делает все лишь чисто формально. За ним, где-то за столбом от навеса, был кто-то еще. И этот кто-то тянул веревку вверх, давая увидеть Тоту нечто невообразимое. Белесая макушка покачивалась в такт каждому натяжению веревки. Опухшее лицо кривилось от боли. Затянутые верёвкой за спиной руки вынуждали тело выгибаться в надежде хоть немного облегчить боль от давления веревки. "Страппадо- самый топорный метод выбивания признаний"- мелькнуло в голове у Иштвана. Юноша вскрикнул. Рука священника продавила спину, заламывая руки до жуткого хруста в костях и мышцах. - КАЙСЯ! - Он... Сам это делал... Они с Жозефиной делают это постоянно...- Юноша потерянно всхлипнул, чувствуя как его лицо вжимают в грязную икону.- Я не трогал его! Я никогда не трогал... Это не правда! - Ты спал с Ийеном, сыном землепашца. И напал на Жозефину. Признавайся, больной щенок!- раздался третий голос из-за столба. Послышалась возня за спиной священника, за которой раздался треск ткани. Юноша взмолился, вызывая не к мучителям, а к чему-то неизвестному. Иштвану показалось, что он потерялся в этом бреду вместе с мальчиком, которого удерживал священник. Пока более рослая фигура мучителя не вцепилась в узкую талию. До боли, до вскрика, словно пронзая когтями плоть пальцы вились в белую кожу под рубашкой. Тонкие ноги все еще не доставали до грязного пола. Священник читал молитву. Всхлипы в немой и безразличный лик иконы, перемешивающиеся со сбитым тактом толчков. Безумие, чистое и опаляющее. Яркое как пламя ада, которого так боятся мучители чего-то белоснежного и хрупкого. Совсем маленького, голодного и обессиленного тела. Тоту казалось, что парнишка бьется как хрусталь в замке под гневом короля. Иштван молча закрыл дверь, так и не выйдя наружу. Он все еще ощущал на себе липкость того обряда, за которым наблюдал. Запах прелого сена и чего-то еще... Нового и сладкого. Того, что Иштван еще никогда не чувствовал. Охваченный новыми эмоциями, мужчина сел поскорее за старый стол и недовольно вздохнул. Хозяйка дома все еще была на улице и следила за лошадью даже не притворяясь что она заинтересована. Видимо, поставить ее за домом она не может поскольку знает о происходящем и не сильно хочет заниматься гостем до получения оплаты. У мужчины шла кругом голова. Не от страха или злости, вовсе нет. Иштван так давно не видел подобных людей, подобной напускной веры. Но больше всего будоражило это разбитое тело. Дитя, что пытается вырваться, но не может. Ведь его схватили и придавили каменной плитой в виде изображения святого лика, обвиняя нечто хрупкое в том, что не могло его наполнять. Это словно ругаться на красивый, резной бокал сладко-терпкого вина за то, что в него не наливают грязный эль. Взгляд Тота опустился на собственные шосы. Края гамбезона хорошо прикрывали пах, но не могли скрыть набухшего бугра плоти под ними. На радость, в доме было достаточно темно чтобы это скрыть от хозяев. Медленно, внутрь вошла та самая женщина с лавочки. Она села за стол, словно слыша как завозились люди на заднем дворе. Святой отец молча вышел и предпочел просто уйти. О да, Тот запомнил лицо того, кому лично отрубит голову за подобные обряды экзорцизма. - Ох, вашество, не ожидал что у нас будут гости. Милая, подашь нам бурдюк? Выпьем... Грубый и злой голос мужика стал совершенно другим. Мягкий, любящий муж и такая же добрая женушка захлопотали по дому. Может та, пока подавала бурдюк, рассказала про оплату. А может и сам мужчина понял что можно выжать пару грошей с господина в их доме. Но это было уже не так важно. Иштван поднялся, проходя к двери на внутренний дворик. Меч тихо лязгнул металлом, напрягая хозяев дома. - Готовьте ужин, я подышу воздухом...- Кинул тот, предпочитая выйти даже не обернувшись. Из-за стога торчали бледные стопы. Медленно, шаг за шагом, Тот приблизился к холодному и выбивающемуся пятну среди этого разлагающегося золота сена. Бессмысленное богатство крестьян, о котором мечтает каждый, но не может даже придумать как его правильно сохранить. В этом вся суть человека. Юноша поднял измученный взгляд на Тота. Его голова подрагивала в попытке удержаться ровно. - Кто вы?- Тихо и со страхом в голосе протянул парень, вглядываясь в мрачную фигуру перед собой.- Вы... Дьявол? Иштван присел, ловя расфокусированный взгляд голубых глаз и ему даже подумалось, что мальчишка совсем потерял рассудок от боли. Кожанная перчатеа скрипнула от того как Тот сжал ладонь в кулак. Пришлось приблизится к юноше, ловя его щеку ладонью. - Как тебя зовут, мальчик? - Я... Эрик...- Холодные, тонкие пальцы легли на перчатку Иштвана. Сердце мужчины пропустило удар, а сам мальчик прижался к руке как к единственному спасению.- Помогите... Я больше не хочу так! - Значит борись и докажи что ты сильнее. Иштван облизнулся, наклоняясь к слабому телу и проникая своим грехом в розовые губы. Мягкий поцелуй, словно надкусанный запретный плод, пробудил в нем нечто большее чем ненависть к людям. Всепоглощающее, дьявольское пламя что поглощает зайца в ловушке. - И отныне ты будешь только моим... Дальше лишь был туман. Словно путь от врат искупления куда-то в неизвестность. Иштван ввел мальчика в дом, помогая тому держать в руках меч. Мужчина и женщина, взмолившие на коленях о прощении. Впервые искренне и с надеждой. Но прощение не входило в планы Иштвана. Он ждал, смотрел на мальчика с мечем в руках. Видел как в ребёнке дотлевал остаток желания защитить родителей. Длинный меч сверкнул в огне очага под крики женщины. Первый удар, неумелый и тяжёлый, пришелся той в ногу. Эрик старался попасть в голову или сердце, но женщина хватала меч и легко отговаривала его от нового греха. Иштвану попросту надоели крики и он, выхватив меч, перерезал глотки обоим родителям. - Зачем ты тянул время? Хотел чтобы вся деревня сбежалась и меня повесили? Или было жалко этих шавок?- Тот улыбнулся, замечая как дрогнули плечи и напряглась спина под свисающей рубашкой.- Значит, я просто оставлю тебя тут. Жалей прошлое сколько хочешь, но я пойду вперед. - Можно мне с вами?- Эрик осторожно потянулся за тканью черного гамбезона. Нечто блестящее и теплое, что само явилось к нему, хотело просто бросить его. Мальчик просто не верил в это.- Прошу... Я... Я ведь ваш! Медленно Тот обернулся на касаниеюноши к своему гамбезону. Голубые глаза, не принявшие до конца происходящее, смотрели на него. Не как крестьяне, что хотели угодить из корысти. Не как хозяева, что верили в беспрекословно подчинение Тота. Медленное и тягучее безумие с заднего дворика заползло в голову агента. На него смотрели с любовью и желанием выполнить любой приказ. Беспрекословной, яркой вспышкой. - Подай мне вина, Эрик. От этих криков у меня пересохло в горле. У вас ведь есть вино? Мальчик кивнул, спеша сразу отойти. Босые ноги перешагнули трупы. Иштван наблюдал за тем как Эрик, пустой и потерянный, сейчас пытался наполнить себя чем-то другим. Пока мальчик был занят подбором прибора и самого вина, мужчина уселся снова за стол. Смысла больше волноваться об оружии не было, так что осталась пара минут для того чтобы выпить и все обдумать. Мальчик пах тем самым вином. Терпкое, красное, монастырское вино о котором невозможно не вспомнить при мыслях о замке. Все его хотят, все пытаются попробовать хоть раз. Все пьянеют и безумеют от его запаха и вкуса. Иштван провел по губам, вспоминая мимолетный поцелуй. Фактически это было безумием, усталостью после долгой дороги и тяжелых ночей. Но это было приятным уколом куда-то под ребра. Эрик подошел, отдавая вино Иштвану и не сводя с того взгляда покрасневших глаз. Будто бы он вот вот заплачет. - Я болен и мне правда место только в аду... - Все люди больны, мой мальчик. Но лишь некоторые видят путь к исцелению... И сейчас ты сделал первый шаг к свободе... Мой мальчик. - Вы правда так считаете? Иштван лишь коротко усмехнулся, пожимая плечами. Взгляд упал на голые ноги, босые стопы с тянущимисяот них следами крови. Слишком красиво, слишком нереально для живых людей. Иштван приподнялся, беря мальчишку за волосы. - Не бойся, твои грехи это лишь шаги к исцелению. Я научу тебя их терпеть... "Игра обещает быть очень веселой"- Улыбнулся мужчина, закусывая губу. Пинта, в которую Эрик налил вина, коснулась губ мальчика. Алая жидкость заполнила рот, стекая струйками по подбородку. Он пил, послушно и долго. Вздрагивая в пальцах Иштвана как напуганная нимфа, но поддаваясь каждому глотку вина. - Идем, нам стоит поехать в мой лагерь. Иди рядом с конем, как можно ближе ко мне... Мой мальчик